Лес за спиной раскачивал ветки, шевелил листьями. Сколько Лев ни оборачивался, ничего страшного не происходило, но он знал, что за лесом важно наблюдать. Той ночью он слышал, как ветки у тропинки скрежетали по стенам, пытались найти щель, добраться до него и утащить прочь — папа вовремя это заметил и прогнал их криком.

— Дела государственной важности?

Лев заглянул в яму. Папа не копал, а печатал что-то в телефоне.

— Да просто по работе. — Продолжил копать.

Яма со стороны мужиков росла с такой скоростью, будто ее выкапывает гигантский экскаватор, как у них под окнами, когда там строили новый дом.

В спину подул холодный ветер, мальчик обернулся и увидел, как в темном лесу с земли поднимаются листья, ветки раскачиваются злее, начинают тянуться к полю. Он встал лицом к ветру и приготовился кричать.

— Вам чего принести, может? Воды, чая?

Мама стояла в распахнутом окне со шпателем в руке, измазанным чем-то белым.

— Вода у нас есть, нам бы водочки.

— Вот давайте без этого, мы же договаривались, что за работой не пьем.

— Зато после пьем.

Лес снова замер и затих, притворившись, что мальчику померещилось.

— Такие поля здесь огромные. — Папа в яме вытирал футболкой пот с лица. — Но будто ни у кого нет нормального огорода, только чахлые грядки в нескольких дворах.

Ветер подул снова, мальчик обернулся, вздрогнул и обрадовался — наконец-то появилась Синдерелла. Она стояла в лесу, даже не на самом краю — прямо в чаще, ветер кружил вокруг нее, надувал длинную юбку, поднимал волосы, закрывал ими лицо. Лев замахал — беги к нам! — и сам побежал по полю навстречу.

— Да потому что какой смысл, если купить дешевле. Ты только вдумайся: картофель из Египта привезти дешевле, чем свой вырастить, — дожили, блин, про курицу и мясо я вообще молчу.

— Иди сюда, — крикнул Лев.

Он остановился на краю, в безопасности, боялся идти дальше.

— Дешевле-то ладно, еще и проще. Полжизни в поле пропахал, столько труда — и ради чего. Зажил нормально, только когда плюнул и начал с Серегой дачи строить. Вот за это — платят. А сельское хозяйство — это зиму пережили, и слава богу.

Синдерелла поманила Льва рукой, кусты плотоядно зашевелились. Он боялся за нее и за себя тоже, но решил быть храбрым, как папа, закрыл глаза и сделал шаг. Девочка продолжала наблюдать. Он сделал еще один шаг, осмелел, пошел навстречу, и тут что-то схватило его сзади.

Лев завизжал и начал вырываться, он думал, на него напали ветки, вырвался, обернулся и увидел папу.

— Ты чего? — испугался тот. — Лев, ты зачем кричишь и куда ты пошел? Я же сказал ни на шаг от меня не отходить.

Мальчик повертел головой и обнаружил, что Синдерелла куда-то делась. Он понял, что они с отцом оба находятся в лесу, сжался и зажмурился, но, когда открыл глаза, ничего не изменилось. Наверное, потому что папа был очень сильным и лес его боялся. Мужики подошли к краю поля, держали лопаты и, как и папа, переводили взгляд от дерева к дереву. Отец был напуган, а их выражений лиц он не мог прочитать.

Из комментариев

Михаил: вдогонку вспомнил. Нам же не только в Асташово нельзя было ходить и в лесу играть, бабка еще в реке запрещала купаться, типа мы ниже по течению жили и к нам приплывала отравленная вода. Конечно, купались все детство, никто ее не слушал, но одну байку я даже помню.

Девочка из Асташово гуляла по берегу и упала с обрыва в реку. Вода забрала ее, а на следующую ночь вернула. И пошла она домой мертвая через всю деревню, оставляя за собой мокрые следы. Зашла в дом и села у печки греться. Родители проснулись, обрадовались — Любочка вернулась, и стали они жить-поживать, только руки у девочки были теперь всегда холодные и с волос капала вода.

Прошел месяц, девочка взяла братика и отвела его к реке. Вода забрала и его, но на следующую ночь вернула, и прошел он через всю деревню, оставляя за собой мокрые следы, зашел в дом и сел у печки греться. Родители проснулись, обрадовались — вернулся сынок, и стали они жить-поживать, только руки у мальчика были холодные и с волос капала вода.

Спустя месяц девочка с братиком взяли младшую сестричку и повели ее к реке. Когда та вернулась, вся мокрая и распухшая, родители поняли, что лучше потерять троих детей, чем всех шестерых, вывели мертвецов на улицу и забили кольями. Начали хоронить, в землю закапывали, а дети в гробах очнулись, кричали и молотили по крышкам изнутри. Так и закопали их, не то живыми, не то мертвыми, а что поделать, они бы всех детей к реке увели.

Может, спать пойдем? Выглядишь уставшим.

Леша протер глаза, посмотрел на часы и отхлебнул кофе. Спать и правда хотелось безумно, но стоило поработать еще хотя бы два часа, доделать одну задачу и в обед отправить на код-ревью. Строчки плыли перед глазами, не соображал он уже ничего.

— Ты иди, я скоро приду.

Аня села рядом и обняла его за плечи.

— Я всем знакомым написала, пока ничего. Не сезон — отпуска. Завтра еще профиль везде обновлю, вряд ли поможет, но вдруг. Может, рекламу на сайт запустить? Есть у нас деньги на рекламу?

У нее был такой извиняющийся голос, что Леше стало стыдно. Почему-то она чувствовала себя виноватой, хотя виноват был только он. Это он мечтал построить глэмпинг, он купил этот участок и прогнивший дом за сумасшедшие деньги, он уговорил ее продать добрачную квартиру ради его мечты, он находился на грани увольнения и из-за него она в панике искала подработку.

— Ань… Не парься. Все хорошо. Я подзабил на работу, был неприятный разговор с тимлидом, но меня не уволят. Хороших разработчиков не увольняют. Просто нужно доделать задачу, а то я объективно уже обнаглел и подвожу коллег. Иди спать.

В спальне сопел Лев. Как же он напугал его сегодня, опять куда-то пошел, с младенцем было гораздо проще. Леша подумал, не рассказать ли жене, что случилось, но решил не пугать ее лишний раз.

— Ванная классно получилась, — сказал он.

— Похожа на морг.

— Да, на морг.

Аня поцеловала его и пошла в спальню.

— Погоди! — сообразил он. — Ты сказала — запустить рекламу на сайт?

— Да.

Она остановилась, держась за ручку двери.

— Давай запустим. Только не на твой сайт. Мы сделаем сайт глэмпинга, откроем бронирования и запустим рекламу. Будем предоплату брать, форму оплаты я прикручу. Заодно поймем, какая загрузка и сколько нужно шатров. Можешь завтра лендинг собрать? Что-нибудь такое в стиле лакшери, фотки у поставщика можно взять.

У нее расширились глаза и снова стало такое лицо, будто она сейчас закричит, останавливал ее только спящий Лев.

— Леш, ты чего? У нас пока не то что глэмпинга — вообще ничего нет, чистое поле с ямами, если кто узнает, на нас в суд подадут за мошенничество. И с какого числа мы бронирования откроем — мы же не знаем, когда достроим.

— Да брось, просто проверка гипотезы. Напишем мелким шрифтом, что глэмпинг пока строится и бронирующий размещение берет на себя риски. Не достроим вовремя — вернем деньги. Все застройщики так делают, никто не строит на свои — странно, что я раньше не сообразил.

— Леша, мы не застройщики! — крикнула она шепотом.

— Ладно, давай завтра поговорим.

Аня бросила на него гневный взгляд и скрылась в спальне. Он допил остатки кофе и включил чайник. Открыл холодильник — жаль, нет энергетиков, а как раньше было хорошо: по ночам сидел, пил банку за банкой. Впрочем, не хватало еще умереть от инфаркта в тридцать лет.

В доме стало тихо. Иногда за окном что-то прошелестит или ветка хрустнет, крикнет ночная птица, но ни машин, ни людей. Леша выключил свет и уставился на строчки кода. Поймал себя на том, что уже полчаса тупо смотрит в экран и не делает ничего, выпил еще кофе, подумал, может, правда лечь спать, а с утра встать пораньше. Открыл «Паранормальную Россию», прочитал новые комментарии. Что-то не сходилось в истории Астафьевых, что-то было не так. Ему показалось, он заметил то, что не замечают другие, но мысль ускользнула, так и не сформировавшись. Нужно взять блокнот, ручку и нарисовать схему. Нет, нужно либо лечь спать, либо продолжить работать.