Воспроизведено по: Кукал З. Атлантида в свете современных знаний // Великие загадки земли. М.: Прогресс, 1988. С. 198
В 1969 г. совместно с писателем и археологом Эдвардом Бэконом Галанопулос изложил свои взгляды в небольшой монографии «Аталантида. За легендой — истина»[375]. Опираясь прежде всего на результаты сейсмологических исследований[376], дополняя их данными письменной традиции и свидетельствами археологии, авторы книги пришли к вполне ожидаемому и уже давно переставшему быть оригинальным заключению, что Атлантида — это Крит, а катаклизм, погубивший Атлантиду, — это не что иное, как извержение вулкана на острове Санторин. «Разве у кого-нибудь может возникнуть сомнение, что эти две беспрецедентные катастрофы, которые произошли в одно и то же время в одном и том же месте и при одинаковых обстоятельствах, не что иное, как одна и та же катастрофа? И если это так, то можно ли сомневаться, что Древняя метрополия и Царский город были не чем иным, как Стронгиле-Санторином и минойским Критом?»[377]
Впрочем, этот вывод не покажется таким бесспорным, если проследить поэтапно весь путь, проделанный Галанопулосом и Бэконом в процессе его обоснования. Некоторые положения, высказанные ими, представляются весьма слабо обоснованными, другие напрямую противоречат известным науке фактам. Однако, соединяя их друг с другом и постоянно апеллируя к Платону, авторы уверенно ведут своего читателя к нужной им цели — разгадке тайны Атлантиды.
В лучших традициях атлантологии Галанопулос и Бэкон неоднократно подчеркивают, что стремятся в точности следовать тем указаниям, которые они находят в платоновском тексте: «Наша книга по большей части основана на предположениях, однако окончательный вывод будет верен лишь в том случае, если они ни в чем не будут противоречить первоисточникам»[378]. Подлинность сказания об Атлантиде не вызывает у исследователей ни малейшего сомнения: «Совершенно очевидно, что история Атлантиды в ее первоначальном виде, в каком она дошла до нас, вовсе не была придумана Платоном, а является подлинным рассказом Солона, привезенным из Египта»[379].
Но так ли это очевидно, как заявляют исследователи? Ведь Платон ничего не говорит от своего имени, повествование идет от лица Крития — вымышленного (как и все остальные участники диалогов) персонажа, лишь «исполняющего роль» реального Крития и находящегося в ситуации, придуманной греческим философом. Почему же в таком случае не может быть придуманной и сама история об Атлантиде — придуманной от первой до последней строчки?
Анализируя платоновский текст, Галанопулос и Бэкон обращают внимание на противоречия в тексте Платона, касающиеся описания размеров Атлантиды. Так, философ утверждает, что холм, на котором был построен акрополь, располагался в центре острова и был удален от моря лишь на 50 стадиев (ок. 9 км). Но вместе с тем равнина, на которой располагалась столица Атлантиды, имела в длину три тысячи стадиев (ок. 550 км), а в ширину две тысячи стадиев (ок. 370 км). Она входила в состав владений царя; если под управлением девяти архонтов были аналогичные территории, то, следовательно, общая площадь Атлантиды должна была занимать 30 000 X 20 000 кв. стадиев. «Длина Средиземного моря равняется примерно 2100 милям, а остров длиной 3400 миль явно не мог бы поместиться внутри Средиземноморского бассейна», — логично рассуждают авторы. Солон, который хорошо знал размеры Средиземного моря, будто бы указал жрецам на эту «неувязку», но те не растерялись и, зная о необъятных просторах Атлантического океана (только что открытого), передвинули Атлантиду туда. Возможно, именно из-за этого воображаемого перемещения океан и получил свое нынешнее название[380].
В результате, встав на путь достаточно рискованных догадок, Галанопулос и Бэкон приходят к заключению, что в действительности речь в платоновском рассказе идет не об одном, а о двух островах: древняя метрополия (холм с акрополем) представляла собой небольшой круглый остров, а неподалеку от него находился более крупный прямоугольный по форме остров, на котором располагался сам город. Оба острова находились в Средиземном море и нетрудно догадаться, что ими могли быть только Санторин и Крит. Что же касается невероятных размеров большого острова, то, как полагают исследователи, они стали следствием ошибки самого Солона: «Решение загадки оказалось таким же простым, как и ошибка, создавшая ее. История Атлантиды в изложении Платона совершенно правильна со всех точек зрения, за исключением даты погружения в море Древней метрополии, которое произошло за 900, а не за 9000 лет до Солона, и размеров равнины Царского города, которые равнялись 300 × 200 стадий, а не 3000 × 2000, как сказано у Платона. Напрашивается вывод, что ошибочный фактор десятикратного увеличения вкрался при переписке египетских источников»[381].
По мнению исследователей, виновником допущенной ошибки был не кто иной, как Солон, который, копируя египетский манускрипт, посчитал слово или символ, обозначающий «100» за «1000»[382]. Похоже, Галанопулос и Бэкон представляют Солона в образе современного профессора филологии, который посещает не египетский храм, а университетскую библиотеку! Совершенно неисторический образ, особенно если учесть, с какой неохотой греки учили чужие языки[383]. К тому же, подчеркнем еще раз, Платон нигде не говорит, что Солон лично имел дело с какими бы то ни было египетскими документами. Да и зачем? Разве жрецы не могли сами (воспользовавшись услугами толмачей, конечно же) ответить на все его вопросы, не обращаясь к своим архивам?
Но суть даже не в этом, ведь согласно тому, что утверждают Галанопулос и Бэкон, именно жрецы убеждали Солона в огромных размерах долины Атлантиды, и только явное несоответствие величины острова акватории Средиземного моря стало причиной того, что он был помещен за Геракловы столпы. Так кто же напутал с символами: жрецы или афинский гость?
Галанопулос и Бэкон приходят к заключению: «Атлантида была высокоорганизованным милитаристским государством, способным вести военно-морские операции широкого масштаба против хорошо организованных и имевших большой военный опыт Египта и Афин»[384]. Однако, если мы поставим знак равенства между Атлантидой и «Минойской империей», то нам никак не удастся согласовать этот вывод с известными историческими событиями. По поводу военного опыта Египта вопросов не возникает: с середины XVI в. до н. э. начинается эпоха Нового царства, и завоевательные походы фараонов XVIII династии превращают Египет в «мировую» державу. Но что можно сказать о «хорошей военной организации» и «большом военном опыте» Афин этого времени? Все, что нам известно благодаря данным археологии, — это то, что к концу XV в. до н. э. Афины были важным центром Микенской цивилизации; на месте афинского акрополя располагалась мощная крепость, о которой свидетельствуют остатки циклопической кладки стен. Остальное — мифы о Тесее и Минотавре — источниковая база, прямо скажем, не внушающая особого доверия. К тому же извержение вулкана, погубившее «Минойскую империю», как считают Галанопулос и Бэкон, произошло около 1500 г. до н. э., то есть еще до того, как Афины стали играть заметную роль в микенском мире. И если уж говорить о высадке Тесея на Крите как об историческом факте, то это событие могло иметь место уже после крушения минойского могущества.
