А кроме того, пыль. Почва Кристаллиды состоит из смеси обычного песка, глины, острых частиц оксида кремния и органосиликатной пыли. И эта пыль везде. Она острее стекла. Она забивается в обувь и натирает ноги до кровавых мозолей. Когда дует ветер, он поднимает эту пыль, и она хлещет по лицу, оставляя микроскопические порезы. Тереть руками глаза нельзя, можно поцарапать роговицу. Во рту постоянно ощущение наждачной бумаги. Кожа вечно чешется.

И, конечно, полное отсутствие воды и еды. Жидкая вода на Кристаллиде отсутствует — она или в замерзшем состоянии или химически связана в местных организмах. Озера состоят из вязкой, мутной жидкости, похожей на разбавленный шампунь. Пить это нельзя, разумеется, одной чашки хватит, чтобы вызвать сильнейшую диарею.

И тем не менее, на Кристаллиде живут люди, их целых три миллиона. Живут в городах под куполами, где поддерживаются привычные землянам условия, нет чертовой пыли, есть вода и производится пищевая заправка, из которой синтезируется нормальная еда.

— Три миллиона сдвинутых, — произнесла Стувейра, пока они с Троостом шагали по космодрому Люминора, столичного города Кристаллиды. — Это странно даже по вашим меркам. Зачем вы тут живете?

— Кристаллида удивительна, — ответил Троост. — Это, возможно, самая красивая планета из нами открытых. Разве что Лорелея не уступает, но там другой тип красоты, классический. А еще она невероятно богата редчайшими, просто даже уникальными химическими соединениями. Она словно гигантская химлаборатория, тут настоящий сундук с сокровищами. А поскольку открыли ее одной из первых, и на ней все-таки можно худо-бедно жить без скафандра, ее сделали звездной колонией, и эта колония как-то незаметно разрослась до трех миллионов. Дальше вырастет вряд ли, но те переселенцы, что родились и выросли на Кристаллиде, никуда с нее улетать не хотят. Это их дом.

— Чудные вы, — облизнула глаз Стувейра. — Сколько бы тут ни было ресурсов, мы бы просто построили добывающие станции с роботами и минимальным штатом. Уж не города. Но это ваше дело.

— Подожди, пока увидишь местную природу, — усмехнулся Троост. — В молодости я уже летал на Кристаллиду, и это был великолепный отпуск. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как она изменилась за полвека.

Стувейра снова облизнула глаз, на этот раз молча. Из космоса Кристаллида действительно выглядела красиво, переливалась настоящей радугой. Но то из космоса. А город земных колонистов выглядел обычным земным городом, за последние годы Стувейра их насмотрелась.

Вступив в программу обмена умами, Стувейра дир Тессарра ни разу не возвращалась на Осор. Слишком долгий путь, двадцать дней туда и двадцать же — обратно. В перерывах между экспедициями она отдыхала на самой Земле и других планетах Солнечной системы, а потом снова с головой погружалась в работу.

Ее пятилетний контракт близится к завершению. Через год она вернется домой, и у них с Троостом осталось всего три совместные экспедиции, считая эту… даже две с половиной, поскольку третья будет в серранском секторе, там есть научная станция Осора, и оттуда Стувейра сразу полетит домой, не возвращаясь на Землю.

Она размышляла об этом с некоторым сожалением. Пожалуй, ей будет не хватать экспедиций с капитаном Троостом. Но контракт есть контракт, обязательства есть обязательства.

Ее задача заключается не только в том, чтобы поймать как можно больше зверей для Венерианского зоопарка, но и в том, чтобы узнать как можно больше о Земле и землянах. Составить о них впечатление, сделать выводы и подать рапорт высокому синторра-каху… и, вероятно, бахин-яри, а это значит — лично императору.

Звездные колонии в ее область изучения не входят. В программе обмена есть спец по горной добыче, есть и спец по курортному делу. Один сейчас работает на геологических изысканиях в сырьевых колониях, другой — на круизном лайнере. Но раз уж «Нимрод» занесло в колонию — Стувейра составит впечатление и о ней.

— Неплохо, — сухо похвалила она, когда они с Троостом вышли из порт-кабин уже на главной городской площади. — Красиво. Архитектура чудная, но красиво.

Архитектура на самом деле была совершенно обычная, просто стилизованная под старину. Ратуша и другие административные здания были исполнены в готическом стиле, напоминая католические соборы. Здесь же находился филиал археологического общества, в которое Троост и направился.

— Я думала, мы к местному губернатору, — сказала Стувейра.

— А она сейчас как раз там, — усмехнулся Троост. — Пошли, они очень хотят с тобой познакомиться.

Губернатором была женщина — чернокожая, светловолосая и весьма упитанная, хотя и не до такой степени, как Мпанде Мбуяни, губернатор колонии Амфитрита. Трооста и Стувейру она встретила у стола, над которым светилась сложная голографическая карта.

— Тандиве Мбеки, — представилась она, пристально глядя на серранку. — А вы еще один наш гость с далеких звезд? Наслышана, как же.

— Гостья, — поправил Троост. — Это Стувейра дир Тессарра, Делающая.

— Ох, простите, — чуть смутилась губернатор. — Меня уже посещал ваш сородич… м-м-м… Тогнако дра Райшерре. Очень интересовался достопримечательностями. Вы тоже интересуетесь? Вы с ним знакомы?

Стувейра вспомнила Бегающего Тогнако. За двадцать дней пути между Осором и Землей он всех утомил своей персоной, поскольку обожал рассказывать о вещах, которые казались ему безумно интересными, но на самом деле такими не являлись.

— Знакома, — ответила Стувейра. — Но я о нем низкого мнения. Можно приступить к делу?

— Да, — ответил другой человек, судя по необычайной худобе и высокому росту — коренной марсианин. — Я Джор Кантос, начальник археологической экспедиции.

— Очень рад с вами познакомиться, — протянул ему руку Троост. — Меня всегда восхищали ваши исследования Марса. Стувейра, Кантос — тот, кто обнаружил на Марсе следы разумной жизни.

— Вымершей, к сожалению, — гортанно ответил археолог. — Меня и моих сородичей называют коренными марсианами, но мы, конечно, люди, земляне, хотя и фактически представители новой расы. Но вам… тебе это, полагаю, известно, Делающая?

— Слышала, — коротко ответила Стувейра. — Я не знала, что мы тут ради раскопок. Не наш профиль, нет?..

— Раскопки давно закончены, — ответил Джор Кантос. — Их и не было как таковых. Мы ничего не раскапывали, просто наконец-то сумели включить один из здешних… артефактов.

Стувейра выжидательно смотрела янтарными глазами. И археолог рассказал о том, о чем все время гиперперехода умалчивал Троост. Стувейра уже поняла, что он любит устраивать сюрпризы, а пороком любопытства она не страдала, так что и не расспрашивала.

Оказалось, что Кристаллида — одна из планет, на которых были найдены следы вымершей цивилизации.

— Всего мы таких знаем семь… нет, теперь восемь, — поправился Джор Кантос. — С недавнего времени добавились шеольцы. Мое вам уважение, кстати, Троост. В то же время титаны, судя по всему, не вымершие, да и центавриане неожиданно вернулись из небытия… но это неважно. О большинстве мы знаем очень мало, в том числе о истинных марсианах, если они вообще там жили, а не просто однажды посещали красную планету. Однако на Кристаллиде осталось побольше, чем от большинства. Тут остались действующие артефакты. Древние, но все еще работающие устройства, принципы работы которых мы не можем разгадать.

— Покажите ей Красный Шар, — негромко предложила губернатор.

Пресловутый Красный Шар оказался прямо в этом здании, в соседнем зале — совершенно пустом, похожем на какой-то храм. Он парил на высоте роста серрана, был размером чуть больше головы Стувейры, напоминал матовый мяч и вообще не казался чем-то особенным. Просто дрон или вообще игрушка с антигравом.

Насыщенного ярко-красного цвета.