— Ага, ну знаете тогда. Кате очень нравилась усадьба, она из-за нее этот дом сняла. Много времени там проводила, рисовала. Я как-то в гости к ней приезжала, и мы в усадьбу пошли. Очень атмосферное место. Мне не по себе стало, закат, свет такой оранжевый, заброшенный дом, и вдруг Катя начинает рассказывать о живших здесь призраках. Я испугалась.

Девушка улыбнулась. Аня боялась, что не получится ее разговорить, но теперь видела, что той хочется вспоминать погибшую подругу.

— Да уж, я бы тоже испугалась. А Катю пугало что-то?

— В усадьбе? Нет, это я нервная, я бы туда одна в жизни не пошла, а Катя вообще по-другому думает. Мне кажется, если она призрака увидит, то начнет его рисовать с натуры. — Вероника осеклась и перестала улыбаться. — Опять говорю, будто она жива. До сих пор поверить не могу, что ее больше нет.

На первом этаже заскрипел пол. Кто-то ходил по кухне.

— Папа проснулся! — обрадовался Лев и слез с подоконника. — Я пойду к папе!

Сколько Леша проспал — полчаса или меньше — и спал ли вообще? Мальчик вышел из комнаты и побежал по лестнице вниз, Аня хотела его остановить, но вместо этого воспользовалась одиночеством:

— А Катя когда-нибудь рассказывала про маленькую девочку, которую она здесь видела? Лет пяти-шести на вид, в странной одежде.

— Да, — просияла Вероника. — Они дружили, Катя ее рисовала, куча работ с ней есть. Это тоже очень про Катю история: ну какой взрослый будет дружить с маленьким ребенком, а ей было интересно.

У Ани зашумело в ушах.

— Что она про нее рассказывала?

— Ой, да разное. Я сама не видела ее. Когда я в гости приезжала, Катя хотела нас познакомить, все ждала, что та придет либо домой, либо в усадьбу, но она почему-то не пришла.

Пока Лев сидел на подоконнике, река отодвинулась еще дальше. Совсем чуть-чуть, но он видел, как изменилась линия осоки. Сегодня у реки было плохое настроение.

Мальчик подошел к лестнице, схватился за перила, просунул голову и осторожно посмотрел вниз. Ему всегда было страшновато спускаться со второго этажа: окна там смотрели на поле, и он не знал, что делает лес с другой стороны. Каждый раз он боялся, что ветки уже пробрались внутрь.

— Папа? — позвал он.

Дверь в спальню была закрыта. Лев на цыпочках спустился в гостиную, взял с дивана большую подушку и, держа ее перед собой, пошел к двери. Если лес попробует напасть, он швырнет в него подушку и побежит. Мальчик коснулся ручки кончиками пальцев и потянул ее на себя.

— Папа?

— А что еще она рассказывала? — звонко спросила мама наверху.

Лев заглянул в щелочку и отпрянул, увидев пробежавшую по спальне тень. Вытянул голову, посмотрел еще раз и, успокоившись, зашел внутрь. Лес мирно покачивал ветками в окне. Папа спал на боку. У кровати стояла Синдерелла в синем бархатном платье.

— Где ты была? — возмутился мальчик.

— Тшш. — Девочка приложила палец к губам. — Не говори так громко, разбудишь отца. Он такой милый, когда спит. Проснется и снова начнет орать как сумасшедший.

Поразмыслив, мальчик прислонил подушку к кровати и на всякий случай встал рядом, чтобы, если что, быстро схватить.

— Зачем тебе подушка?

Лев кивнул на ветки в окне.

— Вдруг лес нападет.

— Думаешь, это тебя защитит? — развеселилась Синдерелла. — Ох, Львенок, какой ты все-таки глупый и маленький. Собрался драться с лесом подушкой. Если он нападет, ты лучше беги.

— А что еще она говорила? — послышалось со второго этажа.

У девочки дернулось лицо, она перестала хихикать и уставилась на потолок.

— С кем твоя мама меня обсуждает? Я слышала, она говорила про Катю. Она знала Катю?

Лев обиделся на «глупого» и не отвечал. Он вовсе не собирался драться с лесом, он собирался бросить в него подушкой и бежать, хотел сказать об этом Синдерелле, но она не обращала на него ни малейшего внимания, ее интересовала только мама наверху.

— Не думаю, — сказала Синдерелла. — Нет, не думаю. У них нет ничего общего. Получается, мадам лезет не в свое дело.

У девочки был мертвый взгляд, он однажды видел такой у собаки, перед тем как она кинулась. Почему-то ему стало жутковато. Синдерелла отвлеклась от потолка, посмотрела на мальчика, улыбнулась ему, и ее лицо сразу разгладилось, она вновь стала похожей на сказочную принцессу.

— Ты хороший мальчик, — сказала она, — ну просто прелесть какой, очень жаль, что тебе с родителями не повезло.

— Почему? — громко возмутился он.

— Тшш!

Отец зашевелился на кровати и глубоко вздохнул. Синдерелла замерла. На втором этаже голос матери стал ниже и превратился в монотонный гул. После нескольких глубоких вдохов веки отца перестали дрожать, девочка посмотрела на Льва.

— Мы с тобой что обсуждали? — сказала она. — Разговариваем тихо, чтобы не разбудить крикуна.

Дыхание отца вновь участилось, девочка недовольно глянула на Льва, хотя он ничего не говорил, кивнула в сторону гостиной и пошла туда. Он пошел за ней, на всякий случай взяв подушку с собой.

— Папа — не крикун.

— Тогда почему он все время кричит?

Лев пожал плечами. Отец и правда последнее время часто кричал.

— У Палны тоже муж кричал, — сказала Синдерелла. — Знаешь Палну? В деревне пирожки продает. Муж у нее был совсем как твой отец, сначала только кричал, а потом бить начал. Избивал так, что она неделями лежала, подняться не могла. Когда ей это надоело, она взяла топор, зарубила его, выволокла во двор и посадила на цепь. Сказала, что если ведет себя как собака, то будет как собака и жить. Весело было, он даже лаять научился, но потом ей пришлось его похоронить. Знаешь почему?

— Почему? — заинтересовался Лев.

— Клиентов отпугивал. Она же пирожки продает. А он лаять научился.

Девочка захохотала, запрокинув голову. Упала на диван, поболтала ногами в черных башмаках. Они блестели так, словно были мокрые. Лев посмеялся тоже, история ему очень понравилась. Синдерелла была классной.

— Послушай, малыш, — отсмеявшись, сказала девочка, — почему ты продолжаешь держать дурацкую подушку? Ты правда думаешь, что она тебя защитит?

— Меня защитит папа, — вспомнил Лев.

— Нет, — широко улыбнулась Синдерелла, — не защитит. Ты должен уметь сам за себя постоять.

В комнате заскрипела кровать: папа просыпался. Голос матери наверху затих. Синдерелла вновь уставилась на потолок холодным, жестким взглядом, будто и не веселилась всего пару секунд назад. Иногда мальчику казалось, что в ней живет несколько людей одновременно, и некоторые из них почему-то очень злы.

Аня сняла один наушник и прислушалась к происходящему в гостиной. На секунду ей показалось, что она слышала детский смех.

— Катя говорила, что эта девочка невероятно талантлива и ее ждет большое будущее, — продолжала рассказывать Вероника. — Что она сочиняет удивительные истории прямо на ходу. Катя хотела даже их записать и сделать к ним иллюстрации, мечтала о таком сборнике жутких сказок, но так и не успела.

Внизу было тихо. Аня потерла переносицу, пытаясь сосредоточиться.

— Получается, Катя ее не боялась?

— Нет, что вы, — удивилась Вероника. — Как можно бояться ребенка?

— Давайте я прямо расскажу… Сына кто-то увел из дома прямо за нашей спиной. Мне в окне усадьбы померещилась девочка, но когда я туда прибежала — там никого не было. Мой муж почти не спит, я думаю, он слышит голоса. Мне кажется, мы сходим с ума всей семьей, и когда я увидела рисунки Кати, то подумала — вдруг она видела то же самое, что и мы, вдруг ее что-то пугало, и из-за этого она… Вы не знаете, видела ли Катя нечто ненормальное, необъяснимое?

Девушка покачала головой.

— Нет, ничего такого. Или она не рассказывала. Я думала, она счастлива, правда. Она всегда мечтала жить за городом и наконец решилась на переезд. Только и говорила, как ей нравится Асташово. Подружилась с соседями, много времени на природе проводила, гуляла по лесу.