— У-у-у, злодей! Угомонись уже. Не мальчик людей налево и направо валить. Прибил бы тебя, душегуб африканский!

— Да, — Север виновато отвел глаза. — Что-то я в тот день вспылил. Прости, Марк. Я расплачусь за печь. Все до нуммия отдам.

— Да не надо мне от тебя ничего, — отмахнулся тот. — Ты же как брат мне. Просто уймись, прошу. Другие времена наступают, Север. Ножом уже не помашешь.

— Да почему бы? — усмехнулся тот. — Самое время ножом помахать. До меня слухи дошли, что разбойный народ зол на тебя. Хотел с тобой обсудить. Долго без охраны ходить будешь?

— А с разбойниками что не так? — удивился Марк.

— Посты на улицах всю ночь стоят, — усмехнулся Север. — Работать людям не даешь.

— Вот проклятье, — прошептал Марк, который и впрямь упустил это из виду. — Когда пойдешь домой, позови Галла. Это бывший гладиатор. Он в доме с наядой живет.

— С кем? — выпучил глаза африканец.

— Это баба с большими сиськами, — поправился Марк. — Там, где медник скупает краденое, и попина со шлюхами.

— А, Ремигия дом? — понятливо кивнул Север. — Так бы сразу и сказал.

— Так это Ремигия дом? — у Марка внезапно пересохло горло. — Откупщика? Откуда знаешь? Он же на другого оформлен.

— Да об этом многие знают, не болтают только, — пожал плечами Север. — Если инсулярий для Ремигия аренду собирает, значит, это Ремигия дом. Мне сказали, откупщик сам туда за деньгами приходит. Его еще гладиаторы охраняют. Галл и дружки его. Они все в том доме живут.

— Скажи, пусть Галл на закате придет, когда термополий закроют, — попросил Марк. — Поговорить надо.

Север ушел, а Марк сложил руки на груди и задумался. А ларчик-то просто открывался. Гладиаторы вместе с откупщиком собирают хрисаргир и недоимки. Это знает вся Субура, и он тоже знает. Так почему не связал эти факты?

Затмение на меня нашло, что ли? — сам себе удивился Марк. Ведь все предельно просто и логично. Когда близко общаешься с кем-то, стараешься не думать, что он несколько человек убил, а сенаторскую семью разорил в дым. Ну, хорошо… Теперь я знаю правду… И что мне с этого знания? Да ровным счетом ничего! Я обязан вернуть эти дома? Да вот еще!

— Если Меммии снова станут богаты, не видать мне Сабины как своих ушей… Ой! Я это вслух сказал? Проклятье!

Сабина. Он часто думал о ней, но ничего, кроме раздражения эти мысли не вызывали. Она смотрит на него, как на пустое место. Даже за человека не считает, говоря в третьем лице, как о вещи. Дочь сенатора из древнейшего рода не пара пекарю из клоаки, кишащей малярийными комарами. Посвататься за нее — нечего и думать. Сенатор и его женушка скорее удавятся, чем допустят такой позор. И дело тут даже не в деньгах. Для них такое родство — катастрофа всей жизни.

Значит, будем держать Меммия на голодном пайке, — прикинул Марк. — Нечего его баловать. Этому вырожденцу только дай денег, он тут же выздоровеет. А там начнет игры проводить, обеды устраивать. Нет, обойдется. Такому деньги, как дураку стеклянный хер. И разобьет, и руки порежет. Пусть Флору замуж выдадут, а то у нее уже нервное расстройство на фоне затянувшейся девственности. Терпеть ее не могу. На кой-мне такая свояченица!

Я опять об этом думаю? — изумился Марк. Да нечего там ловить! Нечего! Не отдадут за меня Сабину. Надо Асту позвать, а то и мне воздержание давит на мозг.

— Сам с собой разговариваешь? И я люблю такое.

Сидевший напротив Галл понимающе скалился. Марк и не заметил, как он подошел.

— Налей себе, — махнул он, и гладиатор показал кубок. Он уже поухаживал за собой.

— Чего хотел? — осторожно спросил Галл, убедившись, что в термополии больше никого нет, а двери плотно закрыты.

— Услугу вам с Ремигием оказать хотел, — сказал Марк. — Вы мне услугу оказали, а теперь я отвечу. Я же с вашей помощью прокуратором Меммиев стал. Не нужно тебе жить в их доме, Галл. И не нужно Ремигию появляться там. Меммии спят и видят, как бы вернуть свои инсулы. Чем меньше вас будут связывать с этими домами, тем лучше для вас.

— Чего-о?

Гладиатор смотрел на Марка, как на привидение. Он явно растерялся.

— Ты зачем мне это говоришь? — он успокоился не сразу. — Разве ты не работаешь на них?

— Я работаю сам на себя, — усмехнулся Марк. — Пока мне выгодно, я с сенатором. Будет невыгодно, уйду. Мне не нужно, чтобы Меммии снова вошли в силу. Пока они бедны, не я им служу, а они мне. Они едят с моей руки, как голодные воробушки. А если снова станут богаты, заставят целовать себе ноги. Я ненавижу эту позолоченную сволочь. Они не умеют зарабатывать, только проматывают то, что досталось от отцов.

— Во-от даже как? — гладиатор отставил кубок. — Удивил. Ничего не скажу, Марк… Удивил. Не ожидал от тебя такого. Думал, если узнаешь, войну за эти дома начнешь.

— Да плевать мне на них, — признался Марк. — Пользуйтесь.

— Чего хочешь за это? — глубоко утопленные глазки блеснули под густыми бровями. Широкая морда гладиатора окаменела.

— Когда меня резать придут? — Марк спросил в лоб.

— Это смотря кто, — гладиатор хмыкнул, оценив его остроумие. — У тебя много врагов. А теперь, когда ты мандатом префекта в нос людям тычешь, их еще больше стало. Хотя нет, меньше… Ремигия и меня можешь из списка вычеркнуть.

— Нужно закончить разбой в Субуре, — жестко сказал Марк. — На улицах должно быть безопасно.

— А как людям жить? — Галл сложил руки на могучей груди.

— А ты про каких людей говоришь? — вопросом на вопрос ответил Марк. — Плагиариям и вовсе жить незачем. Я эту мразь в Клоаке утоплю. Кто ножиком в переулках машет, пусть в другие районы идет. Нечего гадить там, где живешь.

— Я-то не против, но не все согласятся, — задумался Галл. — У меня в Субуре интереса нет. Что тут брать-то? Но безголовых варнаков хватает. Того же Циклопа возьми. Он никого не слушает, от крови словно пьяный становится. У него совсем мозги набекрень.

— Это из новых бандит? Слышал о нем, — поморщился Марк и намекнул. — Я целый месяц могу делать все, что хочу. Мне префект слова не скажет. Или безголовые уходят из Субуры, или договариваются. Иначе им конец.

— Круто забираешь, Марк, — Галл откинулся на стуле. — У самого ведь семья. Не боишься за сестер, за мать?

— Боюсь, — признался Марк. — Потому и обсуждаю это с тобой. Не говори в лоб. Сначала пощупай людишек, Галл. Посмотри, кто готов договариваться, а кто нет. Меня не упоминай. Скажи, что префект покоя в Городе желает. Стражу поставит на каждом углу. Сделай это, я в долгу не останусь.

— На меня хочешь грязь повесить… — остро взглянул Галл. — А с теми, кто не захочет договариваться, что будет?

— Или умрут, или займутся честным трудом в каменоломнях, — подал плечами Марк.

— Заработать дашь? — спросил вдруг гладиатор. — Тогда все дерьмо на себя возьму.

— Смотря, как заработать.

— Знаю, где две банды плагиариев прячутся. Если их живыми взять и продать… Это ведь даже справедливо получится. Как там у вас, христиан, «око за око, зуб за зуб»?

— Нет, — задумался Марк. — Они граждане. По закону их продать нельзя.

— По закону можно только платить подати, лизать пятки благородным и дохнуть на их полях, — зло оскалился Галл. — Прикрой меня, Марк. Ты получишь чистую улицу, а я деньги. И все останутся довольны.

— Чтобы прикрыть такое беззаконие, мне тоже понадобятся деньги, — ответил Марк, в голове которого созрела неплохая комбинация. — Нужно будет отнести наверх, Галл, а там берут только золотом.

— Тогда придется наловить побольше, — гладиатор почесал бычий загривок. — Человек пятьдесят хотя бы. Старость не за горами. Я и мои парни хотим встретить ее достойно. Хорошо, что в Субуре пока хватает всякой сволочи.

Дом на Целии рос, и беспорядки в Городе этому никак не мешали. Рабочих кормили, им платили вовремя, так чего бунтовать. Уже закончили первый этаж, над которым Марк приказал выложить армопояс. В этот раз мастер Косьма даже спорить не стал. Просто залил железные прутья бетоном, невольно гордясь собственной работой. Приятно, когда можно небрежно бросить в компании уважаемых людей: