А главное… Вот я слышу, бранится мальчишка, смачно выплевывает непристойнейшие слова, подхваченные им у «умудренных» жизненным опытом парней постарше. Чуть поодаль, но, в сущности, совсем рядом стоят девчонки. Нисколько их не стесняясь, он продолжает упражняться в своем словоблудии. Да и правда — чего стесняться? Ведь девчонки никак не реагируют на его брань. Все прекрасно слышат, но делают вид, что это их не касается.

Как же так?! Ведь это ее, девчонку — женщину! — прежде всего оскорбляет матерщинник, ей плюет в душу, топчет и унижает ее достоинство. И она должна восстать против попрания своей чести.

А всегда восстает ли? Боится показаться «немодной»… И даже сама порой втягивается в порочную «игру», сама щеголяет сомнительными словечками, с веселой удалью демонстрируя свою причастность к «современному кругу». Оттого-то вольготно чувствует себя сквернослов, оттого не стесняется окружающих, оттого распаляется и входит во вкус.

Давайте же покажем ему, что не оскудели наши души, что есть в нас достоинство и гордость. Пусть не смолчит девчонка, услышав бранное слово. И пусть мальчишка заступится за ее честь!

Что из этого выйдет? Убежден: что-то выйдет. Брань, конечно, не исчезнет в один прекрасный день из нашего словаря, из нашего быта. Но она почувствует себя уязвимой. Она утратит свою лихость. Ей станет неуютно в обществе людей, стоящих на страже собственного достоинства.

И это будет началом ее конца.

Говорят, цифры бывают нередко красноречивее слов. Цифры, которые я сейчас приведу, как раз и отличаются таким красноречием. Они говорят сами за себя.

Ученые ведут подсчет, сколько преступлений совершают трезвые люди и сколько те, кто нарушил закон, будучи пьяным. И вот из года в год с неумолимой последовательностью обнаруживается одна закономерность: подавляющее большинство опаснейших преступлений совершается людьми, находящимися, как принято выражаться, «в состоянии опьянения». На их долю приходится, например, более 50 процентов грабежей, почти 80 процентов умышленных убийств и почти 100 процентов (!) хулиганских выходок.

На первый взгляд может показаться невероятным: да как же это так — ребята, школьники, и вдруг «пьют»?!. Но с фактами трудно спорить, а невероятного в этом, увы, нет ничего: приложиться «по-взрослому» к спиртному у иных мальчишек и девчонок считается, как известно, делом вполне «нормальным».

Начинают обычно с «маленькой» — на домашних праздниках или родственных застольях, а то и просто в компании таких же мальчишек и девчонок, которым «стыдно» ограничиться лимонадом и хочется быть во всем похожими на взрослых. Пока еще это только милая, невинная забава, сущий пустяк: ну глоток, ну рюмка, ну две… Втянуться в эту милую «забаву» очень легко: запойные алкоголики, утопившие в водке свою жизнь, тоже начинали с «маленькой», весело подтрунивая над своим приобщением к этому смертоносному зелью.

Конечно, далеко не все отведавшие вина или водки становятся алкоголиками, а тем паче преступниками. Но беда в том, что человек, вкусивший спиртное, теряет контроль над собой, он уже не властен над своими поступками: «сдерживающие центры», помогающие трезвому человеку критично оценивать ситуацию, принимать правильные решения, сдерживать свои порывы, эти центры выключаются, не «срабатывают», и человек подчас позволяет себе то, что, возможно, никогда не позволил бы, будь он трезвым…

Но — распространеннейшее заблуждение: многие думают, что содеянное под влиянием винных паров — извинительно, поскольку человек не ведал, что творил. «Пьян был — ничего не помню!» — сколько раз приходилось слышать в суде эту фразу из уст подсудимого, который таким объяснением хотел снять с себя полностью или хотя бы частично вину за случившееся. А на самом деле — «пьян был» — не только не снимает, не только не смягчает вину, но, напротив, усугубляет: если преступление совершено нетрезвым человеком, закон повелевает считать это обстоятельством, отягчающим ответственность. Ведь никто, кроме самого преступника, не повинен в том, что в таком «несообразном» состоянии он оказался.

Наверно, только врачи и юристы знают в полной мере, к каким трагедиям приводит злоупотребление алкоголем, как «сорокаградусная» ломает судьбу, обрекая талантливого, здорового, полного сил человека на потерю всего, что составляет смысл и красоту жизни.

Вспоминаю одну из таких перечеркнутых судеб, прошедшую перед моими глазами в зале суда.

Это была незаурядная личность — талантливый инженер, изобретатель, проявивший свои способности еще со студенческой скамьи. У него было все, о чем может мечтать человек: любимая работа, прекрасная семья — жена и сын, уважение окружающих, признание заслуг перед наукой.

Но однажды его очередное изобретение отклонили: в том, что он предложил, не все оказалось доведенным до конца, не все решения продуманы как следует. И тотчас нашлись «благодетели» — стали нашептывать инженеру: тебя, мол, не ценят, завидуют, стараются оттеснить. Человек сильной воли отмахнулся бы от непрошеных «друзей» и продолжил работу, чтобы устранить погрешности и недостатки. Но инженер, обидевшись, поддался на опасную лесть, втянулся в компанию бездельников и забулдыг, вошел в роль «непризнанного гения».

Напрасно товарищи старались его образумить, напрасно пыталась вмешаться жена, напрасно плакал, шарахаясь от «непросыхающего» отца, его десятилетний сын. Водка медленно, но верно разрушала могучий некогда организм. Полный сил и энергии, жизнерадостный и благожелательный человек на глазах становился равнодушным, безвольным и злобным.

Не выдержав, ушла жена и взяла с собой сына. За постоянные нарушения трудовой дисциплины инженера уволили с работы. И новоявленные «друзья» отвернулись тоже: «старая развалина» — без положения и денег — была им совершенно ни к чему.

Преуспевающий инженер превратился в жалкого попрошайку. Он околачивался на вокзалах, предлагая услуги «левого» носильщика, или в пивных, готовый на все ради рюмки спиртного. Здесь его и подобрали хищники, промышлявшие кражей и сбытом кровельного железа: дармовую и безотказную «рабочую силу» преступникам не так-то легко найти.

Конец был неизбежен, и он наступил: уже на второй или третьей «операции» всех расхитителей поймали с поличным. Инженер оказался на скамье подсудимых. Таков горький, но закономерный крах человека, не совладавшего с «зеленым змием».

Чем моложе организм, тем меньше алкоголя ему нужно, чтобы отключить «тормозные устройства» и оказаться пешкой в руках опытного злоумышленника или рабом случая, когда вопреки своей воле можно «отколоть» такой номер, который за считанные секунды перевернет всю жизнь.

Вспомним Сережку, его участие в целой серии преступлений, совершенных на протяжении всего лишь двух или трех часов. Несколько глотков водки парализовали и без того не слишком сильную его волю, и он, сознавая, что поступает дурно, и вовсе не желая так поступать, стал тем не менее пособником опасного преступника.

И таких примеров я мог бы привести немало. Я мог бы рассказать о том, как однажды 15-летний мальчишка на школьном вечере тайком от учителей и большинства товарищей показал свою «причастность» к миру взрослых — опорожнил стакан вина и сразу же, выйдя на улицу, стал приставать к прохожим, разбил стекла автобуса, горланил во всю мочь… Отрезвев, он плакал — но не от страха, а от стыда: его знали до сих пор как хорошего, дисциплинированного ученика, и мать не могла нарадоваться на своего сына…

Я мог бы рассказать и другие, очень похожие друг на друга истории, но вряд ли это необходимо. Наверно, многие, порывшись в памяти, вспомнят нечто подобное, случившееся с их сверстниками или со взрослыми, малодушно искалечившими свою жизнь.

Что же толкает иных людей на добровольное нравственное самоубийство, на шаг, заведомо не сулящий никаких радостей, но почти непременно приносящий беду? Коротко на этот вопрос не ответишь. Корни пьянства уходят в глубокую древность, когда приобщение к алкоголю было средством «забыться», «отвлечься», искусственно, хотя бы и на короткое время, «уйти» от той ужасающей действительности, в которой человеку приходилось жить.