— Ральф у тебя? — спросил я.

— В машине, — ответил Багс. — Деньги?

— В машине, — я чуть улыбнулся.

Он кивнул мне, после чего сказал:

— Тогда давай меняться. Я схожу за ним, а ты неси бабки.

Мы развернулись и каждый пошел к своей машине. Я открыл заднюю дверь, достал оба саквояжа, которые оказались достаточно тяжелыми, и двинулся в его сторону. Он же в это время открыл дверь своей машины и вытащил оттуда человека со связанными за спиной руками. И повел его в мою сторону.

Свет фар осветил его. Ральф Капоне был чем-то неуловимо похож на своего брата, только старше и голова более вытянутая, ну и не такой полный. Выглядел он, откровенно говоря, плохо — один глаз заплыл и почти не открывался, губа была разбита и опухла, а на рубашке были темные пятна. Я не понял, кровь это или просто грязь.

Мы снова встретились на середине пустыря. Ральф посмотрел на меня, и в его единственном открытом глазе появилось удивление. Похоже, что он не ожидал, что тут появлюсь именно я.

— Открой саквояжи, — сказал Багс.

Я присел на одно колено, наклонился и открыл оба саквояжа. Моран подошел ближе, присел, протянул руку и поворошил пачки. Считать он, очевидно, не собирался — понимал, что это займет черт знает сколько времени. Просто проверял, что это именно деньги, а не нарезанная бумага.

— Хорошо, — сказал Моран, поднимаясь. — Забирай своего парня.

— Идем, Ральф, — сказал я.

Ральф неуверенно сделал один шаг, потом еще один. Никто из людей Морана не напрягся. Через несколько секунд брат Аля Капоне встал рядом со мной.

— Чарли, — хрипло проговорил он. Похоже, что его не только били, но и не давали пить уже долгое время.

— Все хорошо, Ральф, — сказал я. — Идем. Ты в безопасности.

Моран закрыл оба чемодана, повернулся и пошел в сторону машины.

— Повернись, — сказал я, доставая из кармана нож и выщелкивая лезвие. — Я разрежу веревки.

Он послушался, и я одним движением своего стилета освободил ему руки. Ральф тут же принялся растирать запястья, посмотрел вслед Морану, после чего спросил:

— Это что было-то? — похоже, что он пока не до конца понимал смысла происходящего. — Вы ему деньги отдали?

— Да, — ответил я.

Ральф посмотрел на меня, даже с учетом разбитого лица было видно, как в его единственном открытом глазе удивление сменилось на гнев.

— Ты с ума сошел? — спросил он.- Сколько ты ему отдал?

— Это уже не важно, — ответил я. — Главное, что ты живой.

— Сколько, Чарли? — настойчиво повторил он.

— Семьсот тысяч, — ответил я.

Ральф выругался громко и грязно, сперва на английском, а потом перейдя на итальянский, на котором все получилось еще грязнее. Не на меня ругался, а на Морана, мою персону он обошел.

— Семьсот тысяч этому ирландскому figlio di puttana? — спросил он. — За меня? Да я не стою и десятой части этого.

— Стоишь, — сказал я. — Ты — брат Аля Капоне. Думаю, он сделал бы то же самое.

Моран в это время уже шел к своей машине с двумя саквояжами, по одному в каждой руке. Он прощаться не стал, по его быстрой походке было понятно, что он спешит убраться отсюда как можно скорее. Может быть, он попросту не верил, что я вот так вот легко отдаю ему деньги. Может быть, ожидал засады.

Он открыл сундук багажника, поставил туда чемоданы, после чего закрыл крышку.

Через несколько секунд он и его люди уже погрузились в тачку, послышался звук заведенного двигателя. Я дождался, пока они скроются за поворотом, после чего повернулся к своей машине, кивком головы пригласив Ральфа следовать за собой.

— Ты реально с ним договорился? — спросил Ральф, когда мы шли к машине.

— Договорился, — подтвердил я. — Он уедет из Чикаго навсегда. По крайней мере, так он сказал.

— И с чего ты взял, что на эти деньги он не наймет еще людей и не попытается отобрать у нас весь город.

— Потому что у него нет для этого причин, — ответил я. — Ему не нужна власть, ему нужно прожить остаток жизни в достатке. Он ради этого все и затеял — по-быстрому срубить денег. Он понимает, что ему все равно не победить.

Ральф только покачал головой.

Я открыл переднюю пассажирскую дверь и помог ему сесть, после чего сам уселся за руль. Завел машину и поехал к выезду, а потом двинул в ту же сторону, куда только что уехал Моран. Не на юг, к городу, а на север, к канадской границе.

— И куда мы едем? — спросил он.

— Увидишь, — ответил я. — Сейчас кое-что посмотрим, а потом поедем к врачу. Ты как вообще?

— Как, как… — проговорил он. — Меня схватили, били, кормили раз в день и держали в каком-то подвале без окон, — он вдруг невесело усмехнулся, после чего сказал. — Знаешь, что самое смешное в этой ситуации?

— И что же? — с готовностью спросил я.

— То, что я не думал, что меня убьют. Я думал, что сейчас придут наши, всех перестреляют и вытащат меня. Вместо этого Моран посадил меня в машину, отвез на этот пустырь, и тут появился ты с чемоданами денег. Я не понимаю тебя, Чарли, серьезно не понимаю.

— А что тут понимать? — спросил я, переходя на следующую передачу — ехать надо было быстрее. — Я решил, что надо закончить эту войну. Если ты думаешь, что все будет на его условиях, то очень сильно ошибаешься. Наши люди готовы, так что завтра они ударят по остаткам его банды и полякам, я за этим прослежу.

— Аль бы его убил, — сказал Ральф. — Прямо здесь.

— Аль не рискнул бы тобой, — ответил я. — После смерти Фрэнка он не рискнул бы своим братом.

— Не знаю, — он покачал головой. — Если учесть, как поступил Винченцо… Ты же знаешь, он теперь в Бюро. И зовут его Ричард Харт. Даже имя сменил, ублюдок.

— Ну, он всю жизнь был таким, — ответил я. — Он же сбежал из дома.

— Сбежал, — подтвердил Ральф. — Примкнул к какому-то бродячему цирку, разбил сердце матери. Ублюдок. И все-таки, зачем ты здесь? Я понимаю, прислал людей, но бросить Нью-Йорк и приехать. У вас ведь там тоже жарко.

— Нельзя, чтобы Аль приехал из Германии, — ответил я. — Ему надо закончить лечение. А потом мы подумаем, что с ним делать. Поедет на Кубу или в Канаду, займется нашими делами по ту сторону границы.

— Под меня тоже копают, ты же в курсе?

— В курсе, — кивнул я. — Но тебя достать будет сложнее. Справимся.

И тут спереди послышались выстрелы, автоматные очереди. Потом несколько пистолетных, и снова очереди. А потом все закончилось.

— А это что? — повернул ко мне голову Ральф.

— А это — конец нашей с ним сделки, — ответил я. — Я же говорил, что она закончится на наших условиях.

Винченцо Фавара сидел в машине, припаркованной у заброшенной фермы, уже минут двадцать. Они выехали одновременно с боссом, но двинулись быстрее, не обращая внимания на ограничение скорости. Сделка должна была пройти с минуты на минуту, а потом они должны будут сделать то, что должны.

Винни не совсем понимал, почему его босс решил поступить именно так. Почему не устроил засаду прямо на месте сделки, ведь у них хватило бы людей, чтобы разобраться с ирландцем прямо там. Но как объяснил Чарли, ему не хотелось рисковать жизнью Ральфа — он считал его слишком важным.

Более того, в детали операции никто не посвятил никого из людей «аутфита», в этом участвовали только нью-йоркцы. Вот и сейчас в машине с ним сидел Тони Аккардо, один из парней, что работали на самого Винни в качестве соучастников. Примерно его возраста, но толковый, а еще он очень хотел выслужиться для того, чтобы войти в Организацию. И Джузеппе Конте — это уже был «сделанный», один из людей Бруни. Он на заднем сиденье.

И у обоих были Томпсоны. Автоматическое оружие — это именно то, что было нужно было для дела, которое необходимо сделать.

Рядом с ними была припаркована еще одна машина, в которой было трое парней. И еще две машины стояли на дороге в обратную сторону, ведущую к городу. К счастью, тут все было не так сложно — дорога была одна. Один ее конец вел в сторону Канады, а второй — на юг, к Чикаго.