Проходит год, другой, сынку уже перевалило за восемнадцать, а он все никак не может определиться. Да и зачем определяться? Живет на всем готовом, в деньгах отказа нет.
Вызывают усатого «мальчика» в милицию, интересуются, сколько еще собирается сидеть на родительской шее. Ему бы хоть покраснеть… А он только бубнит:
— Вам-то какое дело?! Как хочу, так и живу. Не преступник, кажется…
…Мы познакомились с ним в суде. Как было сказано в судебной повестке, рассматривалось «дело о паразитическом образе жизни гражданина Кривенко М. А.». Гражданином Кривенко М. А. как раз и оказался наш незадачливый герой. На какой-то момент мне даже стало его жалко: он никак не мог понять, чего от него хотят.
Ему говорили:
— Есть закон, по которому все обязаны трудиться.
А он отвечал:
— Ну и что?..
Ему говорили:
— Вас предупреждали трижды о том, что вы должны устроиться на работу и жить на свои трудовые деньги.
А он отвечал:
— Ну и что?..
Ему говорили:
— Вы здоровый молодой человек — и бездельничаете.
А он отвечал:
— Ну и что?
Ну и что? Да ничего: будет работать. Потому что есть закон, специально касающийся таких вот прожигателей жизни.
Те, кто уклоняется от общественно полезного труда, ведет праздный образ жизни, — словом, все те, кого в народе метко называют тунеядцами, могут быть выселены на несколько лет в определенные районы страны. Там они обязаны трудиться. Не будут трудиться — примут к ним меры другие.
Надо прямо сказать, тунеядцев выселяют не в Сочи и не в Ялту. Есть у нас в стране места посуровей, поглуше, без пальм и магнолий, без газа и теплоцентралей. Именно там бездельники, не пожелавшие честно работать в родном городе, приобщаются к труду, к тем азам человеческого существования, которые доступны любому, но которые они сами не смогли — не захотели! — понять.
Закон не случайно так решительно борется с бездельем. Ведь оно тесно связано с другим злом, от которого тоже пора решительно избавляться.
Чтобы было яснее, о каком зле идет речь, расскажу про одну встречу, которая была у меня в городе Ростове.
Я ездил туда в командировку и побывал в нескольких школах. Мы долго говорили с ребятами о том, что я собирался писать в этой книге.
Кое о чем даже поспорили. Но это не мешает — ведь в споре, как известно, рождается истина.
Ребята рассказали мне про одного своего товарища (не назвав его, правда, по имени), который всегда может их выручить — «в смысле достать». Они его так и прозвали: «Палочка-Выручалочка».
Надо, к примеру, выпускать стенную газету, но нет хорошего плотного листа бумаги, чтобы наклеить на него заметки. Для кого нет, а для кого есть… Палочка-Выручалочка достанет все в один день. Принесет — и денег не возьмет.
Или вот однажды драмкружок готовил спектакль, и нужны были какие-то необыкновенные парики. Сбились с ног — нигде не нашли: «обыкновенных» сколько угодно, а необыкновенных нет, хоть убей!..
Но убивать никого не пришлось: Палочка-Выручалочка принес их, как говорится, «в зубах», эти самые парики, уже на следующий день.
И так было не однажды, а много, много раз. Ребята при нем живут и в ус не дуют: о чем ни попросишь — все достанет этот всемогущий чародей из шестого «Б».
Впрочем, «чародей», конечно, не он, а его папа. Так что правильнее было бы в его кличке исправить одну букву. Не «палочка», а «Папочка-Выручалочка». Это было бы гораздо точнее.
Папочка у него не простой — он работает на какой-то базе. А друзья папочки — на других базах. Так они и «выручают» друг друга по немудреному принципу: «Я — тебе, ты — мне».
В семье у Палочки-Выручалочки есть легковая машина. Папа купил ее, когда она давным-давно перешагнула «пенсионный возраст» и ее собирались уже списывать на свалку. Но, глядя на эту машину, никак не дашь ей ее почтенные года. Она молодо выглядит, даже слишком молодо. И «бегает» резво — под стать самым юным. Потому что и внутри и снаружи все в ней заменено. И на это дорогостоящее омоложение не затрачено ни копейки. Ни одной своей копейки. А государственных — очень много. Не копеек — рублей…
Можно поручиться за то, что такой папа никогда не вытащит кошелек у рассеянного пассажира, не прикарманит чужую зажигалку, не присвоит долг, взятый у сослуживца. Он порядочный человек, который в ладах с нормами чести.
Но его порядочность ничуть не мешает ему залезать в карман государства, ибо этот карман вроде бы не принадлежит никому. Тут действуют другие правила «чести»: бери, сколько сможешь, только не попадись…
Мудрено ли, что Палочка-Выручалочка, не поколебавшись ни единой минуты, взял в авиамодельном кружке Дома пионеров какие-то детали, которых ему не хватало для постройки модели планера. Его личного планера… Правда, от этого пострадали другие ребята, которых он обделил, но нашего Палочку-Выручалочку столь мелкая подробность не интересовала. К тому же у него были свои понятия справедливости: ведь он доставал им ватман и парики, теперь настала его пора взять что-то у них…
Есть люди, которые без всяких душевных терзаний прихватывают с работы гвозди и пирожки, кнопки и доски, мыло и клей, керамическую плитку и стекло и еще много других всевозможных «мелочей», без которых, как склонны оправдываться любители чужого, «государство не обеднеет». Верно, не обеднеет, но ведь по мелочам, как известно, можно растащить не то что базу, но целый завод. А главное: вору ли решать, обеднеет или не обеднеет обворованный от его преступления? Сама мысль о том, чтобы присвоить то, что тебе не принадлежит, элементарно порядочному человеку покажется дикой. Впрочем, и это неточно: вовсе в голову не придет.
Позарившийся на «мелочь» войдет во вкус и постепенно начнет увеличивать эти «мелочи». Так бывает не всегда, но бывает. Юристы хорошо знают, что иные матерые расхитители когда-то начинали с «мелочей». И не остановились вовремя лишь потому, что «мелочь» сошла им с рук.
Между тем закон установил ответственность и за кражи по мелочам, а уж неоднократные «визиты» в государственный карман и подавно караются.
Об этих очень серьезных, вроде бы вовсе не детских, вопросах и шел у нас с разными ребятами разговор. И каждый раз мне задавали кучу вопросов. А однажды подошла девочка, которая весь вечер молча сидела в углу.
— Можно поговорить с вами? — попросила она. — Только без свидетелей…
Она о многом хотела рассказать, эта девочка Таня. Тяжелый камень лежал на ее душе.
У Тани — папа и мама, два брата и сестренка. Есть еще бабушка — папина мама, и дедушка — мамин папа. И тетя — кажется, папина сестра.
Эта большая дружная семья живет под одной крышей: недавно они построили большущий двухэтажный дом и разместились в его многочисленных комнатах.
Семья Тани пользуется всеми благами современной техники — от телевизора до электрополотера, от холодильника до стиральной машины.
Они любят красиво одеваться. Каждый месяц почтальон приносит в дом журналы мод, изданные в Москве и Ленинграде, Таллине и Риге, Праге и Софии. Лучшие модели воплощаются затем в костюмы и платья. Первоклассные портные сбиваются с ног, чтобы отлично выполнить заказы столь солидных клиентов.
Любимое занятие семьи — автопрогулки. Из гаража, что воздвигнут напротив особняка, выкатывает голубая «Волга», и, немного поспорив о том, кому где сидеть, взрослые и дети отправляются на свежий воздух.
Тане очень нравилось так жить. Она с радостью переезжала в новый дом, с радостью надевала новые платья, смотрела телепередачи, каталась на «Волге».
Но она была разумным человеком и не могла не задать себе очень простой и очень важный вопрос, уместившийся всего в одно слово: «Откуда?»
Дело в том, что ни дома, ни машины, ни телевизоры еще не раздают «за так». Все это стоит денег, и денег немалых. Чтобы приобрести ценные вещи, люди подчас работают годами, откладывая свои трудовые рубли и ожидая, пока наберется нужная сумма.
