— Откройте лишь нижние чакры и всегда будете дышать именно так, — улыбнулся я и кивнул в сторону арены. — А теперь вперёд, и не посрамите своего учителя.

— Бейся в полную силу! — приказала Линью, и боец покачал головой, тогда она раздражённо топнула ножкой. — Уважай меня, не жалей и бейся!

А в следующую секунду их силуэты размыло от скорости движения. Что тут можно было сказать? Это было красиво. Одна школа, примерно один уровень владения. А благодаря моей энергии, закачанной в меридианы и чакры девушки, ещё и одинаковая скорость и сила. Длилось это не долго и закончилось так же внезапно, как началось. Оба противника вернулись на исходные и поклонились друг другу.

— Только не говорите, что опять ничья, — недовольно пробурчал Таран.

— Увы, она проиграла, — констатировал я. — Хотя было на тоненького, но у неё от удара раскололся шлем. И не забывайте, что она не умеет и не применяет конструкты, вообще.

Вот тут всех проняло. Даже Таран со своим соперником справился лишь благодаря щиту и прессу. А тут такой результат на голой энергии.

— Это было крайне познавательно, благодарю, — поклонилась Линью, выйдя с арены. — Вы вернули мне не только самообладание, но и веру в достойное будущее.

— В таком случае давайте заканчивать, устроим последний поединок, чтобы счёт сравнялся, — сказал я, но принцесса покачала головой. — В чём дело?

— Боюсь, наш боец совершенно не готов к схватке с вами не после того, как мы раскрыли все карты, — сокрушённо сказала Линью. — Мы признаём своё поражение.

— Ну уж нет. Вы столько готовились. К тому же я знаю, и для меня вы припасли нечто особенное. Мы должны это сделать.

— Знаете? — девушка даже замялась на секунду. — Но…

— Я настаиваю.

— Хорошо. В таком случае мы просим, чтобы поединок был в доспехах и полном снаряжении, — собрав волю в кулак, проговорила принцесса.

— Отлично. Просто превосходно. Но не думаю, что мне понадобится Архангел.

— Теперь уже я настаиваю, ваше величество. Мы не хотим вам навредить.

— Хм, это становится интересно. Хорошо, — кивнул я, и через несколько минут уже облачался в золочёный доспех.

Круговое бронирование, позволяющее выдержать одиночное попадание из пятидесятимиллиметровой пушки. Двенадцатизарядный гранатомёт, в котором реактивно-бронебойные ракеты были заменены на резину, и всё. Ну, может, ещё крылья за спиной, но это лишь кусочек самолюбования и пафоса.

Основным же моим оружием были конструкты, из которых я с лёгкостью составил внешний контур доспеха.

— Начинайте! — скомандовала китаянка.

Но противник никуда не двинулся, даже оружия не вскинул. Вместо этого мне на плечи будто рухнула бетонная плита. Все конструкты разом лопнули, а я почувствовал, как сама чакра звука идёт в разлад.

— Сдаётесь? — раздался вопрос из динамиков, но я лишь усмехнулся.

Это было забавно. Крайне забавно. Ведь я уже чувствовал подобное, и не раз. Вот только тогда резонатор Краснова действовал на диссонанс, разрушая щиты и конструкты Пожирателя и его тварей, а теперь вот и на мои. Наверное, будь я чистым одарённым, тут же пришлось сдаться, сложив оружие, ведь и двигатели брони стихли, и крылья за спиной погасли, но я никогда не был обычным.

Энергия души хлынула вниз, заполняя чакру третьего глаза, эфира, воздуха, звука, огня, воды и земли. По очереди, но быстро, словно водопад обрушился на череду детских ведёрок, выплёскивая силу через край.

И я отпустил эту энергию, преобразовывая её в конструкт. Ледяная скорлупа мгновенно закрыла меня от врага, и что характерно, не разрушилась, пока враг не догадался открыть огонь из всех стволов. Два попадания, десять, сто, и вот уже лёд, потерявший основу, трескается и разлетается на куски.

Но этих секунд мне достаточно, чтобы вернуть контроль, перенастроить собственное звучание и тут же ударить.

Огненная волна смела воздушные дроны, спалила верхний слой стали на штурмовом щите противника, и развеялась, только дойдя до противоположной стены. Признаюсь, смотреть на то, как горит металл и песок, было удивительно и весело, но я не стал на этом останавливаться.

Руку в сторону, и вот в ней появляется пылающий синим пламенем меч, с лёгкостью разрезающий сталь и композиты. Уполовиненный щит рухнул на песок, вместе с манипулятором, удерживающим его, и в тот же миг на меня обрушилась длинная, кажущаяся бесконечной пулемётная очередь.

Я выставил перед собой линзу щита, и она немедленно начала покрываться сетью трещин. В то же время откуда-то сзади ударила собака, она бегала из стороны в сторону, маневрируя и мешая прицелиться, и обстреливала меня короткими очередями. Вот только все её пули собирались в крохотном ледяном мешочке, повисшем на стволе.

Миг, и противник сменил тактику. Прыгнул в сторону, разом на несколько метров, и с его брони полетели цилиндры гранат. Неприятно, наверное, когда твои гранаты тут же вмораживает в пол. Вместе с дронами-минами, которые я накрыл конструктом в ту же секунду, когда они отпрыгнули от китайца.

Но он не сдавался, метался, пытаясь меня достать хоть чем-то, стреляя из всех стволов и отчаянно маневрируя. Ровно до того момента, как за моей спиной раскрылись крылья, и я ударил ими, рванув вперёд. Краткий миг, буквально секунда, и вот я уже прижимаю пылающее лезвие у горла противника.

— Сдаётесь? — громко поинтересовался я.

— Да! Да ваше величество! — тут же ответила Линью, и боец выпустил обрубленный автомат из рук. Я развеял все конструкты, но лёд так и остался лежать. Ведь овеществлённые в стихии конструкты просто становились частью нашего мира. Я отступил на шаг и кивнул, чуть наклонившись в сторону китайского спецназовца. В ответ же он склонился по пояс, прижав перед собой кулак к раскрытой ладони.

— Вы тоже отлично сражались, — сказал я, выходя к остальным. — Это было очень познавательно. Спасибо вам за науку.

— Вам спасибо, ваше величество, — поклонилась мне принцесса. — Позволите задать вопрос?

— Как мне это удалось? — хмыкнув, предположил я. — В этом нет ничего хитрого. И вы, и каждый в первой роте, кто сумеет получить свою стихию, сможет так же.

— Мы научимся сопротивляться такому? — удивилась принцесса, но я лишь кивнул. — Ещё раз благодарю за науку. Если позволите, нам нужно прибраться и привести себя в порядок.

— Всем нам, безусловно. Встретимся на следующем занятии, — ответил я, выбираясь из архангела.

Китайцы тут же направились на арену, где тщательно собрали останки всего оборудования, до которого сумели добраться. Я же позвал своих парней и отправился восвояси. Только для того, чтобы через пятнадцать минут мы сидели в зале малого совета и на нескольких экранах рассматривали со всех сторон наши схватки.

— Ушли, отлично. Ночью прогрейте полигон строительными фенами и достаньте из-под песка мины. Там должно быть как минимум две. Краснов их изучит, — сказал я, когда китайцы сдались и, не сумев найти замороженных мною дронов, ушли восвояси. — Все поняли, что произошло?

— Они сделали мобильные резонаторы Краснова, — хмуро глядя на экран, произнёс Таран. — Да ещё и настроили его на разрушение конструктов.

— Это катастрофа, — сухо заметил Пётр Морозов, присутствовавший тут же. — Если они смогут делать снаряды и дроны с таким резонатором, против них будут абсолютно бесполезны любые корабли.

— Придётся сбивать их на подлёте. Радиус действия у резонатора, как обычно, не больше двухсот метров. И чем дальше, тем он должен быть крупнее, — сказал Краснов, которого выцепили по видеосвязи. — Наверное, я мог бы создать броню, защищающую от подобного излучения.

— Не майся дурью, тогда наружу не выйдет ни один конструкт, а против стихийных он совершенно бесполезен. И был, и будет. У них принципиально иная природа — то, что уже воплощено, невозможно развеять.

— В таком случае ваше обучение становится не просто важным, а жизненно необходимым, — заметил Мирослав, уже отсмотревший видео. — А нам лишь остаётся надеяться, что мы будем готовы раньше врага.