— Вака очень хитрый. Я боюсь, Ив, — она прижалась сильнее, уткнулась губами и носиком в шею.

Сквозь лёгкий аромат пота, животной шерсти и дыма, я почувствовал мягкий аромат шалфея и можжевельника от её волос. И сам, сильнее прижал её левой рукой. Ощутил, как сердце ускоряется, как пробуждается молодецкое желание.

«Сколько же силы в молодости. Она не знает слабости лет, — подумал я, — Но нужно отдохнуть, завтра сложный день».

— Вака лис, это да. Но мы — умнее. А Ранд… он сын своего отца, пусть и другой плоти. Если кто и может сравниться с отцом, то только воспитанный им сын.

— Ранд сильно изменился. — заметила Уна, приподняв голову, — Он часто ходит к Дане. Говорит с ней. Он… наверное… — ей всё ещё было сложно произносить это слово.

— Любит её?

— Мне так кажется.

— Было бы славно, — улыбнулся я.

— А я… люблю тебя, — сказала Уна.

Кровь тут же вспыхнула, начала ускоряться. Я давным-давно не относился к подобному легкомысленно. Любовь, это нечто сложное, многогранное, и юнцам практически недоступное. А может… только молодость поистине знает, что такое — любовь. А старики лишь с грустью вспоминают о былом.

Но сейчас — мне было плевать. Я повернулся, и наши губы слились в самом естественном проявлении нежных и одновременно страстных чувств. Моя рука потянула её ближе, и ночь вновь продлилась на новую партию томных вздохов и несдержанных стонов, неопороченных моралью будущего.

Едва рассвет озарил белоснежные склоны долин, осветил пики гор — я уже сидел, скрестив ноги в большом шалаше. По одну руку сидел Белк, по другую Канк — мои «глаза» и моя «рука». Именно они, будут руководить подготовкой к обороне. Перед нами раскинулась подробная карта стоянки и ближайших территорий.

— Думаю у нас есть неделя, может, две, — сказал я, — За это время нам нужно успеть всё подготовить. Самым сложным будет обледенить склоны. Воды потребуется очень много.

Они оба уже отлично понимали, что значит — неделя, месяц. Было достаточно объяснить Канку, а тот уже объяснял Белку. Вообще, он становился эдаким мостом между мной и ними. И в будущем, без сомнений, он станет самым эрудированным из местных. Такой талант и пытливость встречаются до невероятного редко, даже в будущем.

— Две недели? До пещеры не так далеко, если двигаться будут охотники… — попытался запротестовать Белк.

Но его перебил Канк:

— Вака не поведёт всех сразу. Он отправит быстроногих проверить. Тем нужно время подобраться, время вернуться. И неизвестно, сколько поведёт Вака. Если будет много, то идти непросто. Снега становятся глубже, холод уже кости ломит — спешить — значит проиграть.

— Хм… — хмыкнул Белк, но вовсе без раздражения, скорее как отец, гордый за сына, и не заметивший, как тот быстро повзрослел.

— Да, я тоже думаю, что Вака не ударит с ходу. Он сначала нас изучит. Такой не будет слепо верить словам Филина. И я полностью уверен, что сначала он отправит быстроногих, чтобы подтвердить слова Такры.

— И поэтому ты дал добро Ранду и Шинте отправиться в леса? У нас мало мужчин, работы будет много, нужны сильные руки.

Белк был очень недоволен таким положением дел. Ему казалось, что Ранд может предать нас. Да я и сам не отметал такой возможности. И это же было одной из причин, почему его не было на этом собрании, и почему он отправляется в лес.

— Если Ранд изловит волка Ваки, то и нам будет проще. Узнаем, сколько их, когда отправятся, что имеют на вооружении. И к тому же… Ранд не будет знать, что готовится на стоянке, если и предаст.

— Он и сам это понимает. Поэтому решил пойти. — сказал Канк, — Но лучше него, никого нет. Он учует волка задолго до любого из наших носов. Глаз у него сильный, видит хорошо. И Шанта непростой, хороший охотник. Вместе, если ухватят след волка — не оставят его, вцепятся и притащат.

— В любом случае нам нужно начинать готовиться. Вы — мои «руки» и «глаза». Вам и руководить ветвями Ивы. Вы знаете, что делать.

— Да, — кивнул Белк.

— А ты, Ив, что-то придумал? — спросил Канк, почуяв, что не всё я рассказал.

— Есть пару интересных идей, — кивнул я.

И дальше работа закипела. Согласно правилу «временного лидерства» Канк и Белк назначали руководителей внутри малых групп для выполнения определённых задач. Между собой они распределили зоны ответственности самым естественным образом: Канк руководил ремесленной частью, а Белк — строительной. По этой причине у Белка было больше людей, но у Канка более квалифицированные.

Для начала Белк занялся расчисткой склонов, чтобы создать визуально «удобные» подъёмы и тропы. Но именно они и станут ледяными и самыми проблемными. Покрывать весь склон льдом — задача нереальная, слишком огромный объём воды требуется. А вот тропы и небольшие покатые участки — идеальное решение. Но, помимо того, мы решили использовать и весьма коварные методы.

«Думаю, это точно нарушает Женевскую конвенцию и принципы гуманности, — думал я, когда струйка кипятка касалась земли на тех самых „неудобных“ участках, — Но, ни подобных принципов, ни Женевы ещё и близко не существует. Но я же знаю о них, стоит ли мне стыдиться?» — и я знал чёткий ответ на свой же вопрос: нет, не стоит.

Я живу в мире других реалий, другой культуры и принципов. Гуманность здесь, зачастую приносит страдания и проблемы и тому, кто проявил её, и самой цели этой философии. Потому я больше не собирался идти на поводу у встроенных конструкций современного человека. Есть — моя община, и я обязан защитить её любой ценой.

— Сюда вбиваем колышки, — показывал я одному из мальчишек соколов, — Видишь, теперь забиваются. Горячая пода прогоняет дух льда из земли, даёт дерево войти. А следом…

Я вытащил каменный нож и показал, как затачивать. Выходил короткий и тонкий, не больше шести сантиметров колышек.

— Но лучше подождать, когда холод обратно заберётся да зажмёт дерево. Тогда и точить будет проще.

Мальчонок внимательно слушал, кивал, да с таким лицом, будто ему урок даёт сам Белый Волк. А, точно, Великий Сокол.

— Понял?

— Да! — кивнул он с готовностью.

Такие колья я решил расположить на всех трёх сторонах — спуск к большой реке, и по направлению двух горных рек. Они должны будут расположиться в местах, где нет «котка» и неприятель, ступивший на скользкую дорожку, прямиком полетит на них, или ногой напорется, если пойти решит.

Но, проблемой станут далеко не сами колья, а то, что они будут на себе нести.

Я двинулся в сторону лекарского шалаша, где уже корпела Уна. Работа вовсю кипела на стоянке. Олени, соколы, волки, даже снежные люди — все осознавали важность этой обороны. Олени на себе прочувствовали силу Ваки. Соколы были благодарны за спасение от чёрных духов, пусть не все остались живы, но урок они усвоили. Хотя последствия ещё дадут о себе знать. А снежные люди… они просто не смогли бы выжить без нас, без стаи. И работали ради того, чтобы заслужить своё место.

— ХА-АА! — пыхтел Угша, единолично поднимая балку для первого форта, обращённого к Быстрой реке. Он находился чуть ниже землянки и бани. Перед ним как раз располагались колья и ледяные тропы.

— Не так! Наклони! Да вот так! — командовал Белк, пока мальчишка из снежных засыпал речную гальку в яму вокруг балки.

Две основные балки устанавливались под наклоном. У Ваки имелись атлатли, пращи, и, вероятно уже были в распоряжении фустибалы. Нужно было защититься от навесной атаки, это было важнее всего. Сначала ставились две наклонные балки, затем между ними привязывался каркас из жердей, эти жерди переплетаются прутьями ивы как щиты. А вот далее идёт смесь из глины, воды и сухой травы — эдакая саманная смесь. Сверху посыпка из гальки, и по возможности — мох с землёй. Такую стену было почти нереально пробить ни с атлатля, ни с фустибала.

— Белк! — окликнул я, проходя по извилистой тропинке, которой предстояло стать катком.

— Да, Тан-Ор-Ах, — кивнул он, и все тут же вытаращились на меня, едва не вытянувшись по стойке смирно. А может дело было в том, что позади меня, словно тень неотступно шёл Ветер.