Горящая на потолке лампа растворялась в плотном сером воздухе. Казалось, что не туман, а вода затопила их дом до самой крыши и здесь больше нечем дышать. Аня нашла Лешу на диване, лежащим с закрытыми глазами. На его животе уже погас ноутбук. Аня подскочила к нему и потрясла за плечо:

— Леша, проснись, нам надо уезжать! Я по дороге все объясню, бери Льва и бегом в машину!

Муж с трудом разлепил веки, посмотрел на нее, будто не узнавая, приподнял голову и сразу опустил обратно.

— Ань, — заплетающимся языком сказал он, — прости, я дурак, ляпнул глупость.

— Это неважно, Леша, вставай, мы уезжаем!

— Мне плохо. — Он с трудом говорил. — Прости, мне плохо. Я пытался скорую вызвать, они решили, что я пьяный… Я не пьяный, что-то не так. Пожалуйста, вызови скорую.

Аня тупо посмотрела на пустой контейнер на столе, пахнущий пирожками, открытую и начатую бутылку шампанского рядом. Не думая ни о чем, она перекинула руку мужа на плечо и приподняла его, но он сразу упал обратно. Ключи, сначала взять ключи от машины. Она бросилась в спальню, ударившись щиколоткой об косяк, не обращая на это внимания, открыла ящик тумбочки, достала ключи, положила в карман, вернулась к мужу и продолжила его поднимать.

— Леша, ты должен встать, — закричала она. — Мне плевать как, я не смогу тебя донести до машины. Вставай, мы едем в больницу!

От ее криков он немного зашевелился, смог передвинуть ноги, Аня подняла его, и они вдвоем пошли к двери. Леша висел на ней почти всем весом, она боялась не выдержать и упасть, продолжала его тащить, повторяя про себя: «Еще один шаг, еще один, мы дойдем».

Чудом они вышли на веранду и грохнулись на ступеньках. Углы распороли кожу, она почувствовала, как на коленях выступает кровь.

— Извини, — пробормотал Леша и попытался отползти в сторону.

— Ничего, — сказала Аня. — Я в порядке. Сейчас.

Она выбралась из-под его тела, побежала к машине, открывая ее на ходу, забралась внутрь и поехала к крыльцу задом, с открытой дверцей, вывернув голову, глядя только назад, боясь в тумане переехать лежавшего в грязи мужа. Бампер протаранил бок веранды, дерево хрустнуло, кажется, перила сломались. Аня выскочила из машины, схватила Лешу за плечи и волоком потащила по грязи к машине. Он пытался помочь, перебирал ногами, отталкивался, кое-как ему удалось привстать и схватиться руками за заднее сиденье.

— Залезай в машину, мне плевать, как ты это сделаешь, залезай, — закричала Аня и бросилась обратно в дом.

Мальчик лежал все в той же позе, что и два часа назад, отвернувшись к стене. Она схватила его за плечо и почувствовала, что он холодный, как камень или как девочка в усадьбе Астафьевых, решила об этом не думать, но сквозь туман и отчаяние все равно пробивались мысли: что живой человек не может быть таким холодным, что его голова странно болтается из стороны в сторону, что обычно он ворочается, а она нашла его в той же позе, что и два часа назад.

Аня принесла его на руках к машине, обрадовавшись, что Леша смог забраться внутрь и сидел на заднем сиденье. Она положила мальчика к нему головой на колени и посмотрела на мужа. Глаза закрыты, голова откинулась назад, на лице застыло странное — слишком умиротворенное — выражение.

— Леша? — прошептала она. — Леша, проснись.

Она взяла его за плечо и потрясла. Голова мужа безвольно выпала из подголовника и глухо ударилась о боковое стекло. Аня попятилась от машины, по-прежнему стараясь не думать, не думать ни о чем. Она согнула ноги Льва в коленях, загнав их поглубже на заднее сиденье и захлопнула дверцу.

— Все нормально, — сказала она вслух сама себе. — Мы едем в больницу, я сейчас сяду, заведу машину, мы поедем в больницу, и все будет хорошо.

Она подошла к водительскому сиденью, краем глаза заметив, что перила веранды и правда треснули от удара бампера, и теперь их придется менять. Поискала в карманах ключи от машины, не смогла найти, ощупывала себя снова и снова, борясь с подступающей паникой, увидела, что они уже в замке зажигания.

— Вы куда-то собрались, Анечка? — сказал туман за спиной.

Из темноты на грязевое поле вышла Пална, следом появились Татьяна, Василий и Серега, Авдотья, Богдан, женщина, с которой она так и не успела познакомиться, мужчина, которого она видела впервые. К веранде подходило все больше и больше людей, которых она не знала, и они странно смотрели на нее. Она заметила ружье на плече у Сереги.

— Леше и сыну плохо, — крикнула Аня и открыла дверцу водительского сиденья.

Пална подошла и с силой оттолкнула ее в сторону. Остальные стояли полукругом вокруг дома и молча наблюдали за происходящим.

— Что вы делаете? — сказала Аня. — Отойдите, мне нужно ехать.

Она потянулась к машине, Пална ударила ее в грудь, толкнула спиной на веранду, наклонилась и сквозь стекло и туман внимательно посмотрела на спящих на заднем сиденье Лешу и Льва. Поморщилась, перевела взгляд на упавшую на землю Аню.

— А куда ты спешишь-то? — как-то очень спокойно сказала она. — Боишься, что морг закроется?

Аня начала подниматься на ноги, ошарашенно глядя по сторонам: на собравшуюся вокруг дома толпу людей, на равнодушные лица знакомых и незнакомых, на Палну с неизменным платком на голове.

— Некуда тебе спешить, — повторила Пална. — Умерли они, сама не видишь? А ты чего? Не стала есть пирожки? Мужа с сыном накормила, а сама почуяла что-то, ай, красавица. Чего молчишь-то, рассказать ничего не хочешь?

Василий отделился от полукруга, подошел к машине, открыл заднюю дверцу, протянул руку и пощупал шею Леши. Потрогал мальчика. Поднял тяжелый взгляд и сказал:

— Мертвы оба. Пална, ты их отравила, что ли? Но зачем? Пацан-то в чем виноват, да и Леха нормальный мужик был. Я думаю, он не знал ничего, бредил этим своим глэмпингом, она обманывала его.

Он обернулся на Серегу в поисках поддержки, но тот только нервно поправил ружье на плече. Аня поднималась на ноги, в голове шумело, мир расплывался. «Это сон, — подумала она, — мне нужно проснуться».

— А как ты это себе представлял, Вась? Что бы мы с мужем и ребенком делали? Сказали бы — извините, мы вашу мать семейства заберем, а вы продолжайте жить как жили?

— Но они были ни в чем не виноваты.

— Как и наши дети, — ответила Пална. — Как и все мы. Столько лет хотела спросить. В чем были виноваты дети, Анечка, что они тебе сделали? Ничего, что я на «ты» перешла, вроде давно знакомы? Чего смотришь, ответить нечего? Думала, волосы перекрасила, явилась с мужиком, пацаном прикрылась, а здесь все такие дураки, что тебя не узнали?

Через заднее стекло Аня видела голову мужа, всматривалась, старалась уловить малейшее движение. Казалось, он сейчас очнется, откроет дверцу и спросит, что здесь происходит.

— Что вы несете? — прошептала она. — Я не понимаю…

— Справедливости ради, у тебя почти получилось, — сказала Пална. — Хорошая была идея пацана с собой притащить. Столько времени нас за нос водила, не начала бы по пьяни болтать, может, до сих пор бы и жила спокойно. Но ты же пить, оказывается, не умеешь. Как начала рассказывать, что готова была любые деньги заплатить за землю в Асташово, чтобы сюда вернуться, чтобы жить среди своих, среди единственных людей на всем белом свете, способных тебя понять. Это так трогательно было, я чуть не прослезилась. С возвращением, Ефросинья.

Леша не шевелился. Аня посмотрела на молчащего Серегу с ружьем на плече, на красноватое, покрытое рытвинами лицо Богдана, почувствовала, что ей не хватает кислорода, будто его и нет здесь вовсе, а есть только влажный туман и едва уловимый запах гнили и полевых цветов.

— Я не понимаю, — тихо сказала она. — Я не понимаю, что вы несете, вы меня с кем-то путаете, пожалуйста, пустите меня к машине, и мы уедем, уедем навсегда, я клянусь, я никому не расскажу, что это вы их отравили, я скажу, что набрала в лесу грибов и испекла пирожки. Им нужно в больницу, им нужна помощь, пожалуйста, дайте нам уехать.

Пална брезгливо посмотрела на нее и обернулась к молчаливой толпе.