— Зачем тогда им дома?

— У них нет домов в нашем понимании. Все здания на планете строго функциональные. Заводы, склады, ангары, энергохранилища. У них есть что-то вроде общежитий, но это просто помещения, где содержится резерв роботов. Он не очень большой, они просто держат некоторое количество про запас, на случай непредвиденных ситуаций.

— Последний вопрос. С ними можно общаться?

— Да, если найдете, о чем. Учитывайте, что они общаются сугубо буквально, не понимают никаких метафор, переносного смысла, сарказма. Ни в коем случае не проявляйте агрессии. Если будут спрашивать, что вы тут делаете — отвечайте честно. В случае любой сомнительной ситуации сразу сообщайте мне.

Троост обещал, про себя подумав, что в разных ему доводилось оказываться ролях, но никогда еще — в роли соломинки, за которую хватается утопающий.

Видимо, серранов очень нервируют столь могущественные и непредсказуемые соседи, которые отказываются даже пообщаться.

Но в течение следующих двух месяцев работа на Гирребе шла точно так же, как на любой обычной планете. Дроны-разведчики выслеживали интересные жизнеформы, а потом простую добычу ловили дроны-охотники, а сложную — Троост и Стувейра. Киперы ее принимали, обустраивали вольеры, обеспечивали уход. Таркас следил за кораблем, осуществлял текущий ремонт. Высокопоставленный наблюдатель с Осора почти не покидал свою каюту и лишь изредка брал флаер и куда-то ненадолго летал.

Были, правда, и отличия. Так, на Гирребе «Нимроду» время от времени приходилось перемещаться с места на место. Это иногда делается и на обычных планетах, если экосистемы разных частей света кардинально различаются, но чаще там все-таки избирается одно наиболее богатое жизнью место, а за интересными животными из далеких краев делаются вылазки на флаерах. Но на Гирребе полоса жизни была невероятно узкой и вытянутой, при этом флора и фауна со смещением по окружности постепенно менялись. Уже на второй неделе стало ясно, что проще перепарковать сам звездолет, чем гонять в такую даль дронов и флаеры.

Другим отличием оказались хозяева системы. Они сразу же обнаружили присутствие инопланетного корабля, но, как и обещал тахтон-яри, ничего по этому поводу не предприняли. Просто в один прекрасный день рядом с «Нимродом» завис их летательный аппарат, похожий на два соединенных перемычкой шара, и сидящие внутри роботы долго наблюдали за ловлей животных. Потом они точно так же появлялись после каждой передислокации, каждый раз молча наблюдали, а потом улетали.

Что-то изменилось на третьем месяце, после пятой передислокации. Вольеры «Нимрода» были полны уже наполовину, в биокупол никто не входил без усиленной радиационной защиты, а Троост прикидывал, не отпустить ли часть наименее интересной добычи, чтобы принять на их место других зверей. Неизвестно, позволят ли серраны посетить Гирребу еще одному кораблю-зверолову, так что из этой экспедиции надо выжать максимум возможного.

И в момент, когда он изучал анализатором толстого, коренастого, похожего на деревянного кабана монстра, который ожесточенно рвался на силовом поводке, над деревьями снова показался летательный аппарат.

В этот раз все пошло не так, как обычно. Аппарат завис метрах в десяти над верхушками деревьев, и из него вышли два робота. Просто выпрыгнули, явно не используя антигравы или иные страховочные средства. Троост повернул к ним голову и спокойно ждал, пока роботы шагали по густой, вязкой травоподобной субстанции, которую Троост назвал «радиоактивным мхом».

Он сейчас был в скафандре усиленной защиты. Окруженный магнитным экраном, надежно защищенный от радиации и ядовитого воздуха, Троост однако не был защищен от прямого попадания бластера. Серранам так и не удалось установить, каким оружием пользуются роботы Гирребы, но они не сомневались, что какое-то оружие у них есть. Просто потому, что серраны не верят в пацифизм.

Троост, в отличие от них, верил, однако тоже полагал, что какое-то оружие у этих роботов есть. Однако не видел смысла от него защищаться, поскольку если они захотят уничтожить его и «Нимрод» — сделают это очень легко, защищайся или не защищайся. Так что он просто улыбнулся и произнес:

— Приветствую вас от лица моей планеты.

Язык Гирребы серраны расшифровали давно, так что автоматический переводчик превратил слова Трооста в набор сложных вибраций, похожих на гудение шмеля. Роботы ответили такими же вибрациями, и на визоре Трооста появились субтитры. Его приветствовали в ответ.

— Мы наблюдали за вашими действиями, — добавил один из роботов. — Вы выборочно собираете дикие жизнеформы. Для какой цели?

— Для нашего зоопарка, — ответил Троост. — Надеюсь, вы не возражаете? Мы пытались спросить разрешения, но не смогли с вами связаться, и вы, кажется, не выказывали недовольства, когда мы приземлились.

— У нас нет возражений, — ответил робот. — Мы просто желаем быть уверены, что вы не подвергнете опасности видовое разнообразие.

— Ни в коем случае, — заверил Троост. — Если хотите, я подробно расскажу о нашей планете и зоопарке, на который я работаю.

— В этом нет необходимости, — ответил робот. — Мы лишь желали удостовериться, что вы в самом деле делаете именно то, что делаете.

Все это в прямом эфире передавалось Стувейре и тахтон-яри. И на самом деле это уже был прорыв, потому что ни с одним серраном ни один робот Гирребы прежде не общался. Они вообще не реагировали ни на какие попытки контакта — а тут вдруг заговорили сами!

Ничего важного не сказали, правда. Кажется, их просто смутили нестандартные действия Трооста. В отличие от серранов, он не пытался установить с ними контакт, но и не проявлял враждебности, а просто высадился в их лесу и ловил животных.

И они не вступили в контакт. Троост пытался тоже задавать вопросы, но его проигнорировали, как если бы он был говорящим попугаем. Получив ответы на свои, роботы молча развернулись и вернулись на свой летательный аппарат, просто запрыгнув внутрь так же легко, как до этого выпрыгнули.

Когда он улетел, Троост продолжил работу.

После этого минул еще месяц. Шла уже девятая передислокация, и новые жизнеформы встречались все реже, а старые все чаще повторялись. Судя по всему, видовое разнообразие на Гирребе хоть и велико, но не бесконечно, и еще через два-три месяца что-то новое станет встречаться так редко, что экспедицию можно будет со спокойной душой сворачивать.

— Ты что-нибудь обнаружил? — спросила Стувейра, когда они сидели под пологом гигантского дерева-зонта, поджидая скрывшегося в норе змееброненосца. Скафандры оба отключили, поставив походный силовой шатер, настроенный специально на условия Гирребы. — У тебя были какие-нибудь… озарения? Как у тебя бывает.

— Нет, — покачал головой зверолов, изучая показания биоискателя. — Кажется, в этот раз я ничем помочь не смогу, если только вы не рассчитываете, что я поймаю вам одного из этих роботов живьем…

Он запнулся. Биоискатель уловил нестандартную сигнатуру. Точнее, стандартную, только… неожиданную в этом месте.

Робот. Будучи биомашинами, хозяева Гирребы прекрасно улавливались приборами Трооста. И в самом их фиксировании не было ничего особенного — их аппараты иногда пролетали над «Нимродом» или вышедшими на охоту звероловами.

Только этот был не в воздухе, а на поверхности. И один, а эти роботы никогда не передвигаются меньше чем по двое.

— Аномалия, — негромко произнес Троост.

По своему опыту он знал, что даже самая крохотная аномалия может оказаться торчащей из клубка нитью, потянув за которую, можно обнаружить… да что угодно. А поскольку сигнатура робота явно приближалась, Троост даже не стал ничего делать — просто остался сидеть там, где сидел.

Он появился минут через пять. Вышел из зарослей черного псевдосумаха. Троост и Стувейра выжидательно смотрели, как биоробот шагает к ним, на ходу доставая… это оружие?..