— Figghi di buttana, — закончил я свою тираду. — Этот ублюдок… Когда?

— Сегодня утром, Нитти позвонил мне пару часов назад. Ральф как раз выходил из офиса одного из своих должников на Мичиган-авеню, и его взяли. Двух охранников убили. Где сам Ральф — неизвестно.

— На связь Моран то есть не выходил? — уточнил я.

— Нет, — качнул головой Фрэнк. — Нитти ищет, но пока ничего.

Мне вспомнилось, как чуть больше полугода назад меня самого взяли люди Маранцано на выходе из офиса одного из моих должников. Я это помнил, пусть тогда еще не жил в этом теле. Зато я прекрасно помнил, что со мной сделали, и то, что я выжил только чудом.

Но Ральф Капоне. Старший брат Аля — второй человек в «аутфите». И если его взяли на центральной улице Чикаго — это очень дерзкий ход. Багс показывал этим свою решимость и то, что он ничего не боится.

А потом мне пришло в голову — какие вообще мотивы у Морана? Если он хочет отобрать под себя часть города — ему выгоднее просто прикончить Ральфа и ослабить организацию.

Но новостей о его смерти пока нет. Пока еще нет.

С этим надо что-то делать. Нужно срочно что-то делать, пока ситуация не стала еще хуже.

Надо обсудить это с Костелло в первую очередь. Он все-таки консильери, а значит — советник.

— Чарли, — услышал я со спины голос Лански.

— Что такое, Мей? — я повернулся к нему.

— Помнишь, я говорил тебе, что все идет по плану, и все в порядке? Я был не прав, Вакси мне это прекрасно показал. Прости меня. Но то, что сейчас — вообще не в какие ворота не входит.

— Да уж, — ответил я и поднялся. — Это точно. Пойдем, Фрэнк, нам надо обсудить дела. Мей, выздоравливай поскорее, ты нам очень скоро понадобишься.

— Это уж точно, — ответил Лански и снова взялся за свою папку.

Мы вышли из больницы и подошли к моей машине. Марчелло вышел, чтобы открыть мне дверь, а я махнул ему рукой в сторону:

— Постой покури пока, нам нужно обсудить дела.

Он только кивнул. Марчелло не был членом Организации, так что понимал, что действительно важные дела при нем обсуждать не будут. Ну и он заодно посмотрит, чтобы никто не подходил и не подслушивал нас.

— Садись, Фрэнк, — сказал я, а сам открыл себе дверь и сел с противоположной стороны на заднее сиденье.

Мы сели, я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил. Протянул Фрэнку, тот тоже взял.

— Первое, Фрэнк, — сказал я. — Первое и самое важное. Аль не должен узнать. Он ни в коем случае, мать его, не должен узнать.

— Это понятно, — ответил Костелло. — Если он узнает, что брата похитили — сразу же прервет лечение и вернется.

Я посмотрел на Фрэнка. Лечение? А он-то откуда знает, я-то никому ничего не говорил. А про сифилис никто кроме меня, самого Капоне и его доктора не знал.

— Лечение? — спросил я.

— Ну, по крайней мере, так он сказал Нитти, когда собрался уезжать, — ответил Костелло. — Сказал, что едет поправить здоровье. Я так понимаю, это специально для того, чтобы его выпустили из страны. Ты же понимаешь, он под следствием, и могли попытаться задержать.

— Да, — кивнул я. Неудивительно, что Костелло был в курсе, все-таки у него были свои люди в «аутфите». Но самое главное — про диагноз он не знал, или по крайней мере не говорил. А если знает, но молчит — это уже хорошо.

— Только как мы это в секрете удержим? — спросил Костелло.

— Вряд ли в немецких газетах, напишут про какого-то гангстера из Чикаго, — заметил я. — Да и я сомневаюсь, что Капоне умеет читать на немецком. Но если кто-то ему позвонит или напишет письмо — он сорвется и приедет. И больше его вытащить из страны у нас не получится, и тогда он просто сядет. Чем подставит нас всех — у нас на него планы.

— Надо предупредить Нитти и всех остальных в Чикаго, — сказал Костелло. — Чтобы никто не вздумал написать ему или телеграмму отправить.

— Сделай это первым делом, — сказал я. — Сегодня же.

Посмотрел на то, как мимо машины прошел мужчина в костюме с букетом цветов. Наверное, на выписку к кому-нибудь, встречает. Причем, скорее всего, женщину. А вот я Лански, похоже, не встречу.

— Но долго держать это в тайне все равно не получится, Чарли, — сказал Фрэнк. — Надо решить это быстро, и очень быстро.

— Да, — кивнул я.

— И что мы будем делать? — спросил он.

Я подумал несколько секунд. На самом деле тут один вариант остается — вступить с Багсом в переговоры. И попытаться договориться об освобождении Ральфа, по крайней мере узнать, чего он хочет.

Только вот, с кем он будет разговаривать? А что если поехать лично? Может ведь сработать.

Ну и к тому же… Ральф — это одно, а вот со мной ему в любом случае придется поговорить. Потому что я представляю Нью-Йорк, а с этим городом все считаются. К тому же у меня сейчас самая сильная Семья в Америке, а если учесть партнерство с другими Семьями…

— Я еду в Чикаго, — сказал я.

Костелло повернул голову, после чего спросил:

— Лично?

— Лично, — подтвердил я и затянулся.

— Чарли… — проговорил Фрэнк. — У нас тут Вакси, который совсем недавно бросил гранату в окно моего кабинета. У тебя прием у Рузвельта через полторы недели. Я подозреваю, что у нас где-то сидит крыса — этот чертов жид ведь как-то узнал о нашей встрече. И ты хочешь сейчас уехать в Чикаго?

— Да, — кивнул я. — Вакси нам больше ничего сделать не сможет, если мы будем осторожны.

— Давай я поеду, — сказал он. — Объясни мне, что ты хочешь сделать, и я сделаю. Ты же в курсе, про меня, да и меня все знают там.

— Нет, — я покачал головой. Это была слишком большая ответственность, и ее следовало взять на себя. — Ты решишь вопрос с Вакси, пока меня нет. И ты поищешь крысу — она точно есть, иначе этой чертовой ситуации с гранатой не было бы.

Костелло немного помолчал, после чего спросил:

— Почему лично? Если не я, то пошли Анастазию, он зальет город кровью, но достанет Морана.

— В том-то и дело, что нам не нужно, чтобы Чикаго залили кровью. Нам не нужно лишнее внимание. Я не собираюсь воевать, я планирую вести переговоры.

— Переговоры с Мораном? — мой консильери, кажется, не поверил моим ушам. — Ты серьезно?

— Да, — подтвердил я. — И есть еще причины. Это я отправил Аля в Германию, по факту это было мое решение. Если из-за меня убьют его брата, или организация рассыплется, пока он там — это будет на моей совести.

— Он сам принимал решение, — сказал Костелло. — Ты не обязан лично…

— Я обязан, — перебил его я. — Если я сейчас буду сидеть в Нью-Йорке и ничего не делать, пока «аутфит» разваливается — это серьезно пошатнет мой авторитет. Он ведь всем расскажет, да все и так знают, что он уехал после встречи со мной. Кто тогда захочет иметь со мной дела?

Костелло посмотрел на меня еще немного, после чего кивнул. Этот аргумент был ему понятен — речь шла не про личное, а про бизнес. Чего будет стоить мое слово, если я реально пообещал ему, что все будет нормально, а потом обманул?

— Хорошо, — сказал он. — Когда поедешь?

— Сегодня же днем, поездом, — сказал я. — Завтра к обеду буду уже там. Попытаюсь навести связи с Мораном, встретиться, поговорить.

— И кого возьмешь с собой? — спросил он.

— Один поеду, — ответил я. — Там и так без малого уже тридцать человек, опять же Винни там. Остальные мне нужны здесь на случай, если Вакси высунется. Фрэнк…

Мне было, откровенно говоря, неудобно заводить об этом речь, но придется. Сказать это нужно, потому что мало ли, что случится в Нью-Йорке, пока меня не будет.

— Лански подозревает Винсента в этой истории с гранатой, — сказал я. — Это может быть кто угодно, Фрэнк, о той встрече мало кто знал. Может быть и Рейна. Так что тебе нужно последить за ними. Держи ухо востро, хорошо? Но и с Вакси тоже оставлять это так нельзя.

— Он обязательно полезет, — пожал плечами Костелло. — Сегодня ночью парни Авены сожгли его особняк. Убили двоих его людей, он этого просто так не оставит, обязательно высунется. И достать он попытается тебя — он понимает, что это твой приказ, и больше никто на это не решится.