Животные тут и в самом деле не боялись людей и серранов, но это характерно для многих живых планет, на которых нет колоний. Человек здесь — неизвестный фактор, новая деталь в картине мира. На тех планетах, где нет существ, хотя бы отдаленно похожих на гуманоидов, фауна обычно реагирует без явного страха.

Это не значит, впрочем, что опаска совершенно отсутствует. Любое живое существо старается избегать непонятного и незнакомого. На четвертой планете Септимы (планетам, в отличие от звезды, официальных названий все еще не дали), большинство зверей реагировало растерянно и настороженно — убегать не убегало, но и близко не подходило. Даже крупные хищники не рисковали нападать, и только один, размером с тигра, долго следовал за Троостом и Стувейром, и в конце концов, кажется, решил проверить, можно ли их съесть… но сам оказался в силовом пузыре.

Сторониться приходилось только местных гигантов, слоноподобных существ в зеленую и черную полоску. Эти передвигались огромными стадами, привыкли, что с их пути все разбегаются, и звероловов просто игнорировали. Стувейра при их виде сразу загорелась, но Троост с сомнением покачал головой. Поймать и доставить по назначению такие огромные жизнеформы без дронов и флаеров будет трудно, да и нет гарантии, что их пропустит портал.

— Оставим их под конец, — сказал Троост, провожая взглядом стадо. — Этих мы разыщем без труда.

Стувейра только облизнула глаз, глядя на великанов, похожих на ползущие по земле арбузы со множеством толстых стеблей.

Большая часть наземных жизнеформ устроена здесь по одной схеме. Шарообразное или продольное туловище, покрытое мехом, короткими ворсинами или совершенно гладкое, и несколько растущих из него отростков, выглядящих как хвосты, хоботы или щупальца. Каждое может играть роль конечности и оканчивается отверстием, исполняющим одну из биологических функций. Глаз, ухо, ноздря, рот, анус, половой орган… все это совмещается с гибкими щупальцами.

Иначе выглядят жизнеформы летающие. Это в основном продолговатые существа с несколькими длинными отростками сзади. Каждый отросток может менять форму — становиться жестким для стабилизации или мягким для маневра. На их концах тоже отверстия, которыми здешние летуны чувствуют потоки воздуха — это чувство заменяет им одновременно зрение и слух.

Богато представлена и флора. Вместо деревьев здесь дышащие колонны. Их поверхность плотная, твердая, но мягче древесной коры и покрыта множеством микроскопических отверстий, вдыхающих разные газы или выпускающих споры. Иногда они вытягивают тончайшие отростки, которые ощупывают воздух. Перекачивая внутреннюю жидкость, местные «деревья» могут медленно перемещаться.

А почву у их корней усеивает мягко светящийся по ночам «мох» — дальняя родня «деревьев», состоящая из переплетенных трубчатых отростков. Отверстия на их концах переваривают и всасывают любые питательные вещества, в первую очередь падаль и мертвые «деревья». Кроме этого они поглощают из окружающей среды тепло днем и отдают его ночью, так что перепады температур в местных лесах очень незначительны.

Но разумных существ тут нет. Во всяком случае таких, которые бросались бы в глаза. Никаких явных признаков цивилизации.

Две недели спустя дичь в окрестностях закончилась. То есть ее оставалось, конечно, полным-полно, но ничего нового Троост и Стувейра уже не находили. Биоискатель по-прежнему фиксировал высочайшее генетическое разнообразие, но с исключением уже взятых образцов оставались только растения и микрофауна, а ни то, ни другое звероловов не интересовало.

Тем временем в лагере археологов закончили сборку технического репликатора и жизнь заметно упростилась. Сначала была синтезирована серия рабочих дронов, потом — части легкого флаера, который тоже очень быстро собрали. Производство расширялось, собирались новые репликаторы, началось производство космолета. Несмотря на все сложности и ограничения Земля была твердо намерена закрепиться в этой звездной системе, создав звездную колонию немыслимой дальности.

— Это открывает огромные возможности, Троост, — говорил Джор Кантос, когда звероловы сидели за ужином. С появлением в лагере полноценного биорепликатора меню сильно расширилось. — Создадим тут колонию, построим космолеты. Заложим звездную верфь, начнем строить звездолеты. Можно будет стартовать отсюда, исследовать совершенно новую область Галактики. Здесь вокруг сплошной туман, богатейшее поле для открытий.

— В том числе и для зоологических, — улыбнулся Троост. — Хотя нам еще и эту систему изучать и изучать.

— Да уж. Хотя я, конечно, здесь надолго не задержусь…

— Почему?

— Не моя специальность. Я же археолог, а здесь по моей части мы пока ничего не нашли. Так что когда со статусом системы определятся, сюда пришлют нового коменданта, а потом и губернатора, если будет настоящая колония.

— Юридически это все еще Кристаллида, — заметила Стувейра, поедая бутерброд из двух кусков куриного филе с тоненьким ломтиком хлеба между ними. — Система другая и очень далекая, но для перехода не нужно входить в гипер или даже выходить в космос. По нашим законам губернатор Кристаллиды — и здесь губернатор.

— О, Мбеки не собирается губернаторствовать еще и тут! — рассмеялся Джор Кантос. — Она тут ни разу даже не была. Хотела посмотреть, очень, но подняться по Лестнице без ИГ-пояса, пересчитать ногами каждую ступеньку… она пас.

— Очень неудобный способ, — согласился Троост. — Неужели бывшие хозяева Кристаллиды не сумели придумать чего-то менее сложного?

— Мы ничего о них не знаем, — вздохнул Джор Кантос. — Неизвестно даже, как они выглядели. Все оставшиеся от них реликты и артефакты с нашей точки зрения — какая-то бессмыслица, их предназначение темно. Про Лестницу мы двести лет думали, что она просто бессмысленный монумент, как у титанов, что у нее нет никакого функционала. Теперь знаем, что он есть, но мне кажется, что мы используем ее неправильно. Случайно обнаружили какой-то бэкдор, баг в системе, о котором, возможно, не знали даже ее создатели. Как если бы, знаете, первобытный человек нашел сломанного дрона и обнаружил, что если нажимать в определенном месте, манипулятор дергается так, что очень удобно чесать спину.

— Да, мне тоже трудно поверить, что у них не было иного способа активировать телепорт, нежели каждый раз совершать восхождение на Эверест.

— Лестница в Небо вдвое ниже… но я с вами согласен, Троост. Это еще изучать и изучать, но главное, что теперь мы знаем, в каком направлении вести раскопки. И когда мы здесь закончим, я вернусь на Кристаллиду, продолжу работать там. Здесь, к сожалению, пока никаких артефактов не найдено, мне работы нет… вы, кстати, ничего такого за время поисков не видели?

— Ничего явно искусственного, — разочаровал археолога Троост. — Был один утес причудливой формы, но анализатор ничего необычного не показал.

— Все-таки покажите… хм… ну да, необычно осыпалось… пустое, думаю, но все-таки слетаю сам, посмотрю. Завтра.

Как и ожидалось, утес оказался просто утесом. Ничего общего с артефактами Кристаллиды, которые либо сразу же проявляли аномальные свойства, либо явно демонстрировали искусственное происхождение. А здесь просто игра природы, необычная скала, которая под определенным углом напоминает лицо космократора Штауфенберга.

Но даже самые чуждые и непонятные ксеносы вряд ли стали бы возводить здесь статую земного лидера. Тем более такую плохую.

Троост же тем временем получил один из собранных флаеров и вместе со Стувейрой отправился ловить тех самых арбузных гигантов, которых они видели в первый день. Все пойманные жизнеформы пока что проходили в портал успешно, на той стороне их успешно принимали Таркас, Иржичкова и Дауканте, и Троост решил наконец попробовать переправить по-настоящему крупное существо.