— Вспышка снизу! — неожиданно крикнул офицер наблюдения, и расслабившийся было Суворов влил все силы в конструкт. Сработал на автомате, и только это спасло, ведь снаряд рванул в десяти метрах под днищем, у самых маршевых двигателей.

— Откуда идёт стрельба? Найдите этого придурка! — рявкнул он, с запоздалым облегчением понимая, что сил хватило. — Всем ведущим спасательную операцию, там какой-то неадекват открыл огонь.

— Видим, — раздался мрачный голос Гранитного канцлера. — По нам тоже. Внимание вражескому флоту, вы открыли огонь по кораблям Римской империи германской нации, немедленно сдавайтесь!..

— Огонь на подавление! Старайтесь не задеть гражданских! — командовал Константин, а сам прекрасно понимал, что различить в толпе ополченцев и гражданских невозможно. Но также он понимал, что если не отдаст его, после королеву Калиму будут обвинять в убийстве собственных граждан, пусть и другой национальности.

— Что у тебя? — послышался голос в наушнике, и князь тут же нажал на кнопку.

— Помощь не помешает, они пробились к окраинам и рушат кордоны.— Значит, с зачисткой не выйдет? — спросил Роман. — Зараза!.. И ведь надоумил кто-то этих уродов.

— Мы это выясним. И припомним, — пообещал Багратион, вглядываясь в проходящий чуть в стороне бой.

Конечно, как и любой боярин Российской империи, Константин умел драться, хоть не сказать, что любил. И если бы понадобилось, немедля вступил в бой, он для этого и надел доспехи. Но противников было слишком много, они оказались рассредоточены, и теперь приходилось удерживать ключевые точки, чтобы не дать им взять контроль над городом.

Наверное, император сам бы ринулся в бой, успевая одновременно быть в десятке мест и уничтожая бунтовщиков пачками, но Константин давно понял, что в одиночку войну не выиграть и сейчас грамотно руководил обороной. Всё же сохранить почти миллионный город при сотне тысяч нападавших не так просто. Даже после призыва большая часть граждан решила отсидеться по квартирам. Повезло, что вообще удалось собрать хоть какие-то вооружённые силы, ведь герцог Саксонский призывал бойкотировать приказы узурпаторов.

— Отходим на позицию над городом, — неожиданно сказал Роман.

Константин невольно поджал губы. Это плохо. Если они не смогли уничтожить вражеские эскадры, бои продолжатся в жилых районах.

— Сколько удалось уничтожить? — на всякий случай поинтересовался он.

— Парочку, но вывели из строя больше. Правда, там много сил и не нужно было, они сами при жёсткой посадке пострадали, большинство даже не успело выпустить шасси, и те, кто смогли, всё равно сидят на пузе. В ближайшее время они никуда не полетят, — обрадовал товарища Суворов-младший.

— До города они достанут? — уточнил Константин.

— Не в ближайшее время. У тех, кто мог, башни в нижней полусфере, смотрят в землю, — уточнил Роман, параллельно отдавая команды экипажу. — Мы выжаты, есть место для передышки?

— Садитесь на главной площади. Мои люди сменят инженеров на постах, а ваши ПСО окажут нам поддержку на улицах.

— Неплохой вариант, скоро будем, — прокомментировал Роман, и через пять минут над дворцом с гудением пронеслись дюзы двигателей.

Константин старался успокоиться, как показывал Александр: короткими, неглубокими медитациями, которые можно было выполнять хоть в пылу боя. И это помогало, ведь остальные нервничали куда сильнее, а уж молодая королева и вовсе не знала, куда себя деть, то ревя, то требуя немедля её эвакуировать.

Естественно, он не мог позволить им бежать сейчас, когда флот противника оказался нейтрализован, хоть и не разбит. Абсурдная ситуация. Они словно сели на мель, всё ещё опасные своими пушками, но не способные продвинуться дальше. Но главное — это выиграло не только время, но и стратегическую инициативу.

Вооружённые стрелковым оружием, переделанными бензиновыми автомобилями и небольшим количеством бронетехники бунтовщики трижды пытались штурмовать дворец, и каждый раз откатывались, неся гигантские потери, ведь артиллерийские суда с лёгкостью расстреливали врагов, прикрываясь за надёжными щитами.

Когда же наступательный порыв противника утих, в дело вступили отряды Константина. Он набирал их среди обнищавших бояр и дворян, которых Александр собирался лишить всех титулов, под обещание сохранения статуса и получения плодородных земель, в том числе у моря.

А мотивированные и умеющие лишь сражаться люди — это страшное оружие. Бунтовщиков вымели из города кровавой метлой меньше чем за сутки. Ещё два дня понадобилось, чтобы отбросить их от столицы и перерезать линии снабжения. Не в силах сопротивляться резонансным доспехам и флоту, они были вынуждены бежать, бросив снаряжение и пленных.

Увы, проигравшие не отличались мягкосердечием и порядочностью. Тех, кто остался жив, было тяжело привести в чувство. Их избивали, насиловали, отобрали всё, включая форму и крепкую одежду, а девушек и вовсе чаще всего оставляли голыми. Почему не убивали? Кто-то всё же сумел сбежать, другие уговорили бросить их, третьи…

Главное, что они сохранили свои жизни, и теперь у Константина было больше пятисот пленных офицеров из Лиги Наций. Он уже прикидывал, что может с ними сделать, на кого или на что поменять, но, когда на связь вышел представитель Лиги, его запрос поставил Багратиона в тупик.

— Вы должны немедля передать нам суда Лиги, в противном случае вам будет объявлена война! — заложив руки за спину, проговорил герцог Ланкастер, позади него маячил король Людовик.

— Так это были ваши суда? С удовольствием передали бы, но, к сожалению, корабли разбились, — сделав скорбное лицо, проговорил Константин. — Мы допустим на территорию нашей страны группу ваших инженеров, которые убедятся в моих словах, а после вы выплатите выкуп за свой металлолом и только потом сможете его забрать.

— Вы требуете у нас деньги за наши суда? — с угрозой в голосе спросил герцог.

— И за ваших офицеров. У меня тут пять сотен тех, кто выжил после падения и плена у поляков. Если хотите получить их живыми, давайте обсуждать варианты.

— Вы удерживаете наших граждан в заложниках? Совсем страх потеряли? — теперь угроза была уже явной. — Стоит нам только пожелать и…

— Не сотрясайте зря воздух. Лига Наций послала сюда половину своего флота, и он по какой-то причине, непонятной для нас, не вступая в бой с нашими силами, рухнул, — с сочувствием вздохнув, развёл руками Багратион. — Мы очень хотели бы знать причину, а потому уже подготовили техников и…

— Приблизитесь к реакторной — умрёте! — не сдержавшись, рявкнул герцог, и Константин хмыкнул.

— Пока мои инженеры не проникали на борт, но не могу сказать этого про поляков, бандитов и прочих отщепенцев, которые захватили корабли и убили большую часть выжившего экипажа.

— Вы ответите за каждого погибшего по вашей вине, — мрачным тоном произнёс Ланкастер. — Если хоть одна пломба на реакторах наших судов будет сломана, вас не спасёт даже покровитель. Инженеры прибудут в течение суток.

— Нет, — ответил Константин до того, как потянувшийся к аппарату герцог успел положить трубку, и тот замер, ошарашенный услышанным. — Пока мы не получим компенсацию, ни о каких инженерах не может быть и речи. Но если вам не интересны пленные и ваше оборудование, можете попробовать.

— Хотите войны со всей Лигой? — прищурившись спросил Ланкастер.

— Хотите потерять остатки флота? — с широкой улыбкой ответил вопросом на вопрос Багратион. — Его императорское величество Александр молод и отходчив, но творит настоящие чудеса, которые могут быть необъяснимы на первый взгляд.

— Значит, война… — поджал губы герцог.

— Ну если вам так угодно, то можете попробовать, хотя я лично предпочёл бы договориться. Жду ваших предложений по компенсации в течение трёх часов, — не дожидаясь, пока Ланкастер продолжит угрожать, Константин повесил трубку. Не прощаясь и не давая возможности ответить. Это было грубым нарушением протокола, но иначе он поступить не мог.