— Вы садитесь, мы с вами, кажется, незнакомы, — сказала одна из женщин. — Меня Люба зовут.

Они сели рядом. Хлопнула тяжелая ткань, Аня подняла глаза и увидела, как Серега расправляет растяжку. «С днем рождения!»

— У Палны день рождения, — прошипела она Леше. — Боже, как неловко, мы без подарка.

Он сказал ей глазами, что все в порядке, чем еще больше ее разозлил. Нужно было самой выяснить, что за праздник.

К столу подбежала Пална. Аня переживала, не слишком ли она разоделась, но оказалась наименее нарядной из всех. Всплеснув руками, Пална села напротив Ани и Леши.

— Все знакомы, представлять никого не надо?

— Пална, а мы есть-то будем? — Серега спустился с лестницы и шел к столу.

— Я сказала, что пять минут — и начинаем, опоздавших не ждем, — откликнулась Пална. — Давайте я вам вина пока налью, хотя чего я-то сразу, Вась, налей вина всем. Кому красное, кому белое, рассказывайте. Анечка, вам какое вино?

— Мне морс лучше.

— Может, вина? Все-таки праздник.

— Я стараюсь поменьше пить, — извиняющимся тоном сказала Аня.

— Но капелька-то не повредит.

— Ну, если только капелька.

— Алексей, вы какое вино будете? — учтиво обратился Сергей.

— Красное.

Ветер надувал белоснежную скатерть, Аня переставила одну из тарелок на угол — очень красивый фарфор, нужно будет спросить марку.

— У вас шикарный дом, — сказала она Палне.

— Думаете? — обрадовалась та. — Ох, я сама его обожаю. Серега с Васей строили, мебель и та вся сделана ими. Мне казалось, что если жить в деревне, то и дом должен быть деревенским, я не понимаю «Икеи» всякие, как по мне, в них нет души.

Василий показал большой палец.

— Мне хотелось воспроизвести интерьер богатого крестьянского дома. Сколько времени я на обстановку потратила — не сосчитать, что-то своими руками делала, что-то на барахолках покупала и реставрировала. Как вернулась в Асташово, только этим и занималась, думала, никогда не закончу, на семь лет ремонт растянулся. Ну, не мне вам рассказывать.

— Результат зато великолепный.

— И у вас бы так же было, — встрял Серега. — Мы же предлагали помочь, два раза приходили, мужик твой отказывался: нет, говорил, у меня бригада уже работает. Видели мы, как они работают. Вот у мужика своего теперь и спрашивай, почему у вас стены кривые.

— Я просто вас не знал, извините, — смущенно сказал Леша. — Надо было соглашаться.

— Да ладно, Лех, мы без обид, Серега шутит, — хлопнул его по спине Василий.

Аня насчитала за столом двенадцать человек и мысленно прикинула, сколько в деревне домов. Получается, большая часть пустовала. Леша, видимо, думал о том же, потому что он вдруг спросил:

— А здесь есть дома на продажу? Друзья дачу подыскивают, было бы здорово в одной деревне жить.

— Нет, — сказала Пална. — Здесь ничего не продается. — Поняв, как резко это прозвучало, она добавила: — Понимаете, у нас в деревне люди поколениями живут, это земля их прабабушек еще. Мы дружно живем, кто-то уезжает, но дома в Асташово остаются за ними.

Грустная Татьяна закивала и поддакнула.

— Я думаю, важно, чтобы у человека была своя земля, — продолжила Пална. — Я эмигрировала даже, землю не продавала, хотя думала, что уезжаю навсегда. Соседи за домом присматривали, потом я с деньгами вернулась и ремонт начала. За столько лет Тиша первый, кто продал дом, такой скандал был, я ему говорила: что ты творишь, это земля твоих предков. Не послушал меня.

Татьяна хотела что-то сказать, но передумала и покачала головой.

— Мы предлагали ему сами выкупить дом, вскладчину, — сказала тихая старушка в углу. — Вроде договорились, а потом он передумал и такую цену заломил — да откуда у нас столько денег, с ума, что ли, сошел. — Она махнула рукой и осуждающе покачала головой.

Аня и Леша переглянулись.

— Давайте начинать, сколько можно, — посмотрела на часы Пална. — Кладите салатик, картошечку берите, вот тут мясо, Анечка, берите холодец, отличный получился, да берите больше, что вы как птичка.

Аня поднесла бокал ко рту, понюхала вино, отставила в сторону. Леша предлагал Льву салат, тот крутил носом и отдергивался, продолжая радостно общаться с Серегой.

— Пирог возьмите, положить вам пирога? Этот с мясом, этот с капустой… А лечо! Про лечо забыла, сейчас принесу!

— Пална, да сиди спокойно.

— Нет, как можно без лечо.

— Ладно. — Серега встал и поднял бокал. — Дамы, прошу минуту внимания. Я предлагаю поднять первый тост за нашу дорогую хозяйку Палну, без которой мы бы сегодня здесь не оказались, и рассказать притчу. Однажды юноша пришел к мудрецу…

— Стойте!!! — раздался пронзительный визг.

Аня чуть не опрокинула бокал, в последний момент удержала его рукой. Под вывеской «С днем рождения!» стояла девочка лет пяти в пышном белом платье и длинных перчатках. У нее был синеватый цвет лица и слишком ярко накрашенные, почти клоунские губы, скривившиеся так, словно она вот-вот заплачет.

— Вы без меня начали? — закричала девочка. — Я же сказала, что уже иду! Пална, я же сказала, почему Серега без меня тост говорит, вы почему без меня начали? У меня ребенок плакал, я успокаивала, я не могла бросить его и прийти! Никто не понимает, как тяжело быть матерью!

Губы девочки дрожали, она сверлила собравшихся взглядом, и Ане показалось, что девочка готова на них броситься, но в следующую секунду та обернулась и заметила растяжку.

— Это мне? — обрадовалась она. — Какая красивая, с шариками! Вы ее для меня повесили, да?

— У нас и подарок для тебя есть, — сказала Пална. — Знаешь какой замечательный?

Она посмотрела на Василия, он кивнул и ушел в дом.

— Пална, ты самая лучшая, мне так приятно! С днем рождения меня!

Девочка бросилась к Палне, та обняла девочку и погладила по голове. Аня увидела слипшиеся и блестящие от лака тонкие детские волосы, лицо, накрашенное белым тональным кремом и жуткими румянами землистого оттенка. Ее платье было очень старым, порванным и испачканным внизу, а длинные белые перчатки — совершенно новыми и явно шелковыми. Леша смотрел на девочку, не отрываясь, Лев радостно улыбался, открыв рот. Василий вернулся с большой подарочной коробкой.

Синдерелла оторвалась от Палны, захлопала в ладоши и завизжала:

— Тост!!! Хочу тост!!! И подарок! — На мгновение она перевела взгляд на Аню и вдруг очень спокойно сказала: — А почему у тебя корни светлые, ты что, волосы красишь? Я думала, это твой цвет. — И, не дожидаясь ответа, завизжала снова: — Серега, рассказывай!!!

Аня подняла бокал и выпила вино залпом.

Письмо супругов Астафьевых Е. А. Воронцовой, 1906 год

Уважаемая Елизавета Александровна,

С глубоким прискорбием сообщаем, что 21 мая, в 3 часа ночи, после продолжительной болезни скончалась наша любимая дочь Настя.

Погребение состоится 23 мая, в 10 часов утра, в родовой усадьбе Астафьевых. Панихида будет совершена в часовне при имении.

Просим Вас помянуть усопшую в Ваших молитвах.

С искренним уважением и скорбью,

Николай Александрович Астафьев

Людмила Сергеевна Астафьева

Я против был, чтобы чужие здесь селились, честно тебе скажу, когда Люба предложила вскладчину выкупить у Тиши его сраную развалюху, я сразу сказал — да! — говорил заплетающимся языком Серега. — Но вы же повышали и повышали, нет у нас столько денег… Чего хотел сказать… А, зато теперь ты мне как брат!

Серега приобнял Лешу, и Аня почувствовала зависть. Не то чтобы ей хотелось обниматься с Серегой, но на нее внимания вообще не обращали. Мужики сидели у одного края стола, женщины у другого, а Аня почему-то с мужиками, которые разговаривали между собой.

Она опрокинула пустой бокал, капли вина пролились на скатерть. Промокнула салфеткой, только размазав вино. Потянулась через стол за бутылкой и налила еще.

— Вот у вас откуда столько денег, скажи честно, — поддакивал Василий. — Это же надо было эту гниль за такие деньги купить. Нам она нужна, это наша земля, родная, а вам-то зачем, подешевле ничего найти не могли? Пална говорила, что проще Тишу убить и закопать, чем ставки ваши пытаться перебить, а он, подонок, смылся отсюда и где-то затихарился. Тиша затихарился, поняли, да?