Но случилось это явно не так уж давно, поскольку внутрь растения проникнуть не успели. Пол оставался чистым, а вдоль стен высились приборы, похожие на мерцающие шкафы.

— Это их сервера, — недоверчиво сказал Вотруба. — В действующем состоянии.

— Судя по всему, это тоже бункер, только уцелевший, — сказал Троост. — И возможно, он такой не единственный, просто их так хорошо спрятали, что мы за полтора века ни одного не нашли. Но пойдемте, я покажу вам кое-что еще интереснее.

Следующий зал и правда оказался еще интереснее. Там высились сотни прозрачных саркофагов, заполненных голубой переливающейся жидкостью. Разной формы, разных размеров… и обитаемые! В них покоились спящие животные — несколько десятков видов, каждого по десять-пятнадцать особей.

Правда, добрая четверть этих гробов пустовала. Они стояли распахнутыми и темными, жидкости в них не было и никаких животных тоже. А кое-где на полу лежали кальцинированные клювы, когти и даже скелетоподобные образования.

— Согласно моей гипотезе, это своеобразный «ноев ковчег», — произнес Троост. — Здесь центавриане сохраняли в живом виде некоторых представителей своей фауны… вероятно, в основном сельскохозяйственных и домашних животных. Увы, за четыреста пятьдесят лет часть капсул вышла из строя. Животные внутри при этом освобождались, но выйти на поверхность не могли, найти пищу тоже — и через некоторое время просто умирали от голода. Однако спустя еще какое-то время сломался и энергетический замок, перекрывающий выход наружу — так что животные стали покидать ковчег. Поскольку делали они это опять же поодиночке и изредка, мы их не замечали, и они просто умирали естественным путем, не способные размножиться. И так было до тех пор, пока на крошку Нэнси не наткнулся один из моих дронов.

— Как повезло, что она освободилась как раз когда сюда прилетели вы! — потер руки Вотруба. — Это просто подарок судьбы, Троост!

— Это произошло совсем не так недавно, — покачал головой зверолов. — Согласно анализу клеточных тканей, ей пятнадцать-шестнадцать лет, а другим людям Центавра в этих капсулах всего по десять-двенадцать. И поймали ее не так уж близко к выходу. Судя по всему, она освободилась несколько лет назад, а потом благоденствовала в лесу, питаясь плодами, орехами и центаврийскими ленивцами.

— Это просто невероятно, — произнес Вотруба. — Удивительная находка.

— Только и это еще не все, — улыбнулся Троост. — Пойдемте дальше.

Следующий зал был меньше, но тоже заполнен саркофагами. Теперь — совершенно одинаковыми, стоящими почти вертикально… и внутри плавали существа с огромными головами, роговыми клювами и восемью щупальцами. Двенадцать криогенных капсул — и все в действующем состоянии.

— Капсулы для разумных существ делались с большим запасом надежности, так что за четыреста пятьдесят лет ни одна из строя не вышла, — прокомментировал Троост.

Вотруба обомлел. Вотруба окаменел. Он медленно переводил взгляд с саркофага на саркофаг, с капсулы на капсулу, с центаврианина на центаврианина… а потом из его глотки вырвался всхлипывающий смех.

— Троост, как же я рад, что вы сюда прилетели! — стиснул он зверолова в объятиях. — Скорее, скорее, давайте их пробуждать!

— Мы как раз над этим работаем, но решили подождать вашего прибытия, — улыбнулся Троост.

Стувейра, Таркас и оба кипера «Нимрода» тоже были тут. Серранка водила пальцами в воздухе, делая что-то в своей допреальности, а бортмеханик и киперы возились с одной из капсул. Вотруба принялся торопливо связываться со всеми, с кем мог, вызывать в бункер всех земных ученых. Его аж трясло от возбуждения, пальцы археолога дрожали, он касался то одной капсулы, то другой, пересчитывал их, всматривался внутрь, волнуясь о том, все ли обитатели саркофагов живы.

Когда первая капсула раскрылась, в бункере было уже полно народу. Несколько десятков археологов, геологов, экологов, биологов, вирусологов, химиков, физиков, астрономов, лингвистов и этнографов толпились вокруг, пока Урс Таркас выпускал на волю пришельца из прошлого.

— Любопытно, что они не просыпались сами, хотя катастрофа давно закончилась, — произнес Троост. — Либо они рассчитывали на помощь извне, либо что-то случилось с электронной системой, которая должна была их выпустить, либо здесь был таймер на определенное число лет.

Тем временем огромные глаза центаврианина засветились, по ним вверх и вниз прокатилась скользкая мембрана. Роговой клюв раскрылся… и из него донесся панический скрежет.

— Кхххааарррр-зззз-ввииии-тыыырк-тырк-тырк!!! — почти кричал центаврианин, стараясь вжаться поглубже в капсулу.

Этот ужас несомненно вызывали земляне. Поняв это, ученые подались назад, расступились, стараясь не совершать резких движений. Все тут были специалистами с высокой профоценкой и проходили курсы контакта с ксеносами, так что действовали по протоколу.

Вперед же выступил главный лингвист. Он медленно развел в стороны руки, раскрыл рот, и из него донеслись похожие звуки, но мягкие и почти музыкальные, с волнообразными вибрациями:

— Фррршшш-люм-люм… цк-цк-вииии… зюрр-зюрр-бззззз…

Центаврианин затих. Трубки в нижней части головотуловища приподнялись, и оттуда высунулись пучки крохотных когтей. Вотруба выпятил грудь и сделал шаг вперед, подставляя обширный лоб с частично обритой головой.

Выстрелила тончайшая нить, и коготки вонзились в кожу. Комендант Центавра подался назад, но тут же выпрямился и сказал:

— Друзья мои, позвольте представить вам Кштрхшхшш… его имя для нас непроизносимо, но он ведущий этолог Центавра. Пожалуйста, простите его за бурную реакцию — он был шокирован, увидев нас с вами… да, он принял нас за людей Центавра. Решил, что проспал так долго, что они успели эволюционировать и развиться до разумных существ.

Раздались отдельные смешки, но большинство сохранило молчание. Земляне стояли широкой дугой, пока центаврианин общался с Вотрубой телепатически. Прежде всего он попросил помочь освободить остальных сотрудников хранилища… да, это оказался банк-хранилище для содержания образцов домашних животных — от сельскохозяйственных до животных-компаньонов.

— Когда началось… миротворчество, — запнулся на последнем слове Вотруба, — они экстренно заблокировали свою подземную базу, освободили двенадцать капсул, пригодных для центавриан, подключили их к генератору высшей надежности и погрузились в них, выставив таймеры на девяносто шесть великих лет… их великий год — это двести пятьдесят шесть обычных лет, то есть семь и семьдесят две сотых земных.

Раскрывались другие капсулы, из них выходили другие центавриане, многие из которых тоже испытывали шок при виде толпы землян. Вотруба продолжал общаться с ведущим этологом, передавая его слова остальным.

Центавриане пришли в несказанное изумление, поняв, что их освободили те самые инопланетяне, к которым они непосредственно перед катастрофой отправили экспедицию — межзвездный «снаряд» с единственным космонавтом на борту.

Оказалось, что именно он в каком-то смысле и стал причиной гибели их планеты.

— Дело в том, что тот проект был дорогостоящим, — говорил Вотруба. — Очень. Постройка «звездной пушки» обошлась в такие немыслимые средства, что это вызвало волнения в народе. Многие были возмущены тратами на какую-то ерунду, когда можно построить кучу новых больниц и школ. Когда годовой бюджет целой планеты был истрачен на то, чтобы отправить на другую звезду двух животных… некоторые оказались недовольны… а, многие. Очень многие, в том числе мой собеседник.

Щупальца ведущего этолога всколыхнулись, клюв приоткрылся и из него вырвались гневные звуки. Вотруба помолчал и продолжил передавать его слова:

— Волнения понемногу усиливались. «Звездная пушка» стала снежком, который постепенно вырос в лавину. Очень скоро о ней самой уже никто не вспоминал — кризис горел сам по себе. Через три года был произведен второй «выстрел» — и он дал старт общемировой войне.