В результате тяжёлый вспомогательный крейсер стал тем компромиссом, на который согласились все. Хоть и со скрипом. Особенностью данного судна было меньшее бронирование и более лёгкое вооружение, при сохранении габаритов. Зато он нёс на себе десяток флаеров в защищённых доках и мог на ходу выпускать их для борьбы с более манёвренными целями.

Учитывая количество глубоко верующих людей среди одарённых пилотов, это стало решающим фактором. Нет, самоубийц или камикадзе никто бы во флот брать не стал. Но если придётся, каждый из них пожертвует жизнью для спасения товарищей. А это многого стоило и о многом говорило.

Последний, практически без споров согласованный крейсер достался ордену Богоматери. Большое, но лёгкое судно, довольно тихоходное, с большим количеством медицинских отсеков, оно в принципе не было предназначено для полномасштабного боя. Зато, совершив посадку, превращалось в отличный госпиталь, который можно было развернуть за считаные минуты и проводить до ста хирургических операций одновременно.

Ну и при необходимости он мог отбиться от фрегата, что тоже немаловажно. А учитывая, что в команду судна попали мои супруги со своими помощницами-фрейлинами и с ученицами, достигшими раскрытия чакры земли, совокупной силы им хватило бы, чтобы поставить щит даже против залпа из «Ушакова».

Каждое из этих судов являлось ядром эскадры, содержащей от пяти до пятнадцати кораблей. И у каждого были свои строго специализированные задачи. В то же время любое из них могло служить точкой объединения, способной сформировать вокруг себя оборону или ударный кулак. Кроме, пожалуй, Богоматери.

После переоборудования все суда получили по новому резонансному реактору, распределённому, с единым алмазом-резонатором. Пришлось повозиться, и стоили они куда дороже, чем чугунный мост, но иного выхода я не видел. Каюты с проводящими койками. Абордажные шлюпы. Системы спасения экипажа. И, конечно, новые баллоны от дирижаблей, снимающие большую часть нагрузки в мирное время.

— Добро пожаловать на борт, ваше величество. Примите командование? — спросил меня Таран, когда я вошёл на мостик «Петра Великого» в его первой после переоборудования миссии.

— Вольно, господа. Работайте как обычно, я вам не помешаю, — улыбнулся я, и бурят тихо выдохнул.

Нет, не потому, что он боялся потерять командование. Наоборот, в последние месяцы он несколько раз просил меня о том, чтобы освободить его от части занимаемых должностей. Вот только сильных одарённых, которым я мог бы всецело довериться, и которые не струсят, в нашей необъятной стране по-прежнему было слишком мало.

— Продолжить подготовку к вылету. Доложить о готовности, — скомандовал Таран, занимая место капитана.

Было непривычно стоять в стороне, а не участвовать в управлении судном, но сегодня у меня иная роль. Вернее, уже давно, просто я никак к ней не привыкну и не отпущу бразды ручного управления. А делегировать надо, никто не правит в одиночку. Тем более что в этом полёте я официальное лицо, лидер государства. Я даже свой фрегат оставил в столице.

— Хорошо, что они согласились сдаться, ваше величество, — проговорила Вяземская, сменившая место пилота корвета-перехватчика на кресло первого помощника. — Это спасёт множество жизней.

— Не ожидал от вас такого рассуждения, княжна. Думал, вы бы предпочли горячую схватку медленным и ничего не гарантирующим разговорам, — ответил я, а затем на автомате посмотрел на девушку в истинном зрении. Едва сдержался, чтобы не поздравить её, и перевёл взгляд на Тарана, полностью сосредоточенного на управлении судном.

Пусть душа у плода ещё не сформировалась, вряд ли он не знает. Его истинное зрение почти не уступает моему, так что о беременности они обязаны знать. Но почему-то оба здесь, на передовой. Нужно будет поговорить с товарищем, когда всё закончится. И, может быть, действительно забрать у него часть полномочий, передав их Жеглову. Благо парень несколько месяцев возглавлял Сироток и справился на отлично.

— Как будем подлетать, или что-то случится, позовёте, — прокомментировал я и удалился с мостика в подготовленную для меня каюту.

Нужно было в очередной раз перечитать сводки, уяснить позиции сторон, в том числе экстремистов и умеренных. Всё же не каждый день происходит раскол почти миллионной повстанческой армии.

Ключевым моментом стали тайные переговоры об автономии, которые потом сторонники умеренного пути выкладывали как козыри. Я обещал им те же преференции, что и фермерам в землях рискованного пользования: никаких налогов, субсидирование саженцев и семян, оплата половины топлива на три года.

Фермер — это тебе не предприниматель. Он никуда не денется со своей земли. До последнего будет за неё держаться, ведь она полита своим потом и кровью, каждый саженец, каждый колосок выращен с любовью. Фермы становятся по-настоящему прибыльными не за год и даже не за пять лет, а за два-три поколения.

Даже такая поговорка есть. Чтобы вырастить хороший урожай, нужно всего три вещи: чтобы за этой землёй ухаживал ты, твой отец и твой дед. Поэтому им можно было давать долгосрочные займы под небольшой процент. Быстрых продаж, стремительного роста капитала или высокой прибыли там не бывает.

И потому часть поляков, рассчитывавших на быстрые барыши, а тем более на грабёж и захват собственности в Белоруссии, оказалась недовольна. Настолько, что набросилась на своих соратников и чуть не развязала вооружённый конфликт в лагере. Об этом говорили все источники разведки.

Но умеренные победили, захватили суда и теперь готовы были торговаться об условиях капитуляции вместе с флотом. А ради такого я даже был готов прибыть к ним лично. Но игнорировать то, что это может быть просто ловушка, тоже не стоило, именно поэтому на переговоры я лечу на своём флагмане, в сопровождении пяти тяжёлых артиллерийских фрегатов.

Сейчас большая часть экипажа отсыпалась или отдыхала, маршевые двигатели работали как курсовые. Почти все маневровые отключены для экономии, а энергия подаётся в десятую часть мощности. Исчезло даже ощущение туго сжатой пружины, потому что у капитана четвёртый подтверждённый ранг — третий по силе в империи.

Это была единственная проблема Тарана. Он никак не мог освоить стихийные конструкты. Ни эмоциональный, жаркий и вспыльчивый огонь, ни холодный, трескучий и едкий лёд ему не были близки. Как и мне, впрочем. Но в отличие от меня, он не владел ключом ведьмы, не получил вместе со смертью матери проклятую метку. В общем, всё у него было хорошо и спокойно.

Насколько это возможно у ребёнка военных, погибших на фронте. У сироты, который всего добивался своим трудом, потом и кровью и заслужил каждую свою награду и каждый свой счастливый момент. Но вот со стихиями не получалось, и что с этим делать я совершенно не знал. Тем более что Ольга Вяземская, поступившая на обучение значительно позже, уже вполне сносно освоила стихию пламени.

— Ваше величество, мы прибываем к точке рандеву, — отвлёк меня от мыслей голос из динамиков.

Поднявшись, я оправил мундир и только потом понял, что что-то в этой фразе меня насторожило.

— Флот переговорщиков на земле? — уточнил я, нажав на кнопку настенного коммуникатора.

— Проверить не можем, какие-то конструкции, вроде ангаров, там точно есть. Но кораблей не видно, — ответила Вяземская, и у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.

— Всем судам боевая готовность. Выпустить перехватчики, — приказал я, прогоняя энергию по меридианам.

Похоже, время переговоров закончилось не начавшись.

Глава 13

— На радарах чисто! — огорошил меня специалист РЭБ, стоило войти на мостик. — Судов противника не наблюдаю. Да и вообще судов, кроме наших.

— Может, мы с местом ошиблись? — нахмурился Таран.

— Координаты верны, встреча должна проходить именно здесь, — перепроверив данные, возразила Ольга.

— Тревогу не отменять, сохранять боевую готовность, но баллоны не отстёгивать, — распорядился Таран, мельком посмотрев на меня. Молодец, учится отдавать приказы даже в таких экстремальных ситуациях. — Ваши приказы, господин?