Ведь я и вправду ненавидел этих тварей, устроивших нам ловушку. Был раздражён их беспомощностью и назойливостью. И был в ярости от их нападения. Хотел выжечь здесь всё, покончив с ними как можно скорее. А потому не жалел ни силы, ни собственного здоровья, психического, и это давало яркие плоды в виде десятков выжженных зенитных установок и пепла, который оседал на месте вражеской пехоты.
Но по какой-то причине чувство опасности никуда не делось, наоборот, оно с каждым мгновением всё возрастало, становилось ощутимее, аж в груди начало щемить. Со мной такого не было… да, пожалуй, что никогда. Даже когда меня в первый раз пытались убить, когда похищал безликий, и я оказался в сердце Тунгусской зоны.
А тут. Нет, страшно мне было и раньше, не боятся только полные идиоты или психи, но так тоскливо и болезненно, до с трудом сдерживаемых слёз — впервые. А главное, я никак не мог определить источник угрозы.
Даже когда один из ангаров у меня за спиной разлетелся, и меня залило огнём из спаренных пушек зенитки, я испытывал скорее раздражение. И чтобы не выпадать из боя, чуть подавил эмоции, бросив себя вперёд. Огненный меч взвился в воздухе и с лёгкостью перерубил броню, от взрыва боекомплекта я укрылся за щитом, а в следующее мгновение меня накрыло. Я даже не сразу сообразил, что происходит.
Откуда-то из недр тёмного ангара вылетело несколько снарядов, и я привычно закрылся от них щитом, вот только они его с лёгкостью пробили, лишь чуть-чуть изменив траекторию. Разогнанное до предела восприятие и истинное зрение позволили мне уклониться в последний миг, и взрывы прозвучали уже у самой брони, по которой ударили осколки.
— Ты ещё что за дрянь?.. — проговорил я просто для того, чтобы услышать собственный голос и прийти в себя.
Камеры уже откалибровали изображение, совместив разные диапазоны и убрав темноту в помещении. Вот только то, что я видел, не укладывалось ни в какие рамки. Это был не привычный танк-зенитка. Не резонансный доспех, пусть даже гигантский, нет. Передо мной была какая-то странная пародия на китайских боевых роботов: бочка на двух кривых ножках и приделанные по бокам манипуляторы с оружием. И от неё исходила явственная угроза!
Следующий выстрел из сдвоенной пушки я снова попробовал принять на щит, но заранее метнулся в сторону и уже не удивился, когда снаряды разбили конструкт, будто он был не из инопланетной материи, воплощённой в нашем мире силой резонанса, а из обычного льда. Стальные болванки прошили его насквозь, разбив вдребезги, и взорвались в нескольких метрах позади, а я уже прыгнул на противника, резко меняя траекторию на каждом шаге.
Рывок, двигатели взревели, снаряды пролетели мимо, встроенный в левую руку-манипулятор шестиствольный пулемёт начал раскручиваться, но напоролся на мой щит. Я же, уже будучи рядом, отскочил от выстрела, выпущенного в упор. Бомбочка налетела на струю пуль и рванула в метре от противника, не причинив ему никакого вреда, хотя по всем ощущениям она должна была разорвать его на части.
А в следующее мгновение мне стало не до аналитики. Что бы это ни было, оно отлично справлялось с конструктами и одновременно обладало подавляющей огневой мощью. Пули и снаряды сыпались на меня не переставая, не давая даже мгновения на передышку. Все мои конструкты он сбивал ещё на подлёте, и становилось понятно, что я проигрываю. Проигрываю в поединке впервые за чёрт знает сколько времени!
Я от неожиданности даже вспомнил, что, вообще-то, кроме конструктов у меня с собой есть пушка, и в ту же секунду перебросил её со спины в руки и открыл огонь прямой наводкой. Здоровенное дуло ухнуло, выплюнув снаряд, предназначенный для уничтожения крупной бронетехники. Пули орудия ПСО, размещённого на плече устройства, несколько раз безрезультатно ударили по стальной болванке, а потом она замерла в нескольких сантиметрах от корпуса противника.
Всего на мгновение, меньше секунды, все пушки этого металлического уродца замолчали, ведь ему пришлось вывесить собственный щит, но мне хватило этого, чтобы заметить, а главное, продумать встречную стратегию.
— Кушай, не обляпайся, — довольно усмехнулся я, посылая один снаряд за другим.
Два, десять, пятнадцать. Пушка грохотала. Дуло дымилось от перегрева, но я заставил противника замолкнуть и подобрался ближе, почти в упор. И в последнее мгновение резким манёвром ушёл ему за спину, одновременно создавая меч.
Пылающий синим пламенем клинок врезался в щит, вспорол его, прошёл глубже, отсекая один из манипуляторов, а затем чувство опасности взвыло, заставив меня отпрыгнуть в сторону. Взрыв снёс крышу ангара вместе с двумя стенами, а ударная волна, сопровождающаяся выбросом резонанса, смела подставленные щиты, и простой, и ледяной, а осколки изрешетили корпус моего доспеха, уничтожив несколько камер.
На месте стального уродца, который не прошёл бы ни в одни двери, осталась большая яма и сиротливо валяющийся манипулятор, который я ему отсёк. А ещё, прямо за тем местом, откуда он меня атаковал в начале, остались обломки какого-то довольно крупного устройства — торчащие во все стороны покорёженные провода и трубки.
— Немедленно! Архангел, группа штурм, ответьте немедленно! — в ту же секунду раздалось в динамиках брони.
— В чём дело? — спросил я, отбиваясь от атак с нескольких направлений. Ведь как только взрыв смёл стены, я оказался на открытом пространстве, чем и воспользовались враги. К счастью, они были обычными людьми, а не этим непонятным монстром.
— Слава богам!.. — выдохнула Ольга. — Ваше величество, срочно возвращайтесь на борт. Вылетевшее за пределы глушения судно получило сигнал бедствия. Похоже, нас обманули, выманили в…
— Короче! — не выдержав, рявкнул я.
— Флотилия повстанческой польской армии уже у столицы! — выдала Вяземская, и у меня свело скулы, и начали трещать зубы. Вот откуда эта чёртова тоска! Вот почему так погано на душе!
— Подготовьте мне флаер, немедленно! Я не собираюсь плестись вместе с остальным флотом, пока там идёт бой! — приказал я и с новой силой обрушился на врагов.
Льда не осталось, только пламя. И в этом яростном пламени они горели, превращаясь в пепел, оставляя после себя только выжженные тени на камнях.
— Снижаемся, всем орудиям огонь по готовности. Никого не жалеть, расчистим его величеству дорогу! — приказал Таран, и в следующее мгновение снаряды посыпались с небес непрекращающимся дождём. То, что мы пытались сохранить, для исследования исчезло за считаные секунды. Все строения, каждый свежий кустик, под которым мог скрываться враг, превратились в труху.
Канонада длилась минуты, но меня уже не волновало, что будет с повстанцами. Обманули ли их или они сами себя, затащив нас в эту ловушку, но она станет для них могилой. Подхватив единственную уцелевшую деталь от противника, манипулятор с пушкой, я использовал ранец, чтобы влететь в раскрытый шлюз линкора.
— Флаер уже готовят, пятый причал. Вы сможете поместиться в него в вашей броне? — спросил офицер, дежуривший у доков.
— Если нет, просто выкину кресло, — спокойно ответил я.
Места и в самом деле оказалось недостаточно. В двухместный лёгкий перехватчик я уместился с трудом, выкинув лишнее, вроде кресла со спасательной катапультой. Никакого удобства, но сейчас это было абсолютно не важно. Если бы можно было просто сесть на ракету верхом, я это сделал бы.
— Полный доклад, связь со штабом! — приказал я, вылетая из шлюза на максимальном возможном для аппарата ускорении.
Но просто лететь молча, не было никакого смысла — больше, чем заложено в турбины, я не выжму. К сожалению. Даже сжигая огненным щитом воздух перед носом судна, чтобы разрядить его, я получал лишь минимальное ускорение. Увы, те несколько часов, которые преодолел флагман, я мог сократить лишь до сорока минут. Не меньше. А значит, нужно было использовать время по максимуму и прилететь уже полностью готовым ко всем неожиданностям.
— Связь с Петроградом прерывается, надёжной связи со штабом нет. Из обрывочных сведений следует, что флот польской повстанческой армии прошёл на сверхнизкой высоте, избегая населённых пунктов, по территории Литвы, Латвии и Эстонии, выйдя прямо к Петрограду. Скорее всего, их координировали с земли и пропустили.
