— Ты только Ранду не говори, что волки прозвали его «сломанным». А уж что первой была Ита… тем более, — предостерёг я.

— Д… да! — Нак закивал. Похоже, Ранд уже показал, какой у него характер.

А я покосился на Шинту. Тот заметил мой взгляд и кивнул.

Хорошо.

Вскоре Ранд вернулся. Он первым вошёл в шалаш, сбросил с себя снег и прошёл дальше. А за ним вошла Дана. Она едва не вбежала, ринулась к пленнику.

Ранд резко встал у неё на пути.

— Не ближе, он наш враг, — прохрипел Ранд, но в интонации звучала просьба, вовсе не приказ.

— Да, Ранд, — сказала Дана.

Нак тут же начал выворачиваться, хотел посмотреть. Он точно узнал голос. И как только Дана сделала шаг, по её щекам прокатились слёзы. Невзирая на Ранда, она рухнула на колени и потянулась к путам на руках пленника.

— Развяжите! Это Нак! Мы одного чрева!

— Дана! Не тронь! — гаркнул Белк и потянулся к ней.

Но тут же на него накинулся Ранд. Благо без кинжала. Они рухнули в шаге от меня.

— Голос, — дал я команду Ветру.

— Р-Р-Р-ВУФ! ВАФ! — низко, гортанно прорычал Ветер, а затем гавкнул так, что все вмиг застыли. — Р-Р-Р…!

Древний человек постоянно сталкивался с волком. Это было практически неизбежно. Он знал, что оскал, рык, прижатые уши — предупреждение. Волк ещё не решил атаковать, но он уже готов. И этот звук — тревога, отложенная в самой подкорке головного мозга. Человек рефлекторно старался избежать резких движений, осознать ситуацию и не мог игнорировать этот звук.

Все присутствующие вздрогнули, напряглись, замерли. Головы повернулись к источнику звука, сердца тут же забились быстрее, тела готовились к бегству либо противостоянию. Именно из-за естественных реакций я так хотел иметь на вооружении акустические орудия.

Игнорировать звук — невозможно.

— Оставьте нас. Меня, Дану и Нака, — проговорил я, оглядывая всех. — Сейчас же.

— Я не уйду, — сказал Ранд.

— Если не уйдёшь, — сказал я, посмотрев охотнику в глаза, — Ветер перегрызёт тебе глотку.

Я чувствовал, что он хочет сказать: «Ты лжёшь». Но Ранд промолчал. Может, он поверил, а может, я и сам в это верил.

— Смотри за ней, Ив, — сказал он напоследок.

— Не волнуйся.

Наконец все покинули шалаш.

— Нак! Ты не ранен? Всё хорошо?

Я позволил ей развязать путы.

Ветер всё ещё был со мной, потому я не беспокоился. Нак не боец: худощав, неопытен. Он, по всей видимости, был неплохим следопытом, раз Вака поставил его «носом». Но раз с ним отправили ещё двоих, как воин он не мог дать отпор зверю или другим охотникам.

Я подождал, пока Дана и Нак обменяются радостными вестями, поговорят. В её присутствии он очень быстро расслабился. Конечно: такое облегчение и одновременно радость от новости, что близкий человек жив. Поэтому вскоре я смог поговорить с ним как следует.

Мне удалось узнать многое. И почти каждая новость делала мои ожидания хуже. Вака не сидел без дела. Он завербовал в общину много охотников, большинство из которых ранее были пленниками. Около сорока взрослых охотников — армия по меркам этого периода. И при этом многие ему очень верны. Каждый умеет обращаться с атлатлем, пращей, боласом. На вооружении появились щиты, шлифованные топоры.

И всё же Сови тоже не сидел без дела. Оказалось, что он тихо и незаметно продвигал другие взгляды. Рассказывал обо мне, о Белом Волке. Он шаман: хочешь не хочешь, а к его словам прислушаешься. И мне хотелось верить, что это принесёт нам пользу. Да и Зиф, и некоторые другие из старых волков всё ещё живы.

— Ха… Анка не зарезала козу? Как она умудрилась всех убедить?

— Сказала, что принесут в жертву, как поймают…

— Меня, да? — спросил я.

Нак кивнул.

— Не беспокойся. Мне это не ново. Вака боится меня. Но желает знать то, что знаю я.

— Значит… ты будешь драться с ним?

— Да, буду, Нак.

— Он сильный Тан-Ор-Ах, — добавила Дана. — Защитил нас от соколов, изгнал духа Холодной Пещеры из Кона, взял на охоте Большой Рог. — Она не стала уточнять, что та охота унесла несколько жизней, в том числе и оленей. — Ив справедливый! Он сильный и не заставляет отбрасывать шкуру! А Вака… он убил оленей! Убил всех! Почему ты…

Она вновь заплакала.

— Я… если бы я отказался, он бы убил меня… — понуро, виновато сказал Нак.

— Но ты ведь не желаешь идти за ним? Ты ведь не волк?

Он посмотрел на меня с такой ясностью.

— Я олень! Я не волк!

— Тогда я мог бы принять тебя у нашего костра. Я не прошу менять шкуру. Ты можешь идти за тем духом, за каким пожелаешь, — мягко проговорил я.

Как бы ни был велик страх перед Вакой, сейчас Нак был на седьмом небе. Он выжил. Он узнал, что его стая не вымерла, что жива его сестра. И он обрёл шанс — получить свободу. А человек, по натуре своей, всегда будет к ней тянуться. Это желание существует куда дольше, чем любая культура.

— Я… хочу!

— Но ты должен помочь мне. — На этих словах выражение его лица резко изменилось. — Тебе придётся вернуться к Ваке и рассказать то, что я попрошу. Как только они двинутся в путь, можешь покинуть их и двинуться к нам. Если получится, мы примем всех, кто захочет. Сови, Зиф, Анка — всех.

«Чем больше людей у нас, тем меньше у Ваки. Сейчас его сила в страхе и подавлении. И если люди начнут от него уходить, начнёт исчезать и страх. А когда они приблизятся, мы покажем, что такое „страх“ на самом деле», — с некоторым воодушевлением, даже с предвкушением подумал я.

Но следующие слова вновь напомнили мне: «Никогда не недооценивай своего врага».

— Но волки уже идут сюда… и они близко…

Дорогие читатели, не забывайте ставить лайки и писать комментарии, они очень воодушевляют. Иначе всех поубиваю… Кроме Канка, его все любят, тут уж я бессилен.

Для последних глав пришлось перелопатить очень много материала, так как история переходит в фазу «глобального развития». Оттого, решил обсудить интересную тему:

В этой главе приоткрывается интересная тема: «неоднородность технологического развития различных популяций» и «исчезновения локальных технологически более развитых популяций». Дело в том, что, говоря о древнем мире, не стоит воспринимать всё буквально. Общий уровень не распространялся на все популяции разом. Одна популяция могла превосходить другую, но при этом она необязательно получала распространение и сохранялась. Так же, как присутствие хомо сапиенс получило распространение в период около 45 т. л. назад, но это вовсе не означает, что до этого их там совершенно не было, просто это не носило массовый характер. Тот же пример Grotte Mandrin 55 т. л. назад. Там были найдены следы людей, имелись микролиты, подходящие для наконечников стрел, но все последующие слои принадлежат неандертальцам. Популяция исчезла вместе с технологиями.

Или Still Bay и Howiesons Poort в Южной Африке. Примерно 70−60 т. л. назад там появляются технологии, которые для своего времени выглядят необычайно сложными: тонкие двусторонние наконечники, обработка камня давлением, термообработка сырья, микролиты, составные орудия, обработанная кость, гравированная охра и дальний перенос качественного сырья.

А затем характерный технологический комплекс исчезает или радикально перестраивается. В более поздних слоях некоторые из этих приёмов уже отсутствуют. Инновации могли появляться, распространяться, а затем теряться.

И таких примеров в истории очень много, и каждый из них — отличный сюжет для книги) И суть в том, что даже имея общую картину региона или периода, локально оказывается, что всё куда сложнее. Как Да Винчи превосходил своё время, так и в любом периоде находились отдельные популяции, что опережали общий уровень развития. И так же зачастую передовые технологии исчезали бесследно. И имея свидетельства, что лук появился в Африке около 70 т. л. назад, мы не должны думать, словно он появился на всей территории и стал общедоступен. Так же лук в Европе мог быть 55 т. л. назад, но первое надёжное доказательство мы имеем только в районе 11 т. л. назад. До этого технология могла многократно исчезать и появляться локально. И это характерно для всех культурных слоёв древнего мира.