— Вот так с ходу? Не расскажешь, как день прошёл? — с тёплой улыбкой спросила Ангелина, подсаживаясь ближе. — У меня вот всё хорошо, вся в приятных заботах. Мишутка так забавно агукает, и глазки умные, твои.

— Они все прелесть, пока маленькие, — устало заметила Маша, обессиленно опустившись в кресло. — Наверное, господь так сделал, чтобы мы их не прибили, пока они орут.

— Просто все, кто был недостаточно милым в младенчестве, умерли, — флегматично заметила Инга. — Не оставив потомства. Так и работает эволюция.

— Чувствую, у вас день тоже прошёл насыщенно, — всё так же лучезарно улыбаясь, проговорила Ангелина и прижалась ко мне. — Может, будем спать сегодня вместе?

— О нет, я пас, — фыркнула Мальвина, — Ты же посреди ночи будешь вскакивать, а мне этого хватило с головой.

— Предлагаю вернуться к схеме ночь через две, — по-деловому предложила Инга.

— Похоже, ты ещё не оправилась от заседания комитета по экономике. Что тебя там так задело? — уточнил я.

— Готовим проект бюджета на следующий год. Ну как… они готовят, я слушаю и смотрю, кто и на чём настаивает, — поморщилась Инга, а затем заметила интерес Марии и покачала головой. — К счастью, зацепиться особо не за что, каждый пытается сохранить свои деньги и региона, и в то же время выбить как можно больше дотаций и преференций. Всё, как всегда, ничего особенного.

— Слышала, нефть и газ в цене взлетели из-за возрождения ДВС? — поинтересовалась Мария. — Сможем выручить чуть больше?

— Для княжества или для государства? Ты же знаешь, для меня есть разница, как и для всех благородных боярских родов, — уточнила Инга и, не дождавшись ответа, тихо выдохнула. — Если для нашего дома, то мы получим достаточно, чтобы покрыть расходы и начать ремонт Ханты-Мансийска. Но придётся перестраивать половину города, вода так и не уходит. Денег в бюджете хватает впритык. Прибылей нет.

— Денег нет, но вы держитесь, — хмыкнул я, прекрасно понимая, что супруга пытается заботиться о своих подданных.

Остальные земли, принадлежащих объединённому роду, тоже пострадали, но не так сильно. Заводы на земле Меньшиковых и вовсе в полном порядке, хотя там возникали свои проблемы из-за усложнения техпроцесса производства лекарств в связи с повышенной влажностью.

— В целом, если ничего не изменится, в течение полутора-двух лет всё отстроим и можно будет думать о вложениях, — приободрила меня Инга. Сработало не очень, бюджет нужен был здесь и сейчас.

— Что вы на меня смотрите? Я работаю! — пожав плечами, ответила Мария. — Договариваюсь, интригую, рушу оппозиционные альянсы. Сегодня вот сумела переманить на сторону министров финансов одного идиотика — он им так напомогает, что они не рады будут. А если выставят его — покажутся в негативном свете и отвернут от себя значительную часть дворянского собрания.

— У меня, в целом, тоже всё нормально: служба идёт, армия готовится, волноваться не о чем, — вздохнув, сказал я. — Только вот нужно придумать, как сделать привлекательными новые северные территории, ставшие пригодными для жизни.

— А если курорт построить? Или снять серию популярных передач? — тут же оживилась Ангелина. — Я могла бы с этим помочь. Конечно, и Кренделёва справится, она умничка, но всё равно.

— Деньги, — пожав плечами, ответила Инга. — Предложи людям нормальное жильё, достойную зарплату и цель в жизни, и они поедут хоть на край света, недаром на Северном Урале столько людей работало и жило. А без этого можешь хоть засниматься, никто не поедет.

— Но это же траты, и большие. Города заново строить, — скептически заметила Мария. — Легче уж тут поднять налоги или снизить зарплаты, чтобы они были вынуждены уезжать на север.

— А потом они спрашивают, за что их народ не любит… — покачала головой Инга.

— Так мы делать, естественно, не будем, — успокоил я её.

— Ну и отлично. А если серьёзно, у нас богатства севера даже не разведаны до конца. Помнишь, как ты в Сибири, чуть ли не в своём баронстве, алмазы нашёл? — посмотрела на меня супруга. — Уверена, там ещё много ценного, нужно только снарядить достаточно геологических экспедиций и начать разведку.

— Деньги, жильё и благородная цель. Хм. Это хорошо. Над этим можно подумать.

Глава 3

— Формирование единого европейского государства — это угроза совершенно иного порядка, — спокойно и уверенно вещал Пётр Николаевич, выступая с трибуны Боярской думы. — Такое случалось лишь в эпоху Римской империи — и не того жалкого подобия, что создали немцы, а оригинальной. И относиться к ней нужно соответственно.

— Лига Наций и единая монархия — это не угроза, а возможность, пусть в этом поколении государь и не может породниться с ними, — возражал Мышкин, недавно вернувшийся из Парижа. — Но мы должны сделать всё возможное, чтобы наладить добрососедские отношения и через два-три поколения объединиться с ними в одно государство, с равными правами для всей аристократии.

— Равные права — это значит, что они так же будут иметь права на наши земли. Вся Европа в три раза меньше, чем Россия, а людей там в три раза больше, — с усмешкой возразил премьер-министр. — Даже если они вдруг начнут придерживаться принципов демократии, мы потеряем две трети голосов, то есть они будут решать всё за нас. И как вы думаете, станут ли они финансировать наши проекты или только сливать нам беженцев, забирая все ресурсы? Мы должны сами решать, как нам поступать с нашей страной.

— Россия — это Европа! Ещё Пётр Первый, великий император всероссийский, прорубил окно в Европу, заложив прекрасный город, в котором мы с вами находимся. За счёт экономических и политических связей с европейскими странами Россия стала великой державой, — Мышкин, не собираясь сдаваться, продолжал продавливать свою позицию. — Вся наша культура, религия и даже мифология тесно связаны с Европой. Все передовые производства были там созданы. Все открытия сделаны в европейских университетах. Отказавшись от этого, от вступления в этот прекрасный сад, мы окажемся изолированы и навсегда отрезаны от лучшего, что есть в нашем мире!

— Нет пророка в своём отечестве. И как же мы, отсталые, изобрели ракету, запустившую в космос спутник? Как флот отстраиваем? А резонатор, закрытие Тунгусской и Польской зоны? Всё сами, что-то помощи Европы заметно не было, — усмехнулся Пётр Николаевич, и его поддержали смешками из зала. — Но стоило нам сделать у себя что-то новое, что-то важное, тут же на пороге появились европейцы с требованием отдать. Не продать, не сдать небольшой участок, а отдать всё на сотню лет, пока они не вытаскают все природные ресурсы до донышка.

— Это было просто недоразумение, неправильная работа переводчиков и глухие телефоны. Европейские страны никогда не желали нам зла, они не действуют словно бандиты, а руководствуются чётким сводом правил, — гордо выпрямив спину, вещал Мышкин. — И если мы будем соблюдать эти правила, сумеем влиться в цивилизованное общество, стать его частью!

— А в данный момент мы не цивилизованные? — удивлённо посмотрел на него Пётр. — Возможно, у нас нет своих великих композиторов, художников, скульпторов? Может, мы в землянках живём, лаптями щи хлебаем? Или, может, по улицам на телегах ездим и медведя держим ручного, чтобы на балалайке играл? В чём выражается их большая цивилизованность?

— В верховенстве права и законов! — немедля ответил Мышкин и, когда противник замолчал, обвёл победным взглядом зал. — Видите, вам и возразить нечего!

— Я просто рассчитывал, что вы сами вспомните недавнее вторжение европейского флота в Болгарию, с целью свержения законного монарха, её королевского величества Калимы, — спокойно, с достоинством произнёс Пётр. — И не надо пытаться говорить, что это были случайные наёмники или разбойники. Когда суда рухнули, из них извлекли офицеров европейских стран.

— На что правительство императора Людовика Единого тут же выпустили разъяснение, а мятежный герцог Саксонский отрёкся от всех земель, титулов и званий, — вывернув правду, как удобно было европейцам, ответил Мышкин. — Эксцессы случаются, но и провал доказывает праведность европейского пути. Преступивший закон был тут же взят под стражу.