— Доброе утро, господа, — хрипло проговорил совершенно не выспавшийся Кришьянис.

Его коллеги по партии выглядели ничуть не лучше. Кроме отвратительно бодрого и весёлого русского, который ради антуража пришёл с чемоданом, в пляжных лёгких штанах и поло.

— Вижу, вы не воспринимаете игру всерьёз.

— Отнюдь. Я, наоборот, полностью вжился в роль. Чего и вам желаю, — проведя кончиками пальцев по полям шляпы, ответил Таран. — Вспомните, что вы военный и глава штаба заодно. И в случае измены вас просто прикончат на месте. Так что исполняйте предписания так, как можете.

— А вы пока будете находиться в отпуске? — с сарказмом спросил Карл.

— Естественно, господа. Пока меня не вызовут и не дадут задачу, — Бурят хмыкнул, раскрыл привезённый чемодан и достал складной пляжный стул. С явным удовольствием он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу.

Надо сказать, когда ему посоветовали так себя вести, он даже растерялся, а теперь начал получать истинное удовольствие. А как смеялась Оля, когда готовила ему этот отпускной гардероб! Пожалуй, ради таких моментов и стоит жить.

— Ладно, вскрываем пакеты, — нервно дёрнув щекой, проговорил Карл. Шуршание бумаги на несколько секунд заполнило помещение. — Финны просят о широкой автономии, взамен пообещав навсегда остаться нейтральной стороной.

— Вот же предатели, — сжав кулаки, прошипел Райнис. — Решили продать остальных ради подачки?

— Это лишь игра, — напомнил Карл.

Вот только письмо перед ним было составлено абсолютно официальное. Даже подписи были на месте. И не его соперников по игре, не посла Мышкина, а инициативной группы, во главе с ярым оппозиционером и партизаном… нехорошее письмо, заставляющее думать, что оно настоящее.

— Ладно, что дальше? — выхватив пакет с документами, спросил Райнис и прочёл сам. — Разведка докладывает, что в Литве продолжаются беспорядки. Африканский корпус столкнулся с бежавшими польскими бойцами… Что за бред, не может такого быть. Никто бы не допустил такого в реальности.

— Да-да. Вот африканским беженцам, получившим оружие, есть разница, против кого воевать, — хмыкнул Таран. — Вы ещё скажите, что они добровольно пойдут в польскую пустошь, чтобы там сражаться против организованной армии.

— О, наши военные действия тоже оказались не слишком успешными. В бою был потерян… один корвет. Противник судов не потерял! — довольно прочёл Райнис. — Но отошёл к границе Латвии, где столкнулся с африканскими… да что же это такое, они вообще не понимают, что творят?

— А может, наоборот, понимают слишком хорошо, — мрачно заметил Карл, перейдя к карте. — Польская повстанческая армия объявила о создании нового независимого государства, включающего части Малороссии, Венгрии, Румынии, Молдовы… похоже, по сценарию они собирают свои исторические земли, не собираясь сталкиваться в полноценных сражениях с силами России.

— Но у нас же договорённости. Им предоставили оружие, чтобы они стали ударным кулаком против империи зла! — не выдержав, крикнул Крищьянис, на что остальные промолчали, лишь некоторые позволили себе эмоции, покачав головами.

Штаб Центрального военного округа, возглавляемый Леонардом Цикулесом и Николя Гайденом.

— В соответствии с вашими приказами — не усердствовать и действовать предельно осторожно — эскадры с первой по третью совершили манёвр уклонения и нанесли несколько чувствительных… — адъютант, приставленный к Леонарду и Николя, пояснял, что написано в полученных утром документах, и это совершенно не улучшало их настроения. По сценарию они должны изобразить патриотов, то есть не могут отдать войскам приказ сдаться или бездействовать.

Было решено выбрать стратегию минимального вмешательства, чтобы формально соответствовать задаче. И вот результат. На карте и в цифрах. Погибло пять тысяч российских солдат. Тридцать две тысячи ополченцев и пятнадцать тысяч мирных протестующих. И всего за неделю.

Надежда на то, что русские не станут применять оружие массового поражения против гражданских, не оправдалась. Они начали бить сразу по всем фронтам из орудий с максимальным радиусом поражения. А потери среди людей списывали на то, что враги прикрываются ими, словно живым щитом. То есть именно они по правилам войны, совершают военное преступление, а не русские, убивающие гражданских десятками тысяч. Но самое чудовищное — эффективность бомб не подлежала сомнению. Об этом говорили видео и отчёты с мест.

— Мы должны остановить эту бойню, — мрачно проговорил Леонард, когда адъютант разместил на доске очередную обновлённую цифру погибших.

— Вы абсолютно правы. И для этого требуется совершить решительный удар и обезглавить бунтовщиков, — тут же откликнулся адъютант. — Как только восстание будет подавлено, выжившие смогут вернуться к нормальной жизни, как было до его начала.

— Это бред, — Николя поднял на него тяжёлый взгляд. — Хотите сказать, что единственный способ всё это закончить — победить?

— Или проиграть, — пожал плечами адъютант. — Но это вряд ли возможно, учитывая вводные.

Штаб Литовской губернии, возглавляемый премьер-министром Морозовым.

— Лига Наций сожалеет о случившемся и предлагает пополнить боеприпасы, чтобы мы могли сражаться во всю силу, — хмыкнул Пётр, отложив письмо так, чтобы оно словно невзначай попало второй половине делегации Литвы. — А ещё хотят прислать около двухсот тысяч беженцев из Африки, чтобы они помогли нам со строительством защитных сооружений.

— Это не худший вариант, — осторожно проговорил один из литовцев.

— Конечно. Конечно! — чуть не смеясь сказал Пётр. — То есть вас не смущает, что вместо ста тысяч, творящих беспредел чёрных у нас под боком, будет триста тысяч? Вперёд идти они отказываются, назад возвращаться тоже. Заняли самые плодородные земли и, кажется, начали там отстраиваться, вырубая лес под свои нужды.

— Это недопустимо! Они должны были помочь нам с отражением агрессии, а не захватывать наши земли! — горячо возмутился сидевший до этого тихо секретарь Йонаса Кудирка. — Мы должны немедля выставить их!

— У нас не хватит сил, чтобы противостоять африканцам, полякам и русским одновременно, — недовольно проговорил Пётр. — Нужно выбрать кого-то одного.

— Русские, по крайней мере, не претендуют на наши земли. Они где-то далеко, а здесь… союзнички, — морщась проговорил литовец. — Нужно идти на компромисс, просить автономию и поддержку.

Штаб Остзейского края, возглавляемого адмиралом Суворовым.

— Разведка докладывает, что несмотря на бездействие большей части армии России, в стране начало собираться народное ополчение. Это те же люди, что участвовали в войне за Рубеж. Православные бойцы, умеющие обращаться с оружием. Несколько десятков дворянских фамилий и церковь.

— И сколько в сумме? — поинтересовался Мирослав, потерев переносицу. Он уже не стремился лично зачитывать каждый документ и всё больше отходил от роли командующего. Об этом попросил император — дать бразды правления латышам и эстонцам, чтобы они сами прочувствовали нарастающие проблемы.

— Двадцать тысяч, плюс-минус. — Адъютант недовольно поморщился, перелистывая бумаги. — Полноценный военный корпус с дальнобойным вооружением.

— Вы не улавливаете главного, господа. Эти люди не подконтрольны императору, и действовать они будут на свой страх и риск. А значит, он за них не в ответе. И если начнётся резня, остановить он её не сможет.

— Это же его подданные! — возмутился помощник Хурта.

— Ну так и вы тоже его подданные, — мило улыбаясь, проговорил Суворов, и все в кабинете притихли. — Решайте сами, что дальше делать. Но я бы просил о защите.

— Точно! Мы должны просить Лигу Наций о помощи! Они обещали предоставить флот! Так что нужно немедля послать за ними! — воодушевлённо начали наперебой говорить оппозиционеры, а Мирослав лишь ухмылялся, наблюдая, как они строчат письма.