На внутренней стороне, правда, никто не живет. В условиях постоянного жаркого дня, под вечным ослепительным светом и при зашкаливающей температуре жить было бы очень трудно. Там в основном тоже размещены солнечные электростанции и находятся фабрики, питающиеся от этой энергии.

Зато внешняя сторона идеально приспособлена для жизни. Благодаря гигантской солнечной батарее там отнюдь не царит вечная ледяная ночь — внешняя сторона купается в теплом, мягком свете, который улавливают и направляют солнечные паруса.

Именно там в основном и размещены поселения туземцев.

Что же до терминаторных зон, поясов вечного заката и вечного восхода, то они отданы дикой природе, превращены в невероятной площади заповедники. Именно они, эти боковые пояса космического обруча, и послужили причиной прибытия сюда «Нимрода».

Потому что хотя серраны и надеялись, что Маартен Троост преуспеет там, где не преуспели они, это все-таки не его специальность. Да, ему удалось совершить несколько интересных открытий и разгадать несколько интересных загадок, но все это было смесью удачи, наблюдательности, элементарной логики и нестандартного подхода. Чудес он не творил и именно контактером себя никогда не считал. Зачастую и вовсе просто становился свидетелем чьих-то чужих открытий.

— Странно, что они не освоили межзвездные перелеты, — произнес Троост, пока космический обруч в панорамном окне медленно поворачивался — «Нимрод» шел на посадку. — Их технологии превосходят наши на целые столетия, но при этом у них нет звездолетов?

— Мы не знаем точно, — ответила Стувейра. — Возможно, в этом отношении их наука зашла в тупик, и они так и не изобрели гипердвигатель. А возможно, у них есть звездолеты, но они просто их не используют. Или даже используют, просто мы об этом не знаем. Они молчат.

В панорамном окне появилась терминаторная зона космического обруча. До земли оставалось меньше ста километров, и были хорошо видны влажные ядовитые леса этой причудливой, вытянутой в бесконечную нить «планеты».

Урс Таркас уже настраивал в риггерной скафандры. Обитатели Обруча (именно так незамысловато назвали этот грандиозный объект серраны) были углеводородными гуманоидами, но физиологически сильно отличались от людей и серранов. Дышать в их атмосфере ни те, ни другие не смогли бы, поскольку кроме азота и кислорода она содержала огромное количество углекислого газа, но что еще хуже — смертельную дозу радона. Обруч буквально светился от радиации, требуя скафандров усиленной защиты.

Однако местная фауна прекрасно себя чувствует в этих условиях. Малая ее часть живет на поверхности, большая же — в кронах местных деревьев. Точнее, организмах, похожих на деревья внешне — на самом деле это вообще не растения, а совершенно другое царство.

«Нимрод» приземлился на теплой границе терминатора — там, где флора из-за вечной жары была уже чахлой и жухлой, но все еще могла жить. Вибрирующие диски на несколько миллиметров вошли в землю, репульсорные двигатели смолкли, антигравитационное поле отключилось, и воцарилась тишина. Троост отвернулся от панорамного окна и спросил:

— Будут ли еще какие-то инструкции, прежде чем я официально приступлю к отлову?

— Да, — раздался холодный гортанный голос. — Делающая Стувейра, Мыслящий Троост, сейчас я сообщу вам двоим то, о чем вы не имеете права рассказывать. Вы принесете клятвы.

Это заговорил вновь приставленный к экспедиции наблюдатель, очень высокопоставленный Праздный, чуть ли не член кабинета министров. Его имя Троосту не сообщили, только должность — тахтон-яри, что означало нечто вроде секретаря по особым делам. Судя по всему, это был серранский вариант того архивариуса, с которым Троост встретился однажды на Церере.

— Тебе об этом неизвестно, Стувейра, — произнес тахтон-яри. — Твой допуск полгода назад был повышен, но все еще недостаточен. Немногие знают о самом существовании системы Гирребы, и еще меньше — об открытии, сделанном группой Мыслящего Эртуоко. Но я ходатайствовал за то, чтобы посвятить вас двоих, поскольку нам, возможно, поможет свежий взгляд. Внимайте.

Троост и Стувейра обратились в слух, глядя на худого, плоскомордого серрана с длинным белесым шрамом под правым глазом. Тахтон-яри раскрыл какую-то коробочку и сказал:

— Система Гирребы на самом деле необитаема. В ней нет ни одного разумного существа.

— Что⁈ — изумилась Стувейра. — Но мы же их видели!..

— Это не хозяева Гирребы. Это пережившие их слуги. Все четыре с половиной миллиарда.

Воцарилось молчание. Троост и Стувейра в недоумении ожидали продолжения. Тахтон-яри выдержал несколько театральную паузу и поведал, что существа, населяющие города Гирребы, работающие на его заводах и летающие на его космолетах — это высокоразвитые биомашины. Биороботы. Они пережили своих создателей и продолжают исполнять прежние функции. По-прежнему создают себе подобных на фабриках, обслуживая планету и самих себя, как их когда-то запрограммировали.

— Когда мы это узнали, в собрании Великих Праздных было вынесено предложение начать вторжение, — произнес тахтон-яри. — Попробовать переподчинить эти машины и забрать систему Гирребы с ее обручами и технологиями.

— Но вы этого не сделали, — сказал Троост.

— Император наложил вето.

— Разумное решение.

— Да. Конечно, они просто роботы. Биомашины. Но это машины такого высокого уровня, что мы годами принимали их за разумных существ. Как ты верно заметил, их технологии превосходят наши на целые столетия. И если мы попытаемся вторгнуться в их систему, попытаемся начать там хозяйничать… кто знает, на что еще они запрограммированы? Мы даже не стали создавать здесь исследовательских станций.

— Но тем не менее мы здесь.

— Да. Они не реагируют на наше присутствие, пока мы не причиняем вреда и не досаждаем. Не вступают в контакт, не проявляют активности — но и враждебности тоже не проявляют. И мы надеемся… лично император надеется…

Тахтон-яри выжидательно замолчал. Троост, все еще немного ошарашенный, молчал тоже. Потом он посмотрел на Стувейру, погладил бороду и осторожно сказал:

— Я не знаю, чего конкретно вы от меня ждете и уж точно ничего не могу обещать. Вам стоило обратиться к нашему отделу по контактам…

— Исключено, — отрезал тахтон-яри. — Мы получили высочайшее дозволение посвятить в этот секрет только одного землянина, причем не члена правительства. Даже члены вашего экипажа не должны знать, что на самом деле представляют собой жители Гирребы.

— Что ж, хорошо. Но я по-прежнему ничего вам не обещаю. Я буду делать то, что написано в моей профлицензии — ловить животных для зоопарка. Но, конечно, если я в процессе замечу что-то интересное… могу я задать несколько дополнительных вопросов?

— Конечно.

— Известно, что сталось с настоящими хозяевами Гирребы?

— Нет. Мы лишь выяснили, что внешне они были идентичны своим роботам.

Троост вывел в своей допреальности изображение туземца… туземного робота Гирребы. Ростом почти с человека, гуманоид, но иных пропорций. Конечности длиннее и тоньше, суставы угловатые и покрыты глубокими, тускло светящимися трещинами. Волос нет, матовая кожа похожа на полированный антрацит, вместо носа несколько щелевидных дыхательных отверстий, глаза глубоко посажены и защищены прозрачными пластинами, как у глубоководных рыб.

Дышат эти существа углекислым газом, а кроме того, впитывают через кожу радон. Сам их метаболизм основан на радиолитических реакциях. В то же время кислород для них яд, а отсутствие радиации так же убийственно, как для человека — вакуум.

— Чем эти роботы вообще занимаются? — задал другой вопрос Троост. — Ведут обычную повседневную жизнь, как мы с вами?

— Нет, — ответил тахтон-яри. — Поначалу мы полагали, что их быт просто сильно отличается от нашего, но со временем поняли, что дело просто в том, что они не серраны… не носители подлинного разума. Это машины, они не осознают себя… скорее всего. У них нет развлечений, спорта, социальных отношений, они производят себе подобных на специальных фабриках, а процесс питания для них скорее подзарядка. Насколько мы сумели разобраться, каждый из них выполняет определенные функции — и больше ничего. По сути это обслуживающий персонал искусственного сооружения под названием Обруч.