Пройдёт всего несколько месяцев, и он сможет стать президентом. Он продолжал говорить, когда внезапно почувствовал толчок в шею. Открыл рот, но не смог произнести ни звука. А в следующее мгновение тело опало, а голова ещё держалась в воздухе на замершем прозрачном диске.

Толпа не сразу поняла в чём дело, но когда труп грохнулся о сцену, взвилась криками ужаса. Люди бросились кто куда, мгновенно возникла давка, сенаторов под прикрытием телохранителей уводили в разные стороны. Стоявший ближе всего к покойному Форд с кровавой кляксой на костюме тоже бежал.

Но лишь для того, чтобы появиться в таком растрёпанном виде перед телекамерами.

— Это ужасное, варварское действие, направленное не только на новых австралийцев, но и на подрыв демократии! — горячо говорил он, тряся кулаком. — Это нападение на самое главное — наши институты, которые гарантируют каждому достойную жизнь. Уолт был нашим самым горячим и перспективным кандидатом. Лучшим из нас. И его убийство не останется безнаказанным. Мы, демократическая партия, обещаем вам — в Австралии воцарится мир и порядок, мы сделаем для этого всё! И даже больше!

Сидней, спустя несколько часов.

— Господа, — хмыкнул Генри, войдя в небольшой сигарный клуб в фешенебельном закрытом отеле. — Рад, что собрались даже самые крикливые.

— Вы же не хотели, чтобы вам вообще не оказали видимости сопротивления, — подняв бокал, ответил представитель партии народного единства. — Тем более что нам ещё работать вместе долгие годы. Люди должны верить, что мы противостоим друг другу.

— И у вас это прекрасно получается, — Форд сел в шикарное кресло, развалившись и позволив себе выдохнуть.

— Не будь у нас такого мощного флота, и разговор повернулся бы в совершенно иное русло, — хмыкнул Джемисон Крамп, основной владелец Блекрок и Блекфорест. — Теперь же мы сможем двигаться дальше. Пора уже взять этот островок под полный контроль. И спасибо дождям, они дали то, чего в Австралии не было уже сотни лет — гигантские плодородные почвы.

— У нас и без дождей всё было прекрасно, больше половины еды шло на экспорт, — напомнил глава ПНЕ. — Но теперь населения стало столько, что прокормить всех — уже удача. Больше шестидесяти миллионов.

— А было почти триста, — мрачно напомнил Форд, крутя на пальце перстень со змеёй, овивающей электрическую катушку. — Нам придётся начинать гонку заново. И хорошо, что члены нашего общества делают всё возможное для дестабилизации в Европе. Время у нас есть. Мы должны отстроить промышленность, производство, судостроение и главное — освоить те штуки, что делает Китай. Нам бороться именно с ними…

В тот вечер Уолта вспомнили лишь один раз, по просьбе какого-то парня, из молодёжной фракции. Подняли за него бокалы, выпили не чокаясь, и продолжили делить новый континент, взамен потерянного старого.

Глава 5

— Господа, прошу к барьеру, — с шутливой торжественностью объявил выступающий в роли конферансье княжич Троекуров, когда на полигоне под Москвой собралось несколько десятков команд. Каждая из них получила в своё распоряжение судостроительную верфь или завод и на протяжении нескольких месяцев работала до изнеможения, либо переделывая, либо создавая с нуля артиллерийский корвет новой модели.

И теперь перед нами, скрытые за створками ангаров, стояли результаты их труда. Понятно, что полным секретом они для нас не были, некоторые эскизы и чертежи мне показывали ещё в начале работ, фотографии со сборочных цехов исправно ложились на стол, но времени вникать в каждую деталь постоянно не хватало. Так что сейчас я испытывал почти детское любопытство, предвкушая, чем сумели удивить лучшие умы империи.

— Бросайте жребий, ваши сиятельства, кто будет первым, — продолжил Троекуров.

Молодой повеса с явным удовольствием примерил на себя роль распорядителя. Я же настоял на одном обязательном условии — полной непредвзятости и случайности очерёдности. Потому что прекрасно понимал: сейчас, в начале смотра, большая часть комиссии, состоявшей почти из сотни высших аристократов империи, ещё сохраняет свежесть ума и внимание. Через пару часов они неизбежно устанут.

— Итак, первой выступает команда от Тульского машиностроительного завода, — объявил Троекуров, дождавшись окончания жеребьёвки. — Прошу вас, господа. Показывайте.

— К-кхм. Благодарю. — слегка волнуясь, вышел вперёд один из претендентов. — Меня зовут Валентин Краков, я главный инженер Тульского завода, и сегодня мы хотели бы представить корвет-перехватчик «Молния-2МП».

По его команде из седьмого ангара с рёвом турбин вылетел лёгкий корвет и, сверкая многочисленными соплами, приземлился перед смотровыми окнами. Достопочтенная комиссия тут же прильнула к бронированному стеклу, рассматривая хищный силуэт.

— Максимальная скорость — четыреста пятьдесят километров в час, — с удовольствием перечислял инженер. — Четыре маршевых двигателя ДРМ-180, восемь маневровых ДМ-250М. Две башни со спаренными сто миллиметровыми пушками АВ-100. Двигательная установка РР-1600 Экипаж — сорок три человека. Общая масса с полезной нагрузкой — девятьсот тонн. Радиус действия ограничен исключительно ресурсом двигателей и выносливостью экипажа. Длина — девяносто пять, ширина — одиннадцать, высота — пятнадцать метров. Благодаря этому корвет способен разместиться практически в любом ремонтном ангаре.

— Да, хорошая машинка, — проговорил Мирослав, внимательно осматривая корвет. — И даже легче, чем прошлая версия, почти на четыреста тонн. За счёт чего?

— Рад, что вы спросили! — широко улыбаясь, ответил Краков. — Все обычные стальные конструкции были заменены новым сверхпрочным алюминиевым сплавом. Это не только уменьшило массу, но и подняло максимальную скорость, увеличило межремонтный ресурс и снизило общую стоимость эксплуатации.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — покачал головой Суворов. — Давай, рассказывай, в чём подвох. Кроме баснословной цены.

— Кхм. Никаких минусов, по сравнению с прошлой модификацией, — несколько растерявшись, ответил инженер. — Но цена, да… немного возросла. Это опытный образец, мы пока ещё не считали финальный бюджет…

— Брони на ней нет, — вспомнил Мирослав, и комиссия по-новому посмотрела на корвет-перехватчик. — Вообще. Мы же из-за этого и отказались от использования таких машин во флоте, оставив их разве что поисковым подразделениям. Или вы всё-таки сумели вписать броню в этот вес?

— Главная броня «Молнии» — это её манёвренность, — постаравшись вложить в голос как можно больше уверенности, ответил Краков. — Опытный пилот в состоянии вести маневровый бой даже на близких дистанциях.

— Верно, — поморщившись, кивнул Суворов. — Да только много ли у нас таких пилотов? К тому же любой опытный противник просто не станет стрелять по перехватчику из основных. Он просто накроет его массированным огнём ПСО.

Несколько членов комиссии согласно закивали.

— Увы, — махнул рукой Суворов. — Для армии такая игрушка не годится.

— Но это не значит, что мы не станем рассматривать и применять удачные решения с вашего проекта, — на всякий случай успокоил я помрачневшего инженера. — Спасибо за вашу работу.

Краков коротко поклонился, скрывая досаду, а Троекуров уже успел вскочить со своего места, готовый объявить следующего участника.

— Следующий!

— Судостроительная мануфактура Можайского. Олег Можайский, один из совладельцев, — представился молодой мужчина лет тридцати пяти. Дорогой костюм сидел на нём безупречно, лакированные ботинки поблёскивали, но мозоли на ладонях выдавали человека, который привык не только подписывать бумаги, но и работать руками. — Представляем наш новый корвет «Сарыч».

С мерным гулом, пробивающимся даже через толстые стёкла, вибрирующие от давления, из ангара вылетел почти круглый корабль, ощетинившийся пушками. По размерам он заметно уступал предыдущему претенденту, но двигался как кусок… в общем, медленно, почти крадучись. И когда Можайский начал перечислять спецификацию судна, всё встало на свои места.