— Вот как? Ты меня радуешь всё больше. И кто же твой избранник? — спросил император Вильгельм.

— Батюшка, вы, должно быть, шутите? — чуть вздёрнув носик, зыркнула на отца Луиза-Тереза Бурбон. — Его императорское величество Александр Романов!

— Это что, какая-то неуместная шутка? Или ты сумела влезть к нему в постель во время траура? — лицо матери стало жёстким, а губы побелели от напряжения. — Понимаю, тебе тяжело далась роль заложницы, и я рада что ты вернулась…

— Я вернулась лишь, чтобы получить ваше благословение и помощь, — сохраняя спокойный и твёрдый тон, ответила Луиза. — Со времени смерти Инги я лишь ещё раз убедилась, что Александр сильный и достойный человек, который должен стать моим мужем.

— Так в чём проблема? Я не отзывал своего разрешения. Тебя не похищали, не увозили силой, — начал закипать Вильгельм, потому что встреча с дочкой пошла совсем не по плану. Не так он её себе представлял. — Или так твоё подсознание просит о помощи, чтобы мы заперли тебя в твоих покоях на время, пока ты не одумаешься?

— Моё решение твёрдо. Я точно знаю, что это должно произойти, и прошу… поспособствовать нашей свадьбе. Возможно, предложить за меня достойное приданое, — последнее она произнесла куда тише, но довольно чётко.

— Ты сама сокровище, которого никто недостоин. Умница, красавица, и в силе прибавила, как я погляжу, — покачал головой Вильгельм. — А если этого недостаточно, то ты дочь своих родителей. Принцесса императорских кровей. За твою руку должны бороться сильнейшие дома Европы. Уже борются! Мне пришла целая кипа предложений от герцогов и даже королей!

— Даже императорская чета Виндзоров и испанских Бурбонов несколько раз говорили о династическом браке, — подтвердила мать.

— Вот только они вместе с невестой требуют в приданое всю империю, — недовольно буркнул Вильгельм. — А сыну что?

— Я и не говорю, что этот вариант обсуждается, — пожала плечами императрица. — Но быть третьей женой у человека, ничего общего не имеющего с истинными Романовыми… Я слышала, он просто самозванец, севший на трон после гибели истинного наследника, болевшего с детства.

— Дорогая, не распространяй лживые слухи, они порочат лишь тебя. Его признали и императрица Екатерина, и Борис, — перебил её Вильгельм. — Но идти третьей женой… Я против, милая. Это не то, чего ты достойна.

— Вы даже не понимаете, о ком говорите, — встряхнула головой Луиза. — Он сильнейший одарённый, из живших когда-либо! И это сейчас, в двадцать с небольшим!

— Лошадь тоже сильнее человека, но почему-то правит не она, — фыркнула мать.

— А ещё у него есть дар. Не тот пустяковый, распространённый дар, который есть у каждого аристократа в той или иной степени. И даже не тот, которому он обучает на своих тренировках, что сделало меня куда сильнее, а способность использовать несколько стихий сразу. Он владеет и огнём, и льдом одновременно.

— Не хочу тебя разочаровывать, доченька, — чуть помявшись, произнес Вильгельм. — Но это не такая уж редкая особенность. По крайней мере, не уникальная. У его отца были вообще все стихии. У некоторых из глав… скажем так, правительства Лиги, тоже есть такие способности. И хоть после катастрофы они стали слабее, но всё равно остаются вне категорий. Александр же…

— Ему нет и двадцати пяти. А этим твоим из правительства? Сколько?

— Хм. Если так подумать, то тут ты права. И всё же… хватит! Почему мы сразу перешли на эту тему? Расскажи лучше, как ты там жила? Как сумела избежать нападения?

— Именно! Ведь он даже не сумел защитить собственную жену! Как ему вообще можно доверять? — вмешалась императрица, но Вильгельм не пожелал развивать эту тему, и ей тоже пришлось оставить разговор. По крайней мере, пока они не окажутся с Луизой наедине.

Таллин. Эстония. Ратушная площадь.

— Пьём! — крикнул кто-то, и в воздух поднялись тысячи кружек. — За то, чтобы вздёрнуть последнего руса!

— Да! Трусы попрятались по церквям и за бабскими юбками! — хохотали в толпе, и пиво текло рекой.

Позорное бегство быстро забылось, превратившись в подвиг. Они ударили по русской столице и не только выжили, но и сбежали. Нет! Отступили! Пусть и потеряли несколько крейсеров, но сумели вовремя рассеяться до того, как русский флот вернулся в столицу. А те, кто не успел… что ж, о них старались не вспоминать.

— За храбрых воинов, что сумели дать варварам бой! За военную хитрость и стратегическую мудрость! Пьём! — толпа хохотала и ревела от восторга. И страшные ночи паники, когда они прятались по подвалам и чердакам, сменились осознанием безнаказанности. — Русы понесли такой урон, что уже никогда не оправятся!

— Смерть захватчикам и завоевателям! — покатились по площади веселые крики. — Долой Россию! Долой Романовых! Убили одну суку — перебьём и остальных!

— Пьём! — выкрикнул один из заводил и, подняв кружку, скосил глаза на подкладку пиджака, где мерцало изображение с миниатюрной камеры.

Император приказал зафиксировать всех. Значит — всех.

Вначале отсутствие действий показалось тупой прихотью убитого горем юнца. Но чем больше проходило времени, тем более безнаказанными себя чувствовали бойцы ППА. Они вылезли из своих щелей, начали собираться по барам, затем на улицах, и вот теперь праздновали на главной площади Таллина.

И пусть к ним присоединяются халявщики, которые просто хотели попить пива за счёт празднующих повстанцев. Но они тоже горланят: «Смерть русне!». А значит, никто не станет разбираться, сделали они что-то ещё или нет.

А срок… Срок скоро выйдет.

Петроград, Зимний дворец.

За последние сорок дней я провёл с семьёй больше времени, чем за полгода. Хотя и раньше мы виделись каждый вечер, но тут были вместе круглосуточно. И даже Мария, чья ледяная ненависть переполняла супругу, сделала над собой усилие и не стала дергаться раньше времени. Ведь мы не только оплакивали потерю — мы готовились.

Но вместе с тем играли с детьми, читали им сказки, я занялся энергетикой всех троих. И нашей с супругами. Это было тяжёлое время, и тем удивительнее, что Яночка переживала его совершенно по-детски. Она тянулась к Ангелине, которая была с ней с первого дня рождения, но то и дело замирала, озираясь по сторонам, словно искала маму.

Возможно, она была ещё слишком мала, чтобы понимать, что произошло. Возможно, так сработали естественные природные механизмы, ведь человечество осталось всё теми же приматами, которые миллионы лет теряли близких, оставаясь в своей стае и приспосабливаясь. А может, сработали мои манипуляции с её чакрами.

Когда наши дети вырастут, они станут сильнейшими одарёнными планеты, и при этом резонанс не станет для них проклятьем или единственным путём. Но чтобы они смогли вырасти, мы должны обеспечить им спокойное и надёжное будущее. Даже если придётся пролить реки чужой крови.

— Мне придётся уехать и забрать с собой флагман. И я не знаю, сколько продлится эта операция, — в очередной раз объяснял я супругам ситуацию. — А потому остальные ордена, вместе с войсками, должны остаться у столицы.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки! — жёстко ответила Мария. — Я помню твоё обещание и не буду его нарушать. Но если они не пойдут нам навстречу, считаю себя свободной от любых ограничений. Ты сам сказал: «Теперь никаких правил!»

— Она права, — сказала Ангелина до того, как я успел возразить. — Они должны заплатить за всё, что сделали.

— И они заплатят, — твёрдо ответил я. — По справедливости.

— Было бы неплохо, но главное, чтобы заплатили, — не согласилась Мария. — И чтобы проследить за этим, я полечу с тобой.

— Нет. Я справлюсь сам. Люди должны видеть, что их правитель блюдет своё слово. Они ждут этого. И аристократы, и простой народ.

— Ты не должен прославиться Александром «кровавым» или Александром «мстительным», — возразила Ангелина. — Не для того ты столько времени напрямую был связан с целительством и церковью. Пусть на себя этот грех возьмёт Мария.