Я буквально влетаю в коридор, все еще не веря собственным глазам, хватаю Макса за рукав и тащу за собой в гостиную, боясь, что если отпущу, он сейчас исчезнет так же внезапно, как появился на пороге.

— Так, срочно рассказывай, что случилось! — требую я, разворачиваясь к нему. — Немедленно!

Макс только усмехается. Скидывает дорожную сумку, и та с грохотом падает на пол. Он устало проводит ладонью по лицу, садится напротив меня и, поймав мои руки, легонько сжимает их.

— Заставила ты нас, конечно, понервничать.

— Я заставила? — округляю глаза. — Да я вообще...

— Ну не ты. Нодар, — тут же уточняет брат и закатывает глаза. — Вот кто заставил.

Я моментально подаюсь вперед.

— Он тебе... Это он тебе сказал?

Макс кивает.

— Да. Он меня сюда и прислал, чтобы ты уже одна не маялась. Сказал... Точнее, намекнул, что еще неделю — и можно будет возвращаться домой.

Я шумно выдыхаю. Воздух словно все это время камнем лежал в груди, а теперь наконец выходит наружу. Ноги становятся ватными. Я буквально падаю на диван, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

— Господи...

Несколько секунд просто сижу молча, а потом перевожу взгляд на брата.

— Я ведь тоже думала, что ты все... мумия.

Макс прыскает со смеху.

— Спасибо большое.

Я тут же несильно бью его по руке.

— Не издевайся.

— А кто меня мумией назвал?

— Потому что ты пропал! Ни слуху ни духу! Я уже успела все варианты в голове перебрать.

— Видишь, сижу перед тобой. Вполне живой.

— Ха. Живой он. Я вообще уже не знала, что думать.

— Мама с папой, кстати, тоже знают, что со мной все нормально. Просто делают вид, что ничего не знают.

Я удивленно поднимаю брови.

— Они знают?

— Со вчерашнего дня. Им сообщили, но попросили никому ничего не говорить.

Я снова запрокидываю голову и громко выдыхаю.

— Ой, господи...

На губах сама собой появляется улыбка.

— Мне настолько легче стало... Ты даже представить не можешь.

Но облегчение быстро сменяется раздражением.

— Хотя знаешь... Нодар мог сделать это сразу. Хоть самым важным людям сказать. Ну предупредить хотя бы. Я вообще не понимаю, зачем было устраивать такую секретность. Для чего? Чтобы вся страна уже успела меня похоронить? Это же надо было так публично объявить собственной девушке о... кончине любимого человека.

Макс тихо смеется.

— Если честно, я сам не все понимаю. Но у него были причины.

— Очень надеюсь, что веские.

Несколько секунд мы молчим. Потом я вдруг хлопаю себя ладонью по лбу.

— Господи! Совсем забыла!

Я выглядываю в сторону прихожей.

— Простите! — громче говорю охраннику. — А можно нам чайник поставить?

Он кивает.

— Конечно. Какой чай?

— Зеленый и красный, пожалуйста.

— Сейчас принесу.

Дверной проем снова пустеет.

Я тут же разворачиваюсь к Максу, придвигаюсь ближе и нетерпеливо хлопаю ладонями по коленям.

— Так. Сейчас чай попьем, и ты мне все-все-все расскажешь. Как там все прошло, что вообще происходило, где вы были, почему никто ничего не говорил, как Нодар, что дальше будет... В общем, вообще все.

Макс поднимает ладони, будто сдается.

— Да успокойся ты. Выдыхай. Все расскажу.

— Еще бы ты не рассказал.

Я пересаживаюсь к нему вплотную и, не раздумывая, крепко обнимаю.

До меня только сейчас окончательно доходит, насколько сильно мне этого не хватало. Родного человека рядом. Того, кому можно ничего не объяснять.

Никогда в жизни я не была настолько рада видеть этого временами невозможного, упрямого, вредного, а зачастую и откровенно придурковатого Макса.

— Так рада, что ты приехал... — шепчу я ему в плечо.

По щеке медленно скатывается горячая слеза.

Макс ничего не говорит. Только обнимает меня крепче и легонько гладит по спине.

— Я здесь, — произносит он. — Эту неделю мы будем здесь вместе. Так что еще успею тебе надоесть.

Я тихо смеюсь сквозь слезы.

— Ой, это уж точно. Это только сегодня я тебе радуюсь.

Отстраняюсь, поднимаю на него глаза и улыбаюсь.

— Так что наслаждайся моим добрым расположением. Потом не жалуйся.

— Уже страшно, — фыркает Макс.

Мы оба смеемся.

И в этот момент я неожиданно понимаю одну простую вещь.

За всю эту бесконечную неделю, наполненную тревогой, неизвестностью и бесконечным ожиданием, лучшего дня у меня еще не было.

Глава 48.

* Нодар *

Сегодня я наконец выхожу на след человека, который стоит во главе всей этой системы.

Егор дал мне контакт одного человека и сам того не понимая или, наоборот, прекрасно понимая, что делает, проложил дорожку дальше.

Только дорожка оказалась такой, что пришлось поднять на ноги половину старых связей, которыми я давно предпочитал не пользоваться.

Одни тянулись в криминальный мир, другие — в прокуратуру, третьи вообще существовали где-то между законом и теми людьми, которые умеют добывать сведения без лишних вопросов.

За один день я поговорил с теми, чьи номера годами лежали в телефоне без единого звонка, услышал несколько осторожных отказов, несколько просьб больше никогда к ним с подобным не обращаться и слишком много предупреждений.

Чем дальше мои люди копали, тем яснее становилось одно: по другую сторону сидит кто-то очень серьезный.

Кто-то с деньгами, связями и возможностью дергать людей за нитки так, чтобы самому нигде не появляться.

И если бы дело касалось только меня, возможно, часть людей вообще не согласилась бы помочь.

Со мной давно связываются либо за хорошие деньги, либо потому, что помнят старые долги.

Но сейчас я просил уже не за себя.

За Олю. За моего ребенка. За местью всем интересно наблюдать а все думают, что я вдовец с разбитым сердцем и совсем слетел с катушек.

И потому принимал любую цену, которую мне называли.

Родителей Оли я успокоил, насколько вообще можно успокоить людей после того, что им пришлось пережить.

До сих пор мерзко от мысли, что пришлось заставить их поверить в смерть собственной дочери, пусть и ненадолго.

Тогда времени на красивые решения у меня не было, мне нужно было выдернуть Олю из поля зрения всех, кто мог до нее добраться, и сделать это так, чтобы поверили даже те, кто специально станет проверять. Получилось.

Слишком хорошо получилось, мать его. Теперь мама с отцом знают, Макс уже рядом с сестрой, и хотя бы за эту часть я могу больше не рвать себе голову.

Оля злится на меня, и правильно делает. Когда вернется, пусть хоть неделю орет, хоть посуду об мою голову бьет, хоть припоминает мне эту историю до старости.

Я выдержу. Главное, чтобы вернулась. Главное, чтобы через неделю я мог открыть дверь и увидеть ее перед собой, а не снова смотреть на чертов телефон и ждать сообщения от охраны.

Но для этого мне сначала нужно закончить здесь.

Я сижу на заднем сиденье машины и смотрю через окно на город, пока водитель ведет нас к ресторану, название которого мне передали меньше часа назад.

Именно здесь сегодня должна состояться встреча человека, которого мы наконец вычислили, с одним из тех, кто участвовал в схеме.

Вот только имени главного мне пока никто не дал.

И это бесит сильнее всего. Я привык знать, с кем имею дело.

Привык видеть противника перед собой, понимать, чего он хочет, сколько у него денег, людей, слабых мест.

А здесь несколько недель кто-то ходит вокруг меня кругами, бьет через людей, через Олю, подсовывает мне одно дерьмо за другим и при этом продолжает сидеть в тени. Егор знал часть. Зоя знала часть.

Данил оказался еще одним куском этой поганой мозаики.

Но тот, кто все это собрал, до сегодняшнего дня оставался для меня пустым местом.

Я провожу ладонью по подбородку и смотрю на свое отражение в стекле.

Гнев за последние дни уже не вспыхивает и не проходит.