Он остановился на обочине у первого дома, Аня побежала к Палне.

— Мы уже приехали? — спросил Лев с заднего сиденья.

— Нет, сейчас мама поговорит — и дальше поедем.

Мимо проехала еще одна машина. Леша смотрел в окно: Пална открыла дверь, вышла на крыльцо и взяла контейнер. Они коротко поговорили с Аней, и та вернулась с задумчивым выражением лица.

— Все нормально?

Аня села в машину.

— Да, наверное. Не знаю.

Он тронулся с места и сразу резко затормозил: из леса вылетела машина.

— Дебилы.

— Слушай, так странно, — сказала Аня. — Пална вежливая же всегда, а сейчас меня чуть с лестницы не спустила. Я, как мы и хотели, просто предложила ей пирожки для завтраков в глэмпинге готовить, вроде ничего такого не сказала, а она разозлилась. Ответила, что подумает, но ты бы видел, как она на меня смотрела.

На узкой дороге через лес Леша держался близко к краю, ожидая, что в любой момент еще кто-нибудь выскочит навстречу.

— Конечно, она злится, Серега с Васей тоже злятся. В усадьбу три человека в неделю приезжали — им не нравилось, а теперь они просто в бешенстве. Жили спокойно в своей сонной деревне — и тут такое.

Он смог выдохнуть, только когда они выехали на трассу.

— А мы тут при чем? — возмутилась Аня. — Мы, что ли, эту шумиху вокруг усадьбы устроили? Может, им лучше с Синдереллой своей разобраться? Девочка вытворяет что хочет, а виноваты мы? Или ты думаешь, они злятся, что мы на этом зарабатываем? Ну могли бы и сами зарабатывать, Пална пирожки продает, ей чем больше здесь людей, тем лучше, но я как ни приду — пирожками не пахнет, видимо, работать ей лень.

— Я думаю, они просто злятся, Ань, а ты под руку попалась, не на Алину же злиться, она в Дубае, что ты ей сделаешь. Кстати, она ночью двухчасовое видео про Астафьевых выложила. Красотка, шесть рекламных интеграций вставила, похоже на рекорд. Паранормальщики в истерике: мы в суд подадим, кричат, это нарушение авторских прав, она наш контент своровала.

— А она своровала?

— Она письма и отрывки из дневников зачитывает, понятно, что взяла их из сообщества, а не бегала по библиотекам, но какие авторские права — они же не сами эти письма написали. Ну, я надеюсь. Будет смешно, если они. К тому же ссылка на сообщество есть в описании видео. Короче, на мой взгляд, Алина ничего не нарушила, но взбесила всех знатно, если бы паранормальщики объединились с нашими деревенскими, они бы ее, наверное, на костре сожгли, как ту ведьму из Асташово.

Москва оглушала. Слишком много машин, людей, света, слишком высокие дома. Леша попытался вспомнить, когда в последний раз приезжал сюда, и вроде это был март. Как истинный коренной москвич, он всегда мечтал переехать из Москвы, и теперь, когда они неслись по Дмитровскому шоссе, он смотрел на гигантский грохочущий город и не сомневался, что они приняли правильное решение. У Ани же светлело лицо, словно город возвращал ее к жизни. Ему стало стыдно, он подумал, что ничего, скоро все наладится, они заработают много денег, и смогут себе позволить два дома — один в Асташово и один в Москве, — и будут жить между мирами, и Аня сможет уезжать в город, когда ей захочется.

Покружив в районе «Новослободской», он плюнул и высадил Аню прямо на дороге, кажется, еще и под камерой. Она убежала краситься в маленькую дешевую парикмахерскую, в которую ходила еще с института, хотя давно могла позволить себе салон поприличнее, но это была одна из драгоценных ниточек, связывающих ее с Москвой.

Они с сыном поехали есть. В телефоне накопилась куча сообщений: журналист хотел взять интервью о жизни рядом с усадьбой, мама спрашивала, заедут ли они сегодня в гости, друзья комментировали новости, соревновались, кто смешнее пошутит. Бывший коллега написал, что знакомые ищут разработчика, Леша с удовольствием ответил, что ему не нужна работа.

Лев закончил размазывать чизбургер по лицу, они поехали в строительный, купили недостающую банку эмали, рейки и полки для душевых, запасные тарелки и чашки, ящик свечей. Подумав, Леша захватил понравившийся ему постер и непонятно зачем взял большую монстеру в горшке. Все это еле влезло в багажник, монстера гордо стояла на переднем сиденье.

После строительного они погнали за кофемашиной. У них было уже две: одна для дома, вторая для гостевой кухни, — но с текущей загрузкой нужна была еще как минимум одна, и не помешают дополнительные удлинители. Аня написала, что постриглась и вызывает такси, он наговорил ей голосовое.

«А сообщество закрылось, что ли?» — всплыло сообщение от друга, когда они со Львом шли вдоль рядов в поиске кофемашины. Леша быстро проверил — паранормальщики все-таки сделали вход только по приглашениям, администратор выложил пост, мол, он удалил три сотни людей, которые ничего не комментировали, не писали и не приносили пользу сообществу, а только потребляли, — но Лешин аккаунт, к счастью, уцелел. Они рассматривали кофемашины, Лев устал и начал капризничать, Аня написала, что она уже тут и заходит в торговый центр.

Леша посмотрел на яркие лампы, свисающие с потолка красные акционные ценники, вслушался в пиканье товаров на кассе, через высокие стеклянные двери увидел, как Аня с заметно потемневшими волосами и новой стрижкой поднимается на эскалаторе, и вдруг понял, что он невероятно, до неприличия счастлив.

Они все-таки заехали к родителям Леши — собирались заскочить на полчаса, проторчали два и возвращались уже вечером. От Твери машину вела Аня, муж сидел рядом с гигантской монстерой в ногах, внимательно смотрел на дорогу и старался не давать советов, переевший сладкого Лев буянил на заднем сиденье. Она так устала, что даже обрадовалась возвращению в Асташово. Первой из машины вышла монстера, следом муж, он отнес своего нового питомца на веранду и достал ключи.

— Аня, — крикнул Леша, когда она помогала мальчику отстегнуть ремень, — ты закрыла окно утром?

— Да, — растерянно ответила она.

— Не заходите в дом пока.

Он скрылся внутри.

— Лев, зайчик, давай подождем немного, — тихо сказала Аня, и мальчик послушно забрался обратно в машину, детским чутьем поняв, что взрослые не шутят.

Она захлопнула дверцу и встала рядом, облокотившись на крышу. Лев напряженно смотрел в лобовое стекло, высунувшись с заднего сиденья.

— Есть здесь кто? — крикнул Леша в доме.

Аня слышала, как он с громким стуком поднимается на второй этаж, как зовет кого-то. Опомнившись, она достала телефон и поняла, что не знает номер полиции, растерянно смотрела на цифры на экране. Послышались шаги — в дверях появился Леша.

— Заходите, все в порядке.

В доме витало ощущение чужого присутствия. Аня сразу почувствовала то же, что и Леша, — здесь кто-то был. Приоткрытое окно, следы земли на подоконнике, надорванная коробка с постельным бельем, еще не высохшие капли на полу — стакан с остатками воды, похоже, опрокинули и поставили на место.

Она протиснулась между стопками матрасов в спальню, добралась до тумбочки и достала с нижней полки аккуратную коробку с папками документов. Ей кажется или сверху лежала розовая папка, а не зеленая? Она рылась в коробке и не могла найти конверт с деньгами, достала все папки и бросила их на кровать, стала открывать одну за одной.

— Деньги не взяли, я проверил, — глухо сказал Леша из гостиной. — Конверт в файле с документами на дом. Я не пересчитывал, но похоже, все на месте. Вообще не могу понять, пропало ли что-то. Ноутбук на месте.

Аня вспомнила, что у нее была заначка с долларами на черный день, о которой муж не знал, вернулась к розовой папке и достала бумаги. Ей не мерещится, кто-то рылся в их вещах: среди ее документов вдруг появились международные права мужа, они точно лежали в другой папке. Конверт с деньгами она увидела сразу, как и согнутый вдвое листок в файле. Она достала листок и развернула его — свидетельство о рождении Льва. На пол упали фотографии в бумажной обложке из ателье.

— Я есть хочу, — возмутился мальчик в дверях. Она заметила, что он все еще в уличной обуви.