В общем методики ведения бизнеса в моей сфере деятельности и в мое время уже постепенно входили в мою натуру. Монополия на насилие, полицейские функции, и все такое. Ну и обижать стариков никому нельзя, тем более что мне что-то подсказывает, что этот дед может решить вопрос иначе. Достанет откуда-нибудь из-под полы лупару и пойдет разбираться. Я в своей прошлой жизни видел и такое, причем как раз среди стариков, которым нечего уже терять.

Следующей пришла женщина лет сорока — Роза Конфорти, вдова, трое детей. Ее старший сын задолжал одному из наших людей, немного, двадцать долларов. Причем это был карточный долг, что с моей точки зрения совсем уж глупость. Но те приходили домой, и напугали ее детей. Когда она говорила, то смотрела в стол, ей явно было стыдно.

Это мне не понравилось. Двадцать долларов — это не та сумма, ради которой стоит пугать детей. Так что я записал имена и адрес. Тут уже надо будет говорить с членами Организации — он же должен именно им, так что отправлю Винни, пусть договорится.

Но долга списывать никто не будет, отработает как-нибудь, рабочие руки нам всегда нужны. Ну и заодно ему сделаем внушение, чтобы больше не играл. Не люблю я лудоманов, вот вообще, испытываю к этим людям откровенное презрение, честно говоря. Мог бы сказать, что в Библии сказано, что человек должен зарабатывать свой хлеб своими же потом и кровью, но не буду. Просто считаю, что если человек отдает последнее в погоне за легкими деньгами, то он совсем ни на что не годен.

С вдовой тем не менее я обошелся мягко, ничего такого говорить ей не стал, просто пообещал разобраться. Она поблагодарила и ушла.

Следующим пришел уже знакомый мне парень — Антонио Феррара, которого я видел в суповой кухне две недели назад. Что-то долго он до меня добирался.

— Дон Лучано, — сказал он. — Здравствуйте.

— Приветствую, Антонио, — кивнул я.

— Вы знаете мое имя? — он посмотрел на меня с явным удивлением.

— Я знаю много чего, — кивнул я. — Садись.

Я посмотрел на него еще раз, внимательнее. Руки мозолистые — это показывает, что этот человек работал по-настоящему.

— Я так думаю, ты не хотел к нам идти? — спросил я. — Как я слышал, тебе отправили ко мне уже давно.

— Верно, дон… — проговорил он. — Дела стали совсем плохо, и я пришел. Просто…

— Просто ты слышал, что про нас говорят, — кивнул я. — Гангстеры, бандиты. На самом деле это не так, парень.

— Я тоже теперь так подумал… — сказал он. — Разве бандит будет кормить людей бесплатно? Просто разное говорили, вот и…

— И тебе нужна работа, — сказал я, а сам подумал, что парень — человек честный, до последнего не хотел связываться с криминалом, и только когда дела совсем стали плохо, пошел. Это напомнило мне Сэла Бруни — он тоже был таким же. — У нас есть для тебя честная работа. Считать умеешь?

— Умею, — кивнул он.

— А читать и писать?

— Читать — да… Писать — не очень, — со смущением в голосе сказал он. — Я больше привык работать руками, дон, вот и…

Я прикинул — человек честный. А мне очень пригодился бы такой бригадир, который и сам воровать не будет, и другим не даст. А то воруют, воруют. Не меньше, чем в России, хотя как по мне, русскому человеку воровство вообще не свойственно, это у других народов в крови.

— Хорошо, — сказал я, потом взял листок бумаги и написал на нем адрес одного из своих баров. — Езжай туда, покажешь листок управляющему — он знает мой почерк. Будешь помогать, таскать ящики, ну и следить за порядком. Драться ведь умеешь?

— Да, но мне не хотелось бы, — он снова смутился.

— Парень, я не сказал тебе, что придется кого-то избивать, — сказал я. — Я сказал — следить за порядком. Это бар, люди там часто напиваются, и нужен крепкий парень, чтобы их вразумить. Ты, на мой взгляд, как раз из таких.

— А… — его лицо чуть просветлело. — Если кто-то нарушает порядок или делает что-то плохое — то да.

— Вот и езжай, — кивнул я. — И постарайся научиться писать. В нынешние времена без этого никуда.

Тони поднялся, поблагодарил меня и двинул прочь. Мне человек понравился, пусть покрутится немного в барном бизнесе, а потом можно будет его поставить над одной из новых точек. Которых становится все больше и больше.

Следующим пришел Джузеппе Фабри, с которым мы были знакомы. Он владел тремя пекарнями, и мы покупали у него вчерашний хлеб для наших столовых. И вот он пришел не жаловаться, а просто поговорить.

Сказал, что горд участвовать в таком деле, что соседи его зауважали еще сильнее, а молодежь с района приходит спрашивать, можно ли у него поработать. Он принес булочек, и мы съели по одной под разговор. У него все шло хорошо, и он даже думал открыть четвертую пекарню. Я сказал ему, что если надо будет помочь с арендой или поставщиками — пусть приходит.

Потом пришло еще несколько человек, в большинстве своем с мелкими вопросами. Кому-то нужна была работа, кому-то справка от врача. Одна молодая девушка попросила помочь вразумить брата, который связался с нехорошей компанией.

А около полудня в помещение вошли двое. Они сразу привлекли мое внимание, потому что одеты были, как наши друзья. Только вот лиц их я при этом не знал. Нет, конечно я знал не всех мафиози в городе, но большинство хоть раз, но видел, встречались по разным делам. А эти были мне не знакомы.

— Мистер Лучано, — проговорил один из них.

Я посмотрел на них. Детективы, что ли? Только вот слишком хорошо одеты для детективов, иначе и не скажешь.

— Слушаю, — сказал я.

— Меня зовут Джеймс Уотерс, это мой коллега — Фрэнк Педдер. Мы работаем в «Дейли Ньюс».

А, ну тогда понятно. Журналисты пришли. А журналисту тоже нужно хорошо выглядеть, особенно когда он собрался поговорить с человеком вроде меня.

— Мы понимаем, что вы человек занятой, — продолжил он. — Но надеюсь, вы сможете уделить нам немного времени.

Журналисты, которые решили докопаться до сути по поводу фонда. Ну и ладно, в тени я сидеть не планировал в любом случае, эта акция должна стать публичной. Я кивнул на стулья напротив и сказал:

— Присаживайтесь.

Откинулся на спинку стула, вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Они молчали — похоже, не решались начинать разговор первыми. Что ж, тогда придется мне.

— Ну и что за вопрос привел вас ко мне? — спросил я.

— Мы пишем про суповые кухни, — сказал Уотерс. — Ваш благотворительный фонд и ваши столовые, люди хотят знать об этом больше. Все чаще мелькает ваше имя, но вы сами знаете, какая у вас репутация…

— Знаю, — кивнул я. — Раньше я появлялся только в криминальных сводках. Можете прямо говорить, не стесняйтесь.

— Да, — проговорил Джеймс. — Раньше о вас говорили больше, как о гангстере. Теперь — как о крупном благотворителе. Дадите нам интервью, мистер Лучано? Расскажите, зачем вы этим занимаетесь, как работают ваши кухни, и что вы планируете делать дальше.

Я посмотрел на него, потом на Педдера. Тот достал блокнот, раскрыл его, вытащил карандаш. Я затянулся, выпустил дым в сторону, посмотрел на них еще раз. Стоит на самом деле или нет? Да, пожалуй, стоит, мало ли кому эта статья попадется на глаза. Но делать это нужно на моих условиях.

— Значит, вы хотите интервью.

— Да, — кивнул Уотерс. — Оно займет целый разворот, материал будет очень горячим. Не все решатся к вам подойти, мистер Лучано, но мы решились. Это будет выгодно и нам, и вам — ведь о кухнях узнает больше людей.

Да, это правда. Обычные репортеры не решились бы ко мне подойти, а эти набрались смелости и пришли. Что само по себе заслуживает уважения.

— Если вы не против, конечно, — вдруг проговорил Педдер.

— А вы уверены, что люди хотят читать про меня? — спросил я.

— Люди хотят знать, кто за этим стоит, и почему он кормит по пятьдесят тысяч человек в день.

— Люди хотят поесть, — я усмехнулся. — На чужие мотивы им наплевать.

Педдер тут же записал эту фразу в блокнот. Я же затянулся еще раз, посмотрел на него, и сказал: