Приелась, опять приелась, хотя он сменил уже десятую за две недели. Хотелось какой-то остроты, проявления характера или сопротивления. Но после покушения, когда его чуть не убили, он решительно взялся за скальпель и теперь…

Он мог менять их по своему желанию. Каждую. Размер груди и задницы, цвет волос и глаз, даже лицо. Всё, что хотел. Достаточно было выбрать понравившийся визуально экземпляр и сунуть на пару дней в биокамеру, выращенную им из тела послушного пожирателя.

Вот только на характер это не сказывалось. Где-то он переборщил, подавляя бунт и удаляя ненужные подданным сомнения. Зато теперь он точно был их Владыкой. Полноправным правителем. Нет, неверное слово… Хозяином! Они были словно скотина, послушная его воле. Даже не нужно было говорить, лишь подумать и представить, и они это немедля начинали делать.

Да вот беда, он не хотел. Ему было скучно. Он перепробовал всё, даже то, на что в прошлой жизни не обращал внимания или считал извращением. Он, который не стеснялся пользовать детей по назначению. Хотя какие они дети в пятнадцать? Или двенадцать? Да неважно! Они всё равно делали всё, что он хотел. Даже кричали когда нужно. Дёргались. Сопротивлялись. Стоило ему лишь пожелать.

И в этом была беда. Приходилось искать всё новые и новые развлечения.

Особым воодушевлением, обернувшимся полным разочарованием, было его собственное тело. Куда совершеннее человеческого, оно оказалось не подвержено веселящим веществам любой природы. Он перепробовал всё, от спиртов до грибов, и ничего его не брало.

И единственная его отдушина оставалась в том, чем раньше он занимался лишь по необходимости — создании химер. Сейчас он даже жалел, но в первые дни после бунта Сергей с особым удовольствием препарировал и сращивал бунтовщиков и их предводительницу. Менял тела по своему разумению, создавая новых существ. Достаточно умных, послушных и исполнительных.

Да, в этом и была проблема… послушных!

Но при этом он делал бегунов, ломая и сращивая суставы, удлиняя ноги и выгибая колени, как у лошадей. Борцов сумо и тяжелоатлетов с бычьими мышцами и размером под три метра. Бронированных защитников с толстым панцирем, что не пробьёт даже автомат, и ищеек со зрением лучше орлиного и нюхом чётче, чем у собак. Скрещивал дельфинов и людей, сейчас пара десятков таких русалок плескалась в бассейне, ожидая приказа. Даже сотню птиц создал, вспомнив о своём верном соратнике и инструменте. Как же его звали?.. Воронцов? Да неважно.

— Маловат для меня островок. Развернуться негде, — вздохнул Берегов, и в этот момент мысль кристаллизовалась. — Повелитель желает.

— Чего угодно Владыке? — не разгибаясь, спросила девушка.

— Пора расширять государство, — решительно улыбнулся Владыка. — Воины мои, собирайтесь! Мы захватим этот архипелаг!

Глава 7

— Опустим лишние формальности. Вы — гордость нашей страны, наше будущее! — когда произносишь такую фразу в двадцатый раз за неделю, она приедается и становится постной, но лжи в моих словах не было. Передо мной и в самом деле стояло будущее России. — Вы выпускники математической гимназии, будущие учёные-исследователи резонанса, инженеры и первооткрыватели. На ваших плечах будет лежать ответственность за освоение глубин океана, создание новой техники и даже технологий, которые изменят мир. И пусть некоторые из вас свернут с пути науки ради собственных интересов, те, кто останутся и пройдут этот путь до конца, станут нашими и мировыми светилами!

— Ура! — нестройным хором ответили повеселевшие ученики.

Их согнали на стадион перед самым моим прилётом, выставив из тёплых и сухих классов под моросящий дождь. Но благодаря новому ректору я без труда создал линзу щита, по которой вода стекала в стороны, оставляя парней и девчонок сухими.

Да ещё и солнышко так светило ярче, красота. Единственный минус заключался в другом: приходилось контролировать себя и чакры, чтобы лица не начали сливаться в сплошном круговороте. Ведь у каждого, что чиновника, что военного, что ученика или простолюдина были свои интересы, свои большие и маленькие горести, часто смешные с точки зрения правителя.

— На Урале будут построены двенадцать миллионов жилых площадей нового класса. Каждая спальня будет оборудована собственным санузлом. Квартиры предназначены для молодых специалистов, молодожёнов и семей с одним или двумя детьми. За второго ребёнка и каждого последующего государство будет бесплатно предоставлять увеличенную жилплощадь — по отдельной детской комнате на каждого ребёнка!

Парни неуверенно переглядывались, не понимая, зачем это нужно. Зато девушки тут же начали перешёптываться, быстро розовея и бросая на однокурсников совсем другие взгляды. Для тех, кому семья и благополучие были важнее карьерных амбиций, возможность получить собственное жильё от государства становилась весомым аргументом в пользу будущего, которое ещё вчера казалось далёким и туманным.

Не менее важным это было и для строительных компаний. Одного этого проекта — на миллионы квадратов — хватило, чтобы обеспечить работой всех субподрядчиков на несколько лет вперёд. И конкурс там был запредельный, как и ответственность, и следовавшая перед ней система контроля.

Наша задача была простая: показать людям, что нужно плодиться, размножаться и любить родину. В идеале ещё получать профессию, которая по нраву и которая останется с человеком навсегда, чтобы мы могли получить узкого, но глубокого специалиста. Но, увы, это уже мечты.

А план этот опять скатывался к деньгам, дефициту бюджета и средствам его пополнения. Нет, я лично давно уже перестал следить за тратами семьи, потому что точно знал: мы можем себе позволить всё необходимое и даже больше. Но одно дело семья, и совсем другое — государство.

Так что с некоторых пор у меня появилось две единицы измерения: цена нового корвета в полной комплектации и стоимость строительства детского садика. Почему именно они? Элементарно. На каждые два многоквартирных дома должен быть построен хотя бы один детский садик с яслями вместимостью до двухсот детей. Больше нельзя: малышам нужны просторные площадки для прогулок, деревья, воздух и солнце, а не бетонные клетки между многоэтажками. Поэтому — два этажа, игровые зоны, спортивные комплексы и развивающие площадки.

Три садика — это уже школа. Она может быть одна на район, но лучше по одной на каждые двадцать панельных многоэтажек. С вместимостью от семисот пятидесяти до тысячи учеников. Четыре этажа, крытый спортивный комплекс и открытый стадион, приспособленные и для футбола, и для хоккея.

Всё? Если бы. На каждый район должен быть построен минимум один пункт скорой помощи, травматология с операционной, а лучше с двумя или тремя. На два района — полноценная больница со стационаром, процедурными кабинетами, операционными, оборудованием и реанимацией.

В нормальной ситуации государству вообще наплевать на всё это, не его проблемы. Люди сами заводят семьи, рожают детей. Появляется спрос — открываются частные детские сады. Затем открываются больницы и врачебные кабинеты, разумеется, платные. И лишь потом, в самую последнюю очередь, появляются новые школы.

Процесс роста от деревни с одним магазинчиком до полноценного посёлка городского типа занимает пятьдесят, а то и восемьдесят лет. А потом ещё лет сто-двести на создание города, в зависимости от условий и выгоды расположения. Естественный процесс медленный, саморегулирующийся и находящийся в балансе самоокупаемости на каждом этапе.

Именно так развивались почти все европейские города и центры, а старейшим школам и университетам там по несколько сотен лет. Крупнейшие землевладельцы не менялись по шестьсот лет и больше.

У меня такой роскоши нет и в помине.

Мне требовалось, чтобы люди чувствовали себя комфортно, расслабленно и хотели остаться здесь, завести детей и дождаться внуков. А раз так, то придётся вкладываться из собственного, вернее, государственного кармана.