Закончив речь, я дал отмашку и камеры выключили, а уже через несколько секунд запись моего звонка разлетелась по сети как внутри Российской Империи, так и за её пределами. А внимание к нам, определённо, было приковано и давно — с того момента, как флагман «Пётр Великий», при поддержке четырёх крейсеров, подошёл к воздушному пространству Румынии. А их флот, соответственно, встал напротив.

Вот только у них не было несущих баллонов, и двигатели расходовали ресурс, накапливая усталость экипажа. Это был наш плюс, который мы обязаны были использовать в качестве давления. Конечно, наличие линкора само по себе давало неплохие плоды, но я очень рассчитывал, что нам не придётся его использовать.

Но на всякий случай, просто перестраховываясь — большая часть экипажа сейчас отдыхала. Усиленно. Кто-то спал, другие занимались боевой медитацией, гоняя энергию по меридианам. Только так можно было сохранить хоть какое-то спокойствие. Ведь все знали — есть реальный риск начать войну, и тогда мы окажемся на острие атаки.

— Нужно было давать им меньше времени, — недовольно проговорила Мария. — Они могут получить подкрепление из Лиги Наций и тогда отвергнуть любые ультиматумы.

— А могут попробовать урегулировать всё миром.

Несмотря на массовые казни, несмотря на решимость уничтожить предателей и покарать террористов, я всё равно не хотел начала третьей мировой.

Румыния, Бухарест, королевский дворец.

— Итак, господа, что думаете?

Пятидесятилетний король Фердинанд с юности привык рассчитывать не только на собственный интеллект, на который никогда не жаловался, но и на советников, разбиравшихся в отдельных вопросах куда лучше него. И сейчас в малом зале заседаний собрались юристы по международному праву, дипломаты и аналитики, чьим профилем было изучение прецедентов королевских законов.

— Если мне будет позволено высказаться, ваше величество, то я бы сказал, что юноша просто не понимает, что требует, — поклонившись, начал верховный судья. — Разум его помутился от горя, хотя, признаться, и прежде он не отличался особой рассудительностью.

— Учитывая его репутацию, сложно предположить, что переговоры окажутся эффективны, — подтвердил глава дипломатического корпуса. — Мой давний знакомый и хороший коллега, бывший глава дипломатической миссии России, с ужасом рассказывал, что нынешний император — жуткий, кровавый тиран.

— Хотите сказать, что дипломатический подход не даст результатов? — уточнил Фердинанд. — Как насчёт верховенства международного права?

— Ваше величество, за этим русом тянется давняя кровавая история, которая после массовых казней стала ещё страшнее. Он совершенно не ценит человеческую жизнь и слишком легко бросается в бой. Насколько нам известно, он ещё ни разу не прислушался ни к голосу разума, ни к советам своих более умеренных приближённых.

— Предполагаете, что в случае отказа он может начать войну?

— У него достаточно сил для одиночного нападения на столицу. Наши флоты примерно равны по силам, а разведка докладывает, что в Российской империи проходят срочные военные сборы, — отметил глава Министерства иностранных дел. — В случае начала конфликта большая часть русского флота окажется у наших границ уже через восемь часов. Учитывая непредсказуемость молодого императора, я бы сказал, что угроза весьма реальна.

— А мне, кажется, вы совершенно не учитываете саму форму предъявленного требования, — вмешался глава гильдии юристов. — Он прямо заявил: виноваты не граждане, виноват король. И лишь королю отвечать за укрытие террористов. Если бы они действительно прятались на нашей территории, конечно. Но ведь это заблуждение?

— Вчера по дипломатическому каналу нам передали список предполагаемых террористов. Хочу заметить, что большая часть из них — весьма уважаемые люди, представители высшей польской аристократии, пользующиеся поддержкой Лиги Наций, — проговорил министр внутренних дел. — И, разумеется, никаких доказательств их причастности к покушению на монаршую особу представлено не было.

— Если отталкиваться от права, мы не можем просто взять и выдать людей, пусть даже не наших граждан, запросивших убежище на нашей территории, — вмешался глава гильдии юристов. — Это будет грубейшим нарушением закона. Но если против них возбуждены уголовные дела, пусть Россия передаст нам материалы расследования. И тогда, рассмотрев документы, мы сможем вынести справедливый и законный вердикт об экстрадиции.

— На это уйдёт дней тридцать. Или даже чуть больше, — кивнул министр внутренних дел. — Но мы можем предварительно задержать их, до выяснения обстоятельств.

— Как вы себе это представляете? — немедленно вмешался глава МИДа. — Задерживать иностранных аристократов, пользующихся поддержкой Лиги? Это всё равно что объявить себя врагами Лиги Наций. Нужно действовать строго по закону, который на нашей стороне. Заявить об этом Романову, а в случае необходимости запросить помощь у Лиги.

— Его форма обращения имеет какую-либо юридическую силу или подоплёку? — король вернул советников на интересующую его тему.

— Разве что в его голове. Есть международное право, есть дипломатические процедуры. И они обязательны для всех цивилизованных государств, — уверенно ответил глава МИДа.

— А если он просто… наплюёт на эти процедуры? Чем это нам грозит? — спросил король, и в зале наступила тишина, прерываемая лишь шепотками.

— Он не посмеет, — наконец высказал общее мнение глава гильдии юристов. — Ведь это будет означать, что начнётся война.

— Ясно. Что же, я услышал ваши мнения. Можете идти, — подумав, приказал Фердинанд, и советники, кланяясь, начали покидать зал. — Пригласите министра обороны, главу совета высоких фамилий и верните министра внутренних дел.

— Ваше величество! Прошу прощения, но вы должны это увидеть! — только что вышедший из зала глава МИДа буквально ворвался обратно. Для его возраста и комплекции столь стремительный бег выглядел почти комично, если бы не неподдельный ужас на лице.

Король спокойно взял из рук дипломата телефон с включённым видео. Русского он не знал, но идущий внизу перевод и тон говорящего не оставляли сомнений.

«Ваш король укрывает среди вас террористов. Но у меня нет претензий к простым гражданам Румынии. Дети не в ответе за отца, а подданные не обязаны умирать за глупость и преступления государя. Я дал ему сутки на то, чтобы выдать террористов, убивших мою жену. В случае если он этого не сделает, я призову к ответу уже его за сотрудничество с террористами. Призываю армию и внутренние службы не вмешиваться в правосудие, чтобы не начинать войну, в которой погибнут миллионы ваших сограждан. Просто выдайте мне террористов, и всё закончится».

— Это прямая угроза, ваше величество, фактически ультиматум перед объявлением войны, — быстро проговорил министр. — Но главное, он хочет настроить против нас народ! Поверить, будто этот человек заботится о мирных гражданах, может только тот, кто не знает историю этого кровавого упыря.

— Хорошо. Я услышал ваше мнение, — спокойно кивнул Фердинанд. — А теперь прошу покинуть зал.

— Конечно, ваше величество, — склонился старик и куда медленней вышел из зала, где уже собрались представители силового блока.

— Господа, в связи с изменившимися обстоятельствами у меня нет сомнений в том, что молодой глава России готов пойти на военный конфликт, чтобы совершить месть за смерть своей жены, — когда министры сели за стол, проговорил король. — Я хочу услышать прогнозы. В военно-политическом плане. С поддержкой Лиги и без.

Граница Румынии, флагман российского флота, «Пётр Великий».

— Кажется, у них началось шевеление, — заметил Таран, недавно вернувшийся с отдыха.

Я ночевал прямо на мостике. Полностью раскрытые чакры земли и воды позволяли мне без всякого вреда для здоровья не спать двое суток подряд.