Да. Все будет прекрасно. Не сейчас. Не завтра. Но будет. Потому что я дам себе столько времени, сколько будет нужно.

И стало так спокойно на душе…

Больно, но спокойно. Надо просто прожить эту ситуацию. Прожить и отпустить, продолжая медленно шаг за шагом двигаться по своему плану.

Мне нужна была работа.

Вернее, она у меня была, но такая… чтобы не в ущерб дому, не в ущерб семье. Чтобы мои рабочие делишки не мешали процессу приготовления питания, уборке и святым обязанностям по обслуживанию мужа. Приходила на четыре часа в день, перекладывала с места на место бумажки, выполняла какие-то мелкие поручения, никогда не задерживалась и не ввязывалась во что-то глобальное. Какое вообще может быть глобальное, когда муж два дня подряд не ест одно и тоже, рубашки должны хрустеть, а стрелки на брюках надо отглаживать так, чтобы они стали острыми, как сабля?

Зарплата была соответствующей. Как Миша любил повторять со снисходительной улыбочкой: на скрепки.

Скрепки мне были не нужны, поэтому я покупала всякое в дом, чтобы порадовать мужа. И откладывала в кубышку. Только я думала, что эта кубышка будет предназначаться на подарки семье, на что-то легкое и приятное, но никак не на «черный день».

Прожить на то, что я получала было невозможно. Плата за квартиру и минимальный набор продуктов — это все, на что хватило. Насчет кубышки — каюсь, я спустила почти все, на обновление гардероба, чтобы не быть той жалкой женщиной в растянутых джинсах полосатой кофточке, обтягивающей складки на боку. Спустила, и не жалею. Хватит того, что я всю жизнь была главным пунктом экономии у самой себя. Никто не оценил, не похвалил и памятник не поставил.

Ах, да. Был еще довесок от мужа, полученный при разводе. Даже не с учетом МРОТ, как и планировалось изначально. Кромов решил, что это слишком много и стал считать на основании прожиточного минимума. Позорище...

Я решила оставить это «богатство» как НЗ, на память. Чтобы не забывать, что всегда надо рассчитывать на саму себя. Что тот, кто что-то давал, так же легко может это что-то забрать. И если нет своей базы — профессии, которая может накормить, и хоть какой-то подушки безопасности — то можно остаться у разбитого корыта. Розовые очки слетят, и реальность может очень неприятно ранить.

Меня ранило, так что еле дышать получалось, но профессия у меня была, и опыт был, и какие-никакие знакомства сохранились.

Поэтому я зарегистрировалась на сайте поиска работы, а заодно начала обзванивать знакомых в поисках вакансий. Ну, а вдруг?

Не буду врать, что все сразу с распростёртыми объятиями встретили Елену Кромову…вернее уже Елену Батову и устроили драку за право обладать таким прекрасным сотрудником.

Конечно же нет. Опыт был, но давно. Одного образования — мало. Надо было перетряхивать все свои знания, умения, подтягивать компетенции, изучать современные тенденции, материалы, подходы, чтобы быть конкурентоспособной на рынке труда. И это чертовски сложно, когда ты не двадцатипятилетняя козочка полная амбиций и сил, а изрядно уставшая, придавленная личной трагедией женщина, которой уже хочется просто спокойной работы и стабильности без надрыва.

Но я не сдавалась. Звонила, писала, по возможности встречалась, коллекционируя отказы. Но сама мысль о том, чтобы опустить руки и съехать на дно, вызывала у меня отвращение. Тут же вспоминались слова мужа «да кому ты нужна». Хрен я ему дам возможность в довесок к этому говорить: я знал, что у нее ничего не получится. Отработанный материал, что с нее взять.

Пусть он там почти миллионер со своими наполеоновскими планами и инвестициями, это его дело. Я не собираюсь тягаться и соперничать с мужиком на деловом поприще, мне главное удовлетворить мои собственные потребности. Они скромные, но они есть. И если я смогу их закрыть, это будет моей маленькой победой, и еще одним шагом в новую жизнь.

Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали.

То кафе, в котором подавали самые лучшие эклеры на свете, и в котором у меня состоялся разговор с Алисой, стало для меня местом силы. Когда было совсем тошно, я приходила туда брала чашечку кофе, маленькое пирожное и перезагружалась.

Сегодня было так же. Я пришла, сделала заказ и достала книгу по бухгалтерскому учету. Самообразование все-таки добавилось пунктом в мой список, и каждый день, я занималась тем, что заставляла свою голову работать.

Но стоило мне только погрузиться в особенности проводок, как рядом с моим столом раздался удивленный возглас:

— Лен, ты что ли?

Я оторвалась от книги, подняла взгляд и увидела Сашку Ермолаева, с которым училась в универе.

— Я, — улыбнулась ему, — привет.

— Ну, здравствуй, Елена Прекрасная. Не возражаешь, если присоединюсь?

— Конечно, не возражаю, — кивнула на диванчик напротив.

Он плюхнулся на сиденье, положил перед собой мобильный телефон и, не заглядывая в меню, заказал бизнес-ланч.

— Ты все так же очаровательна.

У меня, если честно, сердце до самых трусов провалилось.

— Да брось…

— Это еще почему? Стройная, элегантная. Красотка

Боже… Видел бы ты меня месяц назад, два, три пять. С гулькой на голове, в растянутом трикотаже и поварешкой в руках.

Не зря я распотрошила свою кубышку. Вроде мелочь, маска, фасад, скрывающий покрытые трещинами внутренности, но приятно. И даже как-то плечи расправились.

— Ты тоже ничего.

— А то! — он похлопал себя по внушительному животу, — раздобрел. Лысиной обзавелся. Жена зовет меня «мой сладкий мишка».

Прозвучало так нелепо, что мы рассмеялись.

— Как у вас дела?

— Все отлично. Ирина йогой занялась. Сначала просто на занятия ходила, теперь тренером стала. Как закрутится в рогульку, так искры из глаз. Девчонки тоже при деле. Маруська замуж вышла, уже второго родила. Аня еще в универе, следующий год — диплом защищает. Ее больше наука интересует, чем дела семейные. Но мы ее и не дергаем. Пусть сама решает, как жить.

Молодцы. Мне почему-то было очень приятно слушать его рассказы про семью. А еще немного грустно, потому что моя собственная развалилась.

Может, потому что я йогой не занималась? Может, надо было перед Михаилом в рогульку скручиваться, и тогда было бы все иначе?

Хотя, я и так скручивалась. Только не физически. Так что пошел к черту.

— А ты как? — спросил Сашка.

Болезненный вопрос, но нет смысла что-то скрывать:

— А я развелась, — пожала плечами и, сдержанно улыбнувшись, сделал глоточек кофе, мысленно готовясь к дальнейшим вопросам.

Но их не последовало. Вместо этого Сашка неожиданно выдал:

— Так и знал, что он не удержит такую женщину.

Такую женщину? Не удержит?

Я сощурилась, подозрительно присматриваясь к своему собеседнику, который в этот момент отвлекся на телефон и кому-то писал сообщение.

Вроде не издевался. Искренне говорил.

Я даже растерялась,

— Прости, — перевернул мобильник экраном вниз, — даже в обед не могу полностью отстраниться от дел. Чем ты теперь на свободе занимаешься?

— Вот, — перевернула книгу обложкой кверху, — воскрешаю забытое, ищу работу.

— Приходи к нам, — тут же предложил он, — конечно, главбухом не поставят, но бухгалтером в расчетную группу — запросто. А дальше уже видно будет, как приработаешься. Может тебе не понравится и уйдешь.

У него не прозвучало: может ты нам не понравишься, и мы тебя выгоним. А именно: тебе не понравится и уйдешь.

— Саш… — у меня аж голос охрип.

— Погоди. Прежде, чем ты согласишься или откажешься, я должен тебе кое-что сказать, — он досадливо сморщил нос, — Мирон через пару месяцев возвращается, так что велика вероятность того, что вам придется пересекаться на работе.

— Оу…

Мирон — это отдельный разговор. Сашкин двоюродный брат, с которым мы познакомились в общей компании, и в последствии встречались несколько лет. А потом ему предложили работу на другом конце страны, и он уехал, а я осталась. Не смогла бросить все и сорваться в неизвестность, хотя он звал. И сразу звал, и через год, когда приезжал в отпуск. И еще через год… но тогда я уже собиралась замуж за Михаила.