Сознание моргнуло и вернулось, когда она увидела, что у лестницы не хватает ступеньки, шагнула в дыру, ударилась коленом, поднялась и побежала дальше. Детский смех разносился эхом по коридорам разрушенного дома, доносился будто со всех сторон. На втором этаже она свернула налево, проскочила галерею комнат, добежала до окна, где видела мальчика — его нет, они куда-то ушли, —повернулась, проскочила все комнаты.

— Лев!

Аня пробежала весь второй этаж, бросилась обратно к лестнице. На третий ступенек не было, из стен торчали железные скобы, мог ли он по ним забраться — мог. Он так любит на все забираться, однажды они отвели его в зоопарк, отвернулись всего на секунду, а он уже перелез через заборчик, залез на высокую скульптуру и плакал, не понимая, как ему теперь спуститься.

Она начала карабкаться по скобам на третий этаж, ни о чем не думая и не глядя вниз. Продолжала кричать, мальчик не отзывался, Аня знала — он стоит где-то и плачет, а эта тварь зажимает ему рот. Она выскочила на площадку и побежала, пролетела галерею комнат, в последний момент замерла. У комнаты прямо перед ней не было пола. Она стояла, раскинув руки над провалом вниз. Из полуразрушенной стены к ней тянулись ветки, казалось, если она разбежится и прыгнет, то сможет до них достать. Мог ли Лев прыгнуть на эти ветки — вряд ли, он бы не долетел.

Она побежала в другую сторону, в комнаты, уходившие влево, отцепила от чехла телефон, вызвала Лешу, пошли гудки. В последней комнате мальчика тоже не было — где он, есть ли здесь чердак? Точно есть, она видела окно под крышей, и это не третий этаж, это еще выше.

— Лев, я иду! — закричала она, остановилась у лестницы, глядя наверх.

Проем — остатки чердака. Она увидела трещину, ползущую по потолку. Как туда забраться, может, есть фокус, веревочная лестница, по которой они поднялись и затянули наверх? Она подумала, может ли разбежаться так, чтобы достать руками до проема и подтянуться.

— Леша, мы в усадьбе, я ищу его! — закричала Аня.

— Ты о чем, Ань?

— Лев!

Она искала ящики, веревку, способ забраться выше, хоть что-то.

— Лев со мной, мы строим душ, — сказал спокойный голос мужа в трубке. — Ань, в чем дело, что с тобой?

Она услышала голос мальчика на заднем фоне и увидела, что стоит на третьем этаже руин дома Астафьевых, и в усадьбе совершенно тихо. В выбитых окнах виднелись поле и лес, вниз вели железные скобы, и она не понимала, как сумела по ним забраться, не то что как теперь спускаться.

В ту ночь они оба не спали: Леша пытался кодить, она читала о семье Астафьевых и искала фотографии их детей. Глупость, конечно, муж сказал, что ее разыграли — кто-то из местных, видимо, все та же девчонка, которую видел и он, и Лев. Все-таки стоит поговорить с ее родителями, не скандалить, просто поговорить, сказать, что не нужно детям играть в рассыпающейся на глазах усадьбе. Ему почти удалось ее убедить, но стоило ей закрыть глаза — и она видела, как бежит в последнюю комнату третьего этажа, смотрит на стену, на пробравшиеся в провал ветки деревьев и в последний момент останавливается, замерев над провалом, чудом удержав равновесие.

— Надо было вместе сходить в усадьбу, — сказал Леша. — Блин, давно надо было. Чтобы ты хоть представляла, как она устроена и в каком состоянии. Почему ты сразу мне не позвонила? Я бы сказал, что Лев со мной.

Аня закрыла глаза, услышала тихий детский смех, увидела ржавые шатающиеся скобы вместо лестницы. Открыла глаза. Продолжила смотреть фотографии.

На единственной фотографии с детьми на руках у графини Астафьевой младенец, рядом сидят девочка, ей не больше двух лет, и трое сыновей. У графини внимательный взгляд, приоткрыты губы, кажется, она вот-вот заговорит. Должны быть и другие снимки, с дочерьми повзрослее, но Аня не могла их найти. Она не думала, верит ли в призраков, просто знала — усадьба наблюдала за ней во время пробежек, а потом решила заманить.

Она закрыла глаза, вспомнила, как бежит по лестнице, открыла. За окном быстро проехала машина, у их дома не остановилась.

— Какие же психи, — сказала она. — Мне днем там было страшно, они ночью едут. Еще свалятся откуда-нибудь. Если не хватает адреналина, можно что-то поумнее придумать, нет?

— Например? Глэмпинг открыть?

Аня нервно засмеялась. Леша встал, подошел к спальне, приоткрыл дверь и убедился, что сын спит. Вернулся, сел рядом, посмотрел на экран.

— Зря ты про Астафьевых читаешь, я начитался и жалею. В процессе интересно, а потом начинаешь думать обо всем этом и почти физически чувствуешь, как едет крыша. Кошмары начинают сниться. Ты спишь, а мозг нет, он все еще ищет ответ.

— Что с ними случилось? — прошептала Аня, глядя на фотографию графини с детьми.

— Вот-вот, с этого все и начинается. Опасная дорожка.

Леша включил чайник, сразу выключил. Набрал стакан воды из-под крана. Напряженно прислушался к чему-то за окном. Аня прислушалась тоже, но ничего не услышала.

— Завтра камеры привезут — сможешь за ними в Тверь съездить? Хочу вокруг дома установить. Потом еще охранную компанию найдем, чтобы у нас была тревожная кнопка, нужно добавить охрану в бюджет глэмпинга.

Он сел рядом. Посмотрел на экран. Аня рассматривала фотографию, подписанную «семья Яковлевых», но женщина на снимке была похожа на графиню Астафьеву. Она или не она? Нет, не сходится, у графини самые младшие — дочери, сыновья постарше, а у этих младший сын и всего детей шестеро.

— Хочешь, я расскажу тебе, что случилось с Астафьевыми? — зловещим шепотом сказал Леша.

Аня посмотрела на мужа.

— Они умерли. Все до единого. А знаешь, что самое страшное? Мы тоже умрем. Но я надеюсь, не сегодня, хотя если я не начну спать, то до конца недели точно. Если что, я за кремацию и хочу, чтобы мой прах развеяли с корабля посреди океана под песню из «Титаника». В честь моей детской мечты стать капитаном. Только с кормы развеивай, с носа он тебе в лицо прилетит.

Аня закрыла глаза и подумала, что и правда пора спать. Она легла одна и мгновенно отключилась, но несколько раз просыпалась от шагов мужа над потолком. Мелькала мысль, что нужно подняться к нему, спросить, что он ищет, но она была такой уставшей, что не могла встать.

Из комментариев

Марина: Как-то с подругой залезли в усадьбу. Вечером забрались, походили, сели в одной из комнат, болтали, постепенно стемнело. Мы там пару часов провели, надоело уже, но на дороге была авария какая-то, пробка, торопиться некуда, сидим, пиво допиваем.

Разговаривали о работе, я к тому, что не о чем-то жутком, друг друга не накручивали. И пьяными не были, я полторы бутылки выпила, подруга за рулем, у нее вообще безалкогольное.

Резко холодно стало, но мы не обратили внимания, я подумала, ночь просто. Продолжаем болтать, и вдруг слышим тихий скрежет в соседней комнате, вроде камешек по полу проехал. Замолкаем, подруга шепотом спрашивает: «Есть здесь кто?» — а в ответ звук такой ритмичный, будто кто-то ботинком постукивает. Комнаты проходные, мимо нас зайти в последнюю невозможно, и еще полчаса назад там никого не было.

Мы переглянулись, вскочили и побежали. Ломились так, что я думала, либо с лестницы свалимся, либо от инфаркта умрем. А за нами кто-то шел следом и камешек по дороге пинал, будто в футбол играл. Знаете, бывает, мерещится, что рядом кто-то есть, но нам не мерещилось, мы обе это слышали и чувствовали. Кто-то появился в усадьбе после захода солнца. Мы на улицу выбежали и рванули через поле, а он остался в дверях и смотрел нам вслед. То ли не мог выйти за пределы дома, то ли не хотел.

В супермаркете было полно людей, вчерашние страхи казались дурным сном. В наушниках играла музыка, Аня катила тележку по длинному проходу, кидала в нее продукты, пыталась дозвониться до свай. Те должны были приехать еще вчера, но не приехали, и теперь Дмитрий, их персональный менеджер, главное конкурентное преимущество компании «Свайный мир», по мнению копирайтера, не брал трубку. Музыка прервалась на гудки. Нет, все еще не отвечал.