Я едва держусь за край раковины, чтобы не упасть. Голова кружится, тошнит, наверняка от нервов. Смотрю себе в глаза и пытаюсь просто дышать.

И именно в этот момент слышу родной голос.

— Оля! Ты где?

Я резко оборачиваюсь к коридору.

— Макс! Я тут! — выкрикиваю и выбегаю из ванны.

Глава 5.

* Оля *

Я вижу брата и меня просто срывает.

Я буквально подлетаю к Максу и вцепляюсь в него обеими руками;

Мы не виделись месяца три, не меньше. Он вечно где-то в своих делах, в своих разборках, в своих бесконечных «потом», «не сейчас», «занят», и я уже давно привыкла, что брат у меня появляется урывками, на бегу.

Но сейчас… сейчас мне плевать, где он был все это время.

Он приехал. Он здесь.

Я прижимаюсь к нему крепче, утыкаюсь лицом в его плечо и на долю секунды будто проваливаюсь назад, в какое-то другое время, где все было проще.

Где я была маленькая, а он моя защита. Где если кто-то меня обидел, то Макс приходил и разбирался.

От него пахнет его любимым парфюмом. Тем самым, который он покупает уже лет семь, если не больше.

И я в эту секунду верю, что он сейчас все решит, вытащит меня отсюда и встанет на мою сторону.

— Идем, идем, — выдыхаю я сбивчиво, уже хватая его за локоть и таща за собой в гостиную, — Мне Егор сказал, нельзя выходить из дома. Макс, помоги, я должна уйти.

— Стой, — бросает он.

И вот это его «стой» сразу режет.

Макс садится напротив меня, откидывается.

— Что значит не можешь уйти? И зачем?

Я на пару секунд просто зависаю.

Смотрю на него и не понимаю. Вот реально не понимаю, что он сейчас спросил.

В каком смысле — зачем?

Мозг отказывается обрабатывать этот вопрос. Это настолько дико, что мне нужно пару секунд, чтобы поверить, что он правда это сказал.

— В каком смысле зачем?.. — шепчу я,— Мне муж изменил…

Я произношу это вслух — и сама в этот момент думаю: господи…

Я смотрю на него. Всматриваюсь в черты лица. В знакомый лоб. В глаза. В линию носа. В сжатую челюсть. Моя чертова почти копия. Только взрослее и с бородой.

— Ляль, ну я же предупреждал перед свадьбой, — выдает он с тем самым тоном, что и все вокруг, — У него любовниц столько, что ему может и до тебя не быть. Он к тебе не притронется.

И у меня будто пол уходит из-под ног второй раз за день.

Господи, как же я ненавижу сейчас это его «Ляль».

Он так называет меня, когда начинает решать за меня. Когда хочет поставить на место и показать, что он взрослый, а я дурочка, которая опять чего-то не поняла.

— Ты же знаешь, что я люблю его, — выдыхаю я, и у меня от собственной фразы сводит горло.

Я не верю. Реально не верю в то, что он это говорит. Не верю, что он сидит напротив меня, мой брат,, к которому я только что побежала, как к спасению, и вот так… вот так цинично раскладывает мне мою боль.

Как будто это какой-то побочный эффект сделки, о котором меня предупреждали в инструкции мелким шрифтом.

Макс начинает говорить что-то про договор. Про то, что надо потерпеть. Про то, что мое дело маленькое. Про то, что сейчас не время устраивать истерики и надо думать головой.

Он реально смотрит мне в глаза и говорит: «Ну, терпи».

Я медленно оборачиваюсь к нему, и горячие слезы уже текут по щекам. Я даже не вытираю их.

Плевать.

Пусть смотрит и видит, до чего меня довели его решения.

— Я ведь твоя сестра… — голос дрожит,. — А не вещь.

Обхожу диван…

— Почему тебе и родителям так плевать? — говорю это и не могу понять, что делать дальше. — Почему тебя не женили на взрослой тете, которая бы нашим родителям деньжат подсыпала? Почему не тебя? Почему всегда я? Почему вы все решили, что если я женщина, то я никто? Что мной можно расплатиться? Что меня можно отдать, подсунуть, подложить под сорокалетнего мужика, а потом сказать — терпи Лялечка его измены?

Реву уже навзрыд. Задыхаюсь от собственных слов, но остановиться уже не могу.

— Ты думаешь, мне не больно? — шепчу я. — Макс… Я ведь сестра твоя.

Я смотрю на него и все еще, как последняя идиотка, надеюсь.

На один процент.

На крошечный, жалкий, унизительный один процент, что он сейчас хотя бы моргнет. Что у него хоть что-то дрогнет в лице.

— Макс… — повторяю я еще тише. — Он с Зоей у меня на глазах переспал. С моей лучшей подругой. А сейчас ты… ты, мой родной брат, сидишь и говоришь мол… Ляль, я же предупреждал!.

Я качаю головой и смотрю на него и не узнаю.

— О чем ты предупреждал? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди все жжет. — О чем, Макс? Что мне будет так больно? Что меня унизят? Что мне в лицо плюнут? Что я увижу, как мой муж трахает мою лучшую подругу, а потом еще и ты объяснишь мне, что это нормально? Это ты мне хотел заранее донести?

Нет сил сдерживаться. Я просто в западне. Я понимаю это. Если Макс не поможет мне сейчас уйти отсюда, я не знаю, что будет завтра. Они будут это делать перед моими глазами снова и снова? А мне скажут сиди, ты же бумажки подписала?

Мерзость. Только от одной мысли все тело мурашками покрывается.

— Я не хочу быть вашей удобной дурой. Не хочу быть приложением к вашим сделкам. Не хочу быть девочкой, которую можно отдать взрослому мужику, а потом объяснить, что любовницы — это не повод для трагедии.

Родные черты больше не радуют меня. Я больше не хочу его видеть… вообще не хочу.

— Хватит Ляль, выдохни уже.

Но я не хочу выдыхать, я хотела поддержки, хоть от кого-то, кто может меня понять.

Но видимо поддержка — это привилегия. Я не удостоилась.

— Выдохни ты, — я кладу руку на его плечо и смотрю глаза, — Предателей в этом доме стало слишком много, Макс. Тебе лучше уйти. Спасибо, что навестил.

Глава 6.

* Оля *

Выгнала его к чертовой матери. Пусть валит, защитничек года.

Макс ещё что-то бубнит, стучит, возмущается, даже голос повышает, но я уже не открываю.

Просто стою, прижав ладонь к замку, и жду, когда он наконец уйдет. Мне даже странно, насколько быстро внутри всё выгорает. Буквально полчаса назад я ещё надеялась, что хоть брат сейчас окажется человеком, что хоть кто-то встанет на мою сторону. А теперь уже ничего. Пусто.

Будто передо мной самой дверь захлопнули перед носом.

Я дожидаюсь, пока его шаги стихают, отхожу от входа и иду обратно по коридору, пытаясь не разреветься по новой.

Не потому что мне хочется себя пожалеть. Просто у меня уже голова трещит от всего сразу.

От Нодара. От Зои. От Макса. От родителей, которые, если честно, сейчас в моих глазах ничем не лучше. Такие же продажные предатели… хоть о родителях говорить и думать плохо нельзя, но нервы у меня уже сдали.

И в какой-то момент меня накрывает очень ясной мыслью, от которой внутри становится и страшно;;;

Если я хочу выбраться отсюда, мне придётся вытаскивать себя самой.

Всё.

Других вариантов нет.

Я иду в спальню, потом в гардеробную, потом обратно, и только сейчас замечаю, как странно всё выглядит.

Я живу в этом доме уже полгода. А ощущение, будто меня вчера сюда привезли.

Да, я знаю, где спальня, где кухня, где бассейн, где ванная, где лежат мои платья и косметика.

Но стоит мне сейчас подумать о чём-то реально нужном, и я понимаю, что я вообще не знаю этот дом.

Где у них лежат фонарики? Есть ли запасные ключи? Где открываются окна без датчиков? Какая дверь не пищит? Где выключается сигнализация? Есть ли вообще шанс выйти отсюда ночью так, чтобы никто не понял, что я сбегаю?

И вот тут мне становится по-настоящему мерзко. Потому что это не дом. Это клетка, просто дорогая.

Большая клетка. Я тут как красивая птичка, которую поселили в золотой вольер. Удостоилась чести.

Я хватаю телефон, смотрю на экран и сразу же отбрасываю мысль вызвать полицию. Даже не потому, что боюсь. Хотя боюсь, конечно.