Отпуск закончился быстро, а потом все вошло в привычную колею. Дом — работа, работа — дом. Разница лишь в том, что теперь мы с Мироном жили вместе.

Это получилось так легко и естественно, что я даже не успела испугаться и включить заднюю. Просто однажды открыла глаза и поняла, что встречаю рассвет в его квартире, а в ванной на полке моя зубная щетка.

Все налаживалось.

Мишаню после разбирательств в суде я не видела. У него настали трудные времена. Вскрылись махинации, вскрылся подлог. Им заинтересовался не только следственный комитет, но и налоговая. И вместе они не слезли с него пока всю душу не вытряхнули.

Но тут, как говориться, сам виноват. Такие игры никогда ни к чему хорошему не приводят. И если думаешь, что самый умный, то вскоре придет увесистое такое подтверждение, что ты не прав.

Ему пришлось уплатить все, что он должен был уплатить, и окончательно расстаться с мечтами о миллионах. От прежнего капитала ничего не осталось, о том, что когда-то он был солидным бизнесменом уже никто и не помнил, связи, которые он так трепетно культивировал, рассыпались. Остался обычный, потрепанный жизнью мужик. Без бизнеса, без семьи, без шикарных любовниц, которыми он хотел обложиться в своей новой сладкой жизни. Зато с проблемами со здоровьем, стремительно разрастающейся лысиной и глазами, полными злобы.

Судя по ядовитым сообщениям, время от времени прилетающим с разных номеров, все так же винил меня в том, что ему не удалось с разбега влететь на вершину Олимпа, и все так же предрекал мне полный провал по всем фронтам. Однако подходить ближе и встречаться в живую — пороху не хватало. Потому что я была не одна, и потому что Мирон был готов шкуру содрать с любого, кто посмеет ко мне сунуться.

Я не знаю, что больше бесило бывшего мужа. То, что он не может до меня добраться, чтобы самоутвердиться за мой счет, или то, что у меня была личная жизнь, человек, который меня любил, берег и защищал. По мнению Кромова я давным-давно должна была уползти на кладбище, закопаться поглубже и не сметь мешать ему жить его лучшую жизнь. Появляться только когда ему захочется в очередной раз сорваться на ком-нибудь из-за своих неудач, молчаливо терпеть, соглашаться, а потом уползать в свою нору до следующего раза.

Увы, Мишаня, увы…

Мирон не болтал лишнего, но я знала, что он тайком встречался с моим бывшим мужем, чтобы популярно объяснить ему, почему не нужно ко мне лезь. И что если меня расстраивать, то могут начаться очень большие проблемы.

Кирины угрозы не подпускать меня к Ваньке, не продержались и двух недель. Свекровь жила в другом городе и не могла помогать с ребенком, нянькам Кира не доверяла, а времени для себя все-таки хотелось. Хорошо быть принципиальной, когда кто-то есть на подхвате. А когда и погулять хочется, и отдохнуть, и с мужем побыть и вообще хоть как-то переключиться, уже не до принципов.

Пришлось дочери обращаться за помощью ко мне.

Конечно, она вывернула это как будто делает одолжение для дурной неблагодарной матери, но я не стала заострять на этом внимание. Зачем? Лучше буду радоваться тому, что могу обнимать внука.

Мы с ней почти не виделись. Она звонила только для того, чтобы попросить посидеть с Ванечкой, привозила его и тут же убегала, демонстративно отворачиваясь и не глядя мне в глаза.

И тем страннее было получить от нее звонок посреди недели.

— Мама! — в трубке зазвенел голос полный возмущенных слез.

Я тяжко вздохнула. Ну, спокойно же все было…

Вроде уже все выяснили, поставили точки над ё, перевернули страницу.

Зачем опять ворошить осиное гнездо?

— Я тебя внимательно слушаю.

— Отец…

У меня как-то разом заломило все зубы.

Михаил для меня больше не существовал. Испарился, превратившись в тень прошлого. Я не интересовалась его делами, мне было все равно.

— И что с ним опять? Миллионером все-таки стал?

— Он подал на алименты! На меня!

— О как…

— Да, мам! Представляешь?! После всего что я для него сделала. После того как поддерживала и защищала. Прыгала вокруг него по каждому зову, он взял и вот так отплатил мне! — она жаловалась мне, напрочь позабыв о том, как в прошлом вставала на его сторону и со всей уверенностью заявляла, что я должна поддерживать отца хотя бы деньгами.

Но это конечно же «другое».

Меня так и подмывало спросить, почему ее так возмущает, что папочка захотел поддержки на старости лет. Кричала же громче всех, что ему нужно финансово помогать. Так помогай, пожалуйста, Вселенная услышала твои посылы и предоставила самый что ни на есть реальный шанс.

Да много еще чего можно было сказать по этому поводу, то же пресловутое «а я ведь предупреждала», но я не стала.

Это ее урок, и я надеюсь, что в конечном итоге она поймет его, и усвоит, что подлость всегда наказуема. И что тот, кто предал и унизил одного, так же легко потом предаст и унизит другого, если усмотрит в этом выгоду.

— Вы поссорились? — это единственное, что я спросила.

— Немного, — нехотя призналась она, — Он хотел, чтобы я у мужа денег взяла на какой-то проект. А Лешка сказал, что даст максимум пятьдесят тысяч и то под расписку. Тогда папа завел речь про Ванькину квартиру, мол стоит просто так, мертвый груз. Надо продать, чтобы деньги работали… а я отказалась. Это же Ванькино. Стоит и стоит, есть не просит. А он обиделся, сказал, что я неблагодарная дочь… — она всхлипнула.

Понятно. Мишенька снова нашел во что очень выгодно вложиться, но поскольку у самого вкладывать нечего, решил отщипнуть у родственников.

— Ты правильно сделала, что не пошла у него на поводу. И муж твой молодец. В первую очередь о вас думает.

— И что мне теперь делать мама? — она снова всхлипнула, — отец как будто с ума сошел.

Эх, дорогая моя, он уже давно с ума сошел на фоне зависти, жадности и «миллионов». Только в прошлый раз это коснулось меня, а теперь и тебя зацепило.

— Я могу дать тебе телефон Натальи Николаевны. Позвони, может что хорошее скажет, — с сомнением предложила я, совершенно не уверенная, что Наталья захочет с ней работать.

— Давай! — Кира тут же ухватилась за этот вариант, — она в прошлый раз лихо со всем разобралась, и в этот, надеюсь, тоже порвет его.

Надо же «порвет его». А как же «дорогому папочке надо помочь?»

Молчи, Ленка, молчи. Это уже не твоя битва.

— Хорошо, записывай, — я продиктовала ей номер.

Этого оказалось мало. Взбудораженная Кира, решила, что теперь все вокруг будут спасать ее:

— Попроси этого своего Мирона подергать за ниточки, как в прошлый раз.

Мирон сидел напротив меня и прекрасно все слышал. Вместо ответа показал фигу и продолжил как ни в чем не бывало уплетать пюре с котлетой.

Я прикрыла трубку рукой:

— Мирон…

— Даже не проси. Палец о палец не ударю.

По волчьему взгляду поняла, что не стоит даже заикаться на эту тему.

— У Мирона сейчас нет возможности этим заниматься…

— Желания у меня нет этим заниматься, — хмыкнул он.

— Да? — разочарованно переспросила Кира, как будто реально думала, что он побежит ее спасать после прошлых выходок.

— Ты поговори сначала с Натальей Николаевной. Возможно, она даст дельный совет.

— Ладно, — не слишком довольно протянула она, — пойду, позвоню.

Когда разговор завершился, Мирон отодвинул в сторону пустую тарелку и, облокотившись на стол, уставился на меня тяжелым, жестким взглядом.

— Лен, я понимаю, ты же мать и все такое. Но сейчас просто отойди в сторону и дай ей самой во всем этом провариться. Только так она поймет, что бумеранг существует, и что за каждое свое слово и действие рано или поздно придется отвечать.

— Знаешь, как-то не получается злорадствовать, когда дело касается ребенка.

— Разве речь о злорадстве? Речь о взрослении. Поэтому не вмешивайся и не порти воспитательный момент.

— Я просто дала ей номер телефона.

— Дала — молодец. Дальше пусть разбирается сама. Она достаточно взрослая, чтобы принимать осознанные решения и потом за эти самые решения нести ответственность.