— Или тебя, — пожал я плечами. — Или еще кого-то, например Лански. Но есть еще одна вещь, о которой я хочу тебя попросить, Фрэнк. Гэй — он может напасть на нее. А она…

Я сделал паузу, сомневаясь, стоит ли об этом говорить, но решил, что все-таки стоит. Если я не могу доверять своему консильери, то кому я вообще могу доверять? К тому же он с самого начала был верен, и оказался первым, кто поддержал меня против Массерии. Да и скоро и так все будет понятно, потому что у нее живот начнет расти.

— Она беременна, Фрэнк.

— Поздравляю! — тут же сказал он. — Мне вот Господь так детей и не дал.

— Спасибо, — кивнул я. — Но Вакси может попытаться добраться до нее. Для него это то же самое — я сжег его особняк, он убил мою жену. В общем… Пока я буду в Чикаго, ты будешь отвечать за нее лично. Охрана у дома уже есть, но этого мало. Я хочу, чтобы ее спрятали.

Да. В очередной раз моей красавице-жене придется сидеть где-то у черта на куличках. И к Фаваре на этот раз я ее отправить не могу, потому что он сам будет помогать мне решать вопросы в Чикаго. Так что…

— Подумай, место должно быть надежным, — сказал я. — Лучше всего дома у кого-нибудь из наших надежных людей. Туда, где ее не знают. Может быть в Джерси, не знаю, главное, чтобы Вакси и его люди не узнали, где она.

— А она согласится? — спросил Костелло.

— Она согласится, потому что ей уже привычно, — сказал я. — Она более-менее знает о том, чем мы занимаемся.

Я подумал — а она ведь может уйти. Рано или поздно устанет и уйдет, особенно такая вероятность есть сейчас, у беременных ведь, говорят, часто крышу срывает. Гормоны и все такое. Впрочем, у отцов тоже такое бывает, я сам себя не совсем адекватным чувствую в последнее время.

Хотя. Вспомнить, как она чуть не покончила с собой после моей мнимой смерти. Нет, не уйдет. Не предаст.

— Тогда надо будет сказать ей честно, — заметил Костелло.

— Я и скажу, — пожал я плечами. — Скажу, что нам нужно решить проблему, обскажу вкратце, — я поймал на себе взгляд Костелло и усмехнулся. — Что, хочешь сказать, Лоретта не в курсе наших дел?

— Да в курсе, конечно, — ответил он. — Омерта омертой, но женщины практически всегда все знают. Особенно если они умные. Гэй умная, Лоретта умная. Это Адонис предпочитает дурочек, которые ничего не понимают.

— Но другие женщины, очень быстро открывают им глаза… — кивнул я.

— Место я найду, — сказал он. — У меня есть один друг в Йонкерсе, он связан с Организацией, но не в Семье. У него хороший дом, тихий район, и ее там никто не узнает.

— Подходит, — согласился я. — Поставь туда минимум четыре человека охраны. Лучше шесть. Я предупрежу Гэй, она соберется, и заберете ее сегодня же вечером.

— Сделаю, — кивнул он.

Я почувствовал себя на удивление уверенно. До этого снова крушить и ломать был готов, после того, как услышал про похищение Ральфа. Сейчас же мне стало лучше.

И дело было в Костелло. Он — отъявленный бандит, но одновременно с этим хороший парень. Верный, честный со своим боссом, этого достаточно.

Не зря же он в той истории, которую я знаю, остался верным Лаки, в отличие от Дженовезе, который пытался его убить. А потом пытался убить и самого Костелло после того, как вернулся из Италии.

Хорошо, что с этим ублюдком удалось разобраться. О нем уже никто и не вспоминает, его имя забыто. Был такой человек, и все, больше нет.

Ну и напоследок нужно было поговорить о серьезном. О том, о чем говорить мне на самом деле не очень хотелось. О возможных неприятностях.

— Фрэнк, — сказал я. — Если в Чикаго со мной что-нибудь случится…

— Не случится, — тут же перебил он. — Ты неприкасаем, Багс не решится.

— Фрэнк… — я нахмурился. — Да, я знаю все про свой статус лучше многих. Но если что-то случится — ты становишься действующим боссом. Думаю, на голосовании выберут тебя — это не проблема. Ты должен довести все мои задумки до конца. А Гэй и ребенок должны будут получать с этого долю. До конца жизни.

Костелло пару секунд молчал, после чего кивнул:

— Я знаю. Только с тобой все равно ничего не случится, ты же счастливчик. Решишь вопрос с Мораном, вернешься из Чикаго, мы прижмем Вакси и найдем крысу, если она есть.

— Хорошо бы, — кивнул я. — Ладно, иди, вроде все продумали.

Фрэнк протянул мне руку, мы обменялись рукопожатиями, и он вышел. А я жестом позвал Марчелло за руль. Нужно было ехать домой и объясняться, почему мне нужно уехать, а Гэй прятаться. И разговор будет не очень-то простым.

Поезд пришел с опозданием, но как я уже успел понять, в нынешние времена в этом ничего удивительного не было. Последний час пути я смотрел в окно, чувствуя, что откровенно говоря волнуюсь. Как ни крути, но Чикаго был важен, очень важен, а это была еще и своего рода персональная история.

Прибыл он в итоге в два часа после полудня. Я взял свой саквояж — вещей на этот раз совсем мало прихватил, рассчитывая, что, если что, просто куплю необходимое на месте. Потом вышел, двинулся к выходу из вокзала среди компании таких же респектабельно одетых людей — бизнесменов, скорее всего, кто еще мог ехать в первом классе?

Вышел и увидел ждавших меня людей. Не местных, это был Винни Фавара с еще тремя парнями Анастазии. Едва увидев меня, Винни сделал шаг вперед и протянул мне руку.

— Босс, — сказал он.

— Привет, Винни, — кивнул я, пожимая ему ладонь. — Как дела?

— Сложно, — ответил он.

Сложно — это простое и понятное слово. Но если уж Фавара говорит, что дела идут тяжело, значит, так оно и есть.

— Поехали в «Лексингтон», — решил я. — По дороге расскажешь.

Он повернулся, кивнул, мы расселись по машинам. Либо парни из «аутфита» подогнали, либо арендованные, черт его знает. Один из парней Анастазии сел за руль, мы с Винни на заднее, а оставшиеся двое заняли места во второй машине.

Тачка практически тут же тронулась. Я вытащил сигареты, прикурил, предложил Винни, тот взял.

— Рассказывай, — сказал я. — С самого начала, с тех пор, как приехал.

— Во вторник все было еще нормально, — сказал Винни. — Я приехал, нас разместили. Парни Анастазии меня слушают — я так понимаю, Альберт сообщил им о том, что я командую. Мы вместе отбили несколько точек, а потом нанесли ответный удар — сожгли пивной завод поляков на севере.

— И я так понимаю, это их и раззадорило, — сказал я.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул Фавара. — В среду утром Моран взял Ральфа. Никаких требований не предъявили, никаких разговоров не было. Но наши больше не лезут никуда, потому что понимают, что если бойня продолжится, то брата Аля убьют. Ирландцы, кстати, тоже не наглеют, сидят тихо.

Взяли и сидят, вместо того, чтобы начать диктовать свои условия, как они обычно это любят делать. Странные вещи. Хотя, если эта история с Ральфом способствует сбросу напряжения — это не так уж и плохо.

Но взяли его не просто так. И экспансию не продолжают. Это интересно, очень интересно.

— А в самом «аутфите» что? — спросил я.

— Пока держатся, — пожал плечами Винни. — Нитти и Ральфу стало сложнее после того, как Аль уехал из страны. Если бы убрали их обоих, то организация, возможно, и вообще развалилась бы. Но так нет.

— И взяли они только Ральфа. До Нитти добраться не пытались?

— Нитти с самого начала засел в «Лексингтоне», чтобы его достать, пришлось брать бы отель штурмом. Это невозможно, особенно после того, как сюда приехали наши. Ральф не такой осторожный.

— Лучше бы поберегся, — только и оставалось заметить мне. — А Нитти как?

— Он сильно напряжен, босс… — чуть погодя сказал Фавара. — Очень сильно напряжен.

— Это нормально, когда брата твоего босса украли, — заметил я.

— Он боится, что ты приехал его менять.

Я посмотрел на Винни. На самом деле я мог такое провернуть: обвинить Фрэнка в том, что он не справляется, собрать Комиссию и договориться о том, чтобы поставить управлять Чикаго своего человека. Если бы я при этом еще и разобрался с ирландцами и поляками, то никто против ничего не сказал бы. А я получил бы доход с еще одного большого города.