Стараясь избавиться от этого ощущения, я еще раз разобралась в доме. В этот раз настолько кардинально, что остались пустые шкафы и полки.

Я вынесла в центр приема всю одежду! Всю! Освобождая место для чего-то принципиального нового. Вынесла посуду.

После этого дом стал пустым, растерявшим свой прежний дух, но готовый наполнится чем-то новым.

Подруги разделились на две команды. Катя с Машей вздыхали и охали, сосредоточенно подставляя жилетку, на тот случай если я захочу порыдать. И умоляли не делать лишних движений. Мол давай, потихоньку, полегоньку, ничего не ломай, потом будешь жалеть.

А Валя с Наташей, как истинные амазонки, подбадривали и предлагали вообще все сжечь к чертям собачьим, пепел смешать с игристым и хорошенько отметить беспределом вновь обретенную свободу.

Я выбрала что-то среднее. И после того, как у меня на руках оказались документы о разводе, достала ту самую записную книжечку, в которой составляла план выживания.

Что ж, с пунктом «навести уборку» я справилась. Пора приниматься за остальные.

В тот же день я зашла в спортивный клуб рядом с домом и купила абонемент. Молодая стройная девушка провела экскурсию — показала раздевалки и душевые, залы для йоги и групповых тренировок, тренажерный зал и огромное пространство для кросс-фита.

— Вы можете заниматься как сами, так и ходить на групповые занятия — расписание есть в нашем приложении. Можете так же взять тренера, но это за дополнительную плату…

Я слушала ее в пол-уха и немного ошалело глазела по сторонам.

Боже, где я и где тренировки? Разве может сладкая булочка тягать железо? Или трясти задницей под музыку?

И все тот же тихий ласковый голос прошептал: сладкая булочка может все. Не бойся.

Из клуба я выходила с красивом пакетом, в котором лежала папка с договором, подарочная бутылочка для воды и индивидуальный браслет, и с ощущением того, что я отчаянно дерзкая и вообще бунтарка.

Мне понравилось это ощущение — оно отвлекало от сосущей пустоты внутри — поэтому я решила идти дальше, и завернула в первый попавшийся салон.

— Какую прическу вы бы хотели? — спросила девушка, распустив мой хвостик и перебирая тусклые пряди.

Я задумалась, а чего мне хочется? И поняла, что не знаю. Я так привыкла к хвостику и гульке на макушке — удобно, просто и в глаза ничего не лезет — что даже не фантазировала на эту тему.

Поэтому честно призналась:

— Я не знаю. Может, вы порекомендуете что-то?

— Как насчет того, чтобы убрать длину? — предложила она, — у вас красивый овал лица, мягкие пряди подчеркнут его и сделают более аристократичным.

— Хорошо, — согласилась я, отдаваясь на милость специалиста.

Если не понравится — побреюсь налысо, мне теперь красоваться не перед кем.

Целых два часа я сидела в кресле, не шевелясь и боясь дышать. Мне казалось, что с каждой отрезанной прядью я теряю часть себя. Часть той прежней жизни, за которую где-то в глубине души, я все еще продолжала цепляться.

Может зря я все это, может не надо было…

А потом я увидела свое отражение, и паника затихла.

Женщина в зеркале была грустной, но красивой. Она была женственной, а не хозяйственной. Уязвимой, а не загруженной по полной программе бытовыми делами и хлопотами.

Она просто была. Здесь и сейчас. Раненая, но обновленная. Живая.

Мне было ее немного жалко, но в то же время я чувствовала, как поднимается гордость за нее. Ей непросто, но она молодец.

И в этот момент я поняла одну простую вещь. Все это время я высматривала в толпе человека, который сможет меня понять, помочь, спасти. А он вот. Прямо здесь. Во мне.

Моя главная опора — это я сама.

Такое внезапное откровение нужно было отпраздновать.

Поэтому после салона я отправилась в небольшое кафе, где подавали самые вкусные эклеры в городе. И там, за столиком возле окна увидела компанию из тех молодых красивых женщин.

Одна из них коротко стриженная брюнетка, которую звали Кирой так же как и мою дочь, была хозяйкой этого кафе, две другие ее подруги. Они неспешно пили кофе, лакомились теми самыми эклерами, ради которых я сюда пришла, и разговаривали.

— Как там Зайка? — спросила та, у которой были самые красивые волосы и голос, напоминавший пантеру из мультика.

Концентрат женственности и уверенности в себе. Тихое, спокойное достоинство, без необходимости размахивать флагом и орать, в попытках привлечь к себе внимание.

Она говорила спокойно, размеренно, улыбалась естественно и была такая…такая… в общем, на месте ее мужика, я бы глаз с нее не спускала, а то уведут.

— О, Зайка в очередной раз ушла и дома, в поисках лучшей жизни, — сказала та, которую звали Милой. При этом вокруг губ у нее появились жесткие складки и голос стал на десяток градусов холоднее. Не знаю, кто такая Зайка и что она натворила, но ей явно были не рады, — все ищет того, кто выдаст ей скатерть самобранку и блюдечко с золотой каемочкой.

— К вам больше не наведывалась?

— К счастью, нет. Я предупредила, что, если еще раз увижу ее поблизости со своей семьей, не вспомню о том, что она моя племянница — уничтожу и дальше пойду.

Надо же, какая решительная. А я вот за свою семью так не билась. Может зря?

— Если помощь потребуется — только свистни. — Сказала Мила, — у меня Сашка мигом все организует. Тут бывший муж с претензиями нарисовался, так он ему мигом объяснил, что к чему. Лешенька потом улепетывал с такой скоростью, что только пятки мелькали.

А вот эта, кажется, ни за что бороться не стала.

Я невольно слушала их разговор и гадала о том, что же у них в жизнях происходило, раз они все пришли в эту точку, в этот момент такими, какие есть?

Осознание того, что не я одна такая, что и у других полно проблем, но они умудряются как-то справляться, подниматься с колен и идти дальше — грело душу. Раз другие справляются, то и я, наверное, справлюсь.

В этот момент Алиса, словно почувствовал мой взгляд, обернулась и посмотрела на меня. В глазах спокойный, внимательный интерес.

Я смутилась, поспешно полезла в сумочку, достала оттуда блокнотик и сделала вид, что срочно надо что-то записать.

Неудобно получилось.

Чувствуя, как покалывает щеки от стыда, я открыла страницу, на которой был план и с чистой совестью вычеркнула два пункта — поменять прическу и купить абонемент в спортивный зал.

С этим я разобралась.

Правда потом добавила два других пункта.

Пункт шестой: начать регулярно — подчеркнуто двойной линией — заниматься.

Купить абонемент дело не хитрое, а вот стабильно ходить на занятия, не прогуливать, не позволять себе лениться и отлынивать — это гораздо сложнее.

Так же с прической. Подстричься один раз — это мелочи. А вот не вернуться к гульке на макушке — это уже сила воли и самоконтроль.

Пункт семь: следить за собой.

Кто-то спросит, что мне мешало заниматься этим раньше. Да кто ж его знает?

Самый простой и очевидный ответ — лень. Но если бы все было так просто…

Возможно, уверенность в том, что и так все хорошо, что для своих ты самая прекрасная даже во фланелевой пижаме и шлепающих по пяткам тапках. Или вечное стремление поставить на первое место кого угодно, но только не саму себя. Или вот это — с понедельника заживу, начну бегать, прыгать, дышать маткой и садиться на шпагат.

Я не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. И мне кажется, ни у кого его нет.

Мысль о том, что сделала хоть маленькие, но все-таки шаги, немного успокаивала. Если потихоньку двигаться, то кажется, что гири, висящие на каждой ноге, становятся не такими уж тяжелыми.

Тем временем девушки за соседним столом обсуждали работу. Хозяйка кафе хвасталась, что скоро запустит в продажу пирожные по новому рецепту. Другая рассказывала, что в ее салоне красоты появился новый мастер, который даже из трех волосин может сделать шедевр на голове у клиентки.

А та, которая Алиса рассказывала странные вещи. Я даже сначала не поняла, о чем она. Потом поняла.