— Очень хорошо, — кивнул Троост. — Я польщен, Мыслящий. Мы обязательно заглянем при случае.

— Не при случае, — возразил археолог. — Сегодня. Сейчас. И я хочу ваши лингво-данные по лакетери.

— А, вот в чем дело, — невольно улыбнулся зверолов. — Но мы не расшифровали язык титанов до конца.

— Мы тоже, — неохотно признался Остоксеко. — Слишком мало письменных записей. Но у нас есть — и у вас есть. Я хочу то, что есть у вас. Особенно — записи с живым лакетери.

Троост улыбнулся еще шире. Все стало понятным. Гордость и самолюбие серранского ученого два месяца боролись с желанием, возможно, наконец овладеть языком титанов целиком, полностью — и в конце концов желание знаний победило.

— Хорошо, — протянул руку Троост. — Но взамен я прошу разрешения для наших титанологов исследовать Маддон. Мне позволили поделиться накопленными данными только на этом условии.

— … Идет, — промедлив, коснулся его руки Остоксеко. — Это ваш обычай, я знаю. Сжимать ладони. Сколько нужно держать, чтобы договор считался заключенным?

— Секунды достаточно, — ответил Троост. — Разделишь с нами ужин? Мы здесь уже два месяца, не думаю, что лишний час что-то изменит.

Остоксеко поскреб столешницу когтистыми пальцами. Его горловой мешок чуть заметно раздулся, длинный гибкий язык принялся часто облизывать оба глаза. Троост пристально смотрел на него.

— Хорошо, — наконец ответил серран. — Но лингво-данные я хочу сейчас. Я начну расшифровку сейчас. Чем вы обедаете? Я не ел раньше землянскую еду. У вас очень плоские зубы, если в вашей еде мало мяса, я не стану.

— Не волнуйся, они едят достаточно мяса, — произнесла Стувейра, усаживаясь за стол.

Во время обеда археолог почти не говорил. Его инфотиара подключилась к локальной сети «Нимрода», Троост открыл ему доступ, и Мыслящий Остоксеко жадно впитывал все, что собрали земные титанологи.

В первую очередь, как и ожидалось, его интересовали записи Гюльнары Мамедбековой — лингвиста «Джеймса Кэмерона». Они с Долорес Орландо почти трое суток работали с титаном Китангером, успели составить изрядный кусок словаря, но, увы, не закончили, поскольку Китангер выучил всеземной первым и от дальнейшей работы отказался.

Но и это стало для Остоксеко сокровищем, особенно в сочетании с остальными данными. Его инфотиара почти светилась, переваривая и обрабатывая информацию, он пересылал ее на базу ИАО, и лингвисты серранов — живые и механические — в бешеном темпе объединяли накопленное двумя цивилизациями.

— Теперь мне хватит! — произнес археолог, вскакивая из-за стола.

Он почти ничего не съел. Пока Троост и Стувейра расправлялись со своими стейками (Троост — хорошо прожаренным, Стувейра — с кровью), он только пил воду и смотрел в одну точку, видя перед собой не лица сотрапезников и стены кают-компании, а бесконечные значки титанова языка.

— Вы даже не представляете, к чему мы подошли, — сказал Остоксеко. — Но я благодарен. Я мог бы вам не сказать, что сейчас сделаю, но я скажу и покажу. Но если вы полетите сегодня и сейчас. Потому что ждать я не буду, я старый и могу скоро умереть. Я не хочу умереть, не накормив свое амметра.

— Хорошо, — кивнул Троост. — Отправимся за самкой для Смауга завтра. Только… ты не возражаешь, если нас будет трое?

— Берите кого хотите, только быстро.

Антигравитационная платформа у Остоксеко дра Блашерре была роскошная. Добрых десяти метров в длину, с полным погашением инерции и изоляцией от внешней среды, она создавала кусочек комфорта где угодно, на любой высоте и при любой скорости.

Престарелый археолог восседал в кресле у небольшого столика, словно на балконе своей виллы, а внизу неслись, мелькали густые леса, сменяясь каменистыми холмами и сверкающими змейками рек. Вечернее небо украшали десятки лун Маддона, и виднелись вдали рохуфо — гигантские полуживотные-полурастения, похожие на вздувшиеся сверху и снизу диски.

— Какая красивая планета! — восхищенно сказала Иржичкова. — Просто планета-сад!

Она не просила взять ее с собой. Но пока Троост со Стувейрой вели переговоры с Остоксеко, зверолов все время чувствовал ее присутствие в своей допреальности. Иржичковой безумно хотелось посмотреть Великую Пирамиду и другие монументы титанов, она еще в самом начале спросила, позволят ли к ним слетать, и очень огорчилась, узнав, что серраны ревниво стерегут эти свои находки.

Так что Троост сам предложил киперу присоединиться, и сейчас на платформе их летело четверо. Они уже покинули тропический пояс, в котором базировался «Нимрод», и приближались к гористой области в южном полушарии, величественным пикам, среди которых серраны двадцать лет назад нашли то, что назвали Великой Пирамидой.

Она уже виднелась на горизонте. Огромная, сама похожая на гору, только с идеально гладкой поверхностью и безупречными пропорциями. На египетские пирамиды удивительное сооружение походило мало, граней имело целых шесть, и вытягивалось кверху так, что о вершину можно было порезаться. Стувейра ее уже видела, а вот Троост смотрел с любопытством.

Что же до Иржичковой, то она вцепилась в поручни и пристально уставилась на древний артефакт, запечатлевая памятное видео. Она собирала коллекцию красивых видов разных планет.

— Интересно, для чего это строение использовалось? — спросила кипер.

Остоксеко покосился на нее, дважды облизнул глаз, а потом ответил:

— Это ангар.

— Ангар? — удивился Троост.

— Да. Судя по всему. Здесь хранился звездолет или иное средство передвижения. Вершина раскрывается.

— Ого, — вскинул брови Троост. — У титанов бывают звездолеты. Тот, которого встретили мы, утверждал, что они ими не пользуются… и подтвердил это на практике.

— Да, я посмотрел вашу запись, — сказал Остоксеко. — Это феноменально. Но, видимо, они все-таки не всегда путешествуют налегке. Или это что-то из древних времен, когда они еще пользовались.

— Или для гостей, — предположила Стувейра.

— Или для гостей, — повторил Остоксеко. — Думаю, сейчас мы все узнаем. Держитесь за что-нибудь, сейчас будет секундная невесомость.

Антигравитационная платформа рухнула вниз так резко, что даже ее инерционные компенсаторы не справились. Старый ученый очень торопился к своему сокровищу.

Не прошло и трех минут, как он уже перешагнул порог, а за ним — еще одна серранка и двое землян. Четыре фигуры казались крошечными в громадном зале, что занимал две трети Великой Пирамиды.

— Какая красота! — ахнула Иржичкова.

Троост и даже Стувейра невольно вскинули головы. Изнутри Великая Пирамида походила на огромную картину. Стены покрывала искусная мозаика с причудливым орнаментом и красочными изображениями. Тут были сами титаны, были какие-то планеты, были силуэты космических чудовищ… гигантская фреска, Сикстинская капелла, только не разделенная на части, а единым сложным ансамблем.

— На Маддоне есть и другие монументы лакетери, — говорил на ходу Остоксеко. — Вы знаете. Памятники. Обелиски. Что-то вроде маленького города… очень маленького. Но это все… нефункциональное. Мы изучили их город и… выглядит так, будто там никто никогда не жил. Будто это просто макет. Декорации для киносъемок… земляне снимают кино?..

— Да, — кивнул Троост. — Я понимаю, о чем вы. Все наши находки титанов тоже кажутся чисто декоративными — монументы, культовые сооружения. То, что мы нашли на Карпилии… возможно, раньше это было музеем или картинной галереей. Китангер так и не сказал, для чего оно служило.

— Да, здесь то же самое, — подтвердил Остоксеко. — Почти все — просто строения ради строений. Никакого понятного функционала. Будто… высокотехнологичные поделки. Для развлечения.