— А я говорила, что так будет, — громко сказала она. — Эта будет выкручиваться до последнего. Серега, пристрели ее к черту; как воскреснет — врать не сможет, и будет совсем другой разговор.

Серега снял с плеча ружье, с сомнением сказал:

— Я все же не уверен, что это она, Пална.

— Она.

— Точно она.

— Кто же еще, она это.

Серега пожал плечами, поднял ружье, но не выстрелил, он продолжал внимательно смотреть на Аню, сомневаясь, пытаясь что-то прочесть в ее глазах. И в этот момент она увидела сквозь стекло, как дергается Лешино плечо, закричала и бросилась к машине, отталкивая с дороги Палну.

Та молниеносно достала что-то из кармана и подскочила, Аня дернулась, увернулась, почувствовала, как нож вспарывает ее грудь, упирается и хрустит, как по ее животу начинает течь горячая кровь, со всей силы ударила Палну в колено и побежала.

Ей удалось добраться до поля и затеряться в тумане. По животу стекала теплая кровь, она прижимала рану рукой. Тело дрожало от острой боли, голоса кричали, но она не могла разобрать что. В голове остался лишь образ Леши, сидящего в машине, его плечо, его волосы; обойти бы машину, посмотреть на его лицо. У него дернулось плечо, ей не померещилось, у него дернулось плечо.

Зажигались фонари и гасли в тумане, лучи не могли его пробить. Слева блеснуло нечто светлое и большое, Аня отшатнулась, всмотрелась — это же их шатры. Ее догоняли, она слышала топот, дыхание, неразборчивые обрывки фраз. «Я спрячусь, — мелькнула спасительная мысль. — Они побегут дальше, а я вернусь к машине, и мы уедем».

Аня свернула и побежала к шатру по узкой тропинке из тусклых лампочек. Ее закрывала высокая трава, которую так берег Леша. Снова вспомнила, как голова мужа глухо ударилась о стекло, как в руках висело тяжелое и холодное тело мальчика, отогнала этот образ — им просто нужно в больницу. Толпа побежит вперед, а она — назад.

Шатер возник неожиданно, она налетела на фундамент, сдержалась и не крикнула. Схватилась за влажные доски, присела на корточки, спрятавшись за травой. Кровь хлынула сильнее, стало невыносимо больно. Попыталась вспомнить, есть ли внутри хоть что-то: бинты, пластырь, обезболивающее, — и поняла, что ничего, только постельное белье в упаковке, лежащее на матрасе. Почему они не подумали об аптечках? Наверное, решили, что в доме есть — и достаточно.

— Где она? — глухо крикнул кто-то в тумане.

Казалось, они далеко, очень далеко, но Аня понимала, что на самом деле они где-то рядом. Голоса доносились еще со стороны дома — бежать обратно рано. Во рту пересохло, она поднесла мокрую ладонь к лицу, слизнула влагу и по железному кисловатому привкусу поняла, что это ее кровь.

Лес сзади колебался, шептал, не то звал, не то предостерегал. Она обернулась на непроницаемую темноту, и ей показалось, она разобрала слова: «Иди ко мне, иди». Ветка у шатра выгнулась, потянулась к ней, Аня отползла поближе к краю веранды.

Перед лицом клубился туман. Казалась, тропа и голоса на ней находятся далеко впереди, их разделяют километры, но воспоминания, как это место выглядит днем, не давали обмануться. Аня всматривалась в серое марево, зная, что в любую секунду из него могут выскочить люди.

— Проверьте шатры, — сказал туман голосом Палны, вроде бы слева, дальше от дома, ближе к реке.

«Пора», — поняла Аня и побежала по тропинке к дому вдоль шатров. Ей удалось пробежать два или три шатра, казалось, она смогла разглядеть крышу дома, но туман впереди начал складываться в фигуры бегущих навстречу людей, и она бросилась обратно, прочь, к реке.

— Она здесь, я вижу ее! — крикнул кто-то сзади. Фонари приближались, поле ожило и зашумело, люди бежали к шатрам.

Звуки нарастали, бегущие больше не произносили ни слова, только дышали и топали, казалось, Аню загоняют как зверя, обходят с разных сторон. Она слышала треск веток в лесу, кто-то гнался сбоку, видела, как туман на поле становится плотным и складывается в человеческие фигуры.

Шатры закончились, проложенная вдоль них тропинка тоже, она бежала прямо сквозь поле, боясь приблизиться к лесу, понимая, что он хочет ее схватить. Неожиданно она выскочила на небольшой плоский участок. Попыталась вспомнить, что это за место, понять, где она находится, и не смогла.

Звуки полностью стихли, стук ее сердца разносился на километры вокруг. Что они делают, почему остановились? «Они слушают, где я», — поняла она. Попыталась уговорить сердце биться тише. Разглядела в тумане тропинку, лаз с помятой травой. Подошла к ней, стараясь не издавать ни звука, наклонилась, в абсолютной тишине услышала шепот, поняла, что с ней говорит земля.

Она бросилась прочь, не разбирая куда, лишь бы подальше от этого места. Что-то прилетело ей под ноги, сделало подножку, она упала на тропинку, рассекла ладонь о камень, вскрикнула, вскочила на ноги и сразу услышала, как за ней бегут.

Тропинка закончилась обрывом, взмахнув руками, она остановилась на его краю. Туман расступился, сквозь синеватые клубы Аня увидела черную непроницаемую воду и вспомнила, как сидела в пустой комнате на втором этаже, Лев на подоконнике болтал ногами, измотанный, полуживой Леша спал внизу. Пахло свежей, еще немного влажной шпатлевкой, девушка на экране старалась не заплакать, а она чувствовала себя такой растерянной и не знала, что сказать.

«По крайней мере, — отстраненно подумала Аня, — никто не решит, что это было самоубийство. Они поймут, что кто-то напал на меня, вспомнят про смерть Кати, начнут и ее расследовать. Родные Кати узнают, что произошло. Все узнают правду». Кровь больше не текла, голоса стали совсем близко, из тумана одна за одной вылетали серые фигуры. Аня посмотрела, как черная вода внизу закручивается в воронку, отошла немного назад, разбежалась и прыгнула в расступающийся над рекой туман.

Судьба подполковника М. С. Алексеева более тривиальна, чем судьба его старшей сестры, графини Л. С. Астафьевой, но все же без загадок не обошлось и там.

В 1920 году Алексеев был эвакуирован из Севастополя в Константинополь, где находился около года в ожидании начала наступления Русской армии. Когда стало очевидно, что наступления не будет, эмигрантов решили расквартировать по югославским странам. Он должен был уехать в Белград вместе с группой других офицеров, но по неизвестной причине не сел на корабль. Некоторое время товарищи пытались его разыскать, ходили разные слухи: как о том, что он вернулся в Россию для подпольной контрреволюционной деятельности, так и о том, что его убили в Константинополе.

О его судьбе ничего не было известно вплоть до 1983 года, когда в Париже исследователь белой эмиграции К. Н. Польский обнаружил могилу с гербом Российской империи и надписью на русском: «Михаил Сергеевич Алексеев. Вечная память. 1885–1969г». Рядом с могилой горела свеча, что и привлекло внимание исследователя. Польский спросил у сторожа, не видел ли он кого-то недавно рядом с этой могилой, но тот не смог ему помочь.

Затем Польский выяснил, что это могила подполковника Алексеева, исчезнувшего шестьдесят лет назад в Константинополе и считавшегося давно мертвым. Он сумел найти адрес, по которому Алексеев жил в Париже, и, несмотря на прошедшие годы, женщина из соседней квартиры хорошо его помнила.

Она рассказала, что Алексеев был родом из США, переехал во Францию уже глубоким стариком и жил вместе с пуделем. Он был очень вежливый и интеллигентный дедушка с прекрасным, хоть и немного странноватым французским, с трудом ходил, не мог без поддержки спускаться с лестницы и большую часть времени проводил дома. Никаких подробностей своей биографии он не рассказывал. В детстве она часто заходила к нему и спрашивала, можно ли погулять с его пуделем, и он всегда разрешал. Пудель был очень умный, обожал играть, знал множество команд как на французском, так и на английском.

Почти каждый день старика навещала то ли дочь, то ли внучка, красивая женщина около тридцати лет. Она помогала ему спуститься с лестницы, и они вдвоем подолгу прогуливались на бульваре. Эта женщина и ее муж организовали похороны. Соседка подходила к ним и спрашивала, что они будут делать с пуделем, в надежде, что те предложат оставить его ей, но женщина ответила, что пуделя они забирают. Тогда соседка сказала, что пудель очень любит играть, и спросила, есть ли у них дети. Женщина улыбнулась и ответила, что да, дети у них есть.