В этот момент снаружи голос. Резкий, срывающийся:

— Девчонка со Шкилем дерётся!

Застываю. На секунду слышу только собственное дыхание. Потом уже у двери, не оборачиваясь. Ступени гремят под ногами.

Вылетаю на палубу и замираю. Круг. Пираты расступились. В центре – Шкиль. В руке блестит клинок. Солнце играет на лезвии, скользит по его лицу, по тёмным, злым глазам. Напротив она. Катерина. Босоногая, волосы в хвосте. Рубашка заправлена в штаны. В руках – ничего. Безоружная.

Они стоят друг напротив друга. Тишина. Ветер. Смотрю на неё, и внутри короткая, острая вспышка: она не боится. Это я вижу сразу. Смотрит на Шкиля, и в её взгляде спокойствие. Холодное, ровное. Как у человека, который уже всё решил.

Глава 26. Своя

Стою у поручня, смотрю на море. Свежий, солёный ветер бьёт в лицо, и я прикрываю глаза на секунду, чтобы просто почувствовать его. Волосы снова лезут в лицо, но я не убираю их. Пусть.

В руке кулон. Маленький, тёмный, тёплый. Сжимаю его, чувствую, как вода внутри движется, переливается, живёт своей жизнью. Она не останавливается. Никогда.

Ведьма сказала: пока вода движется, я могу вернуться. Когда остановится, я сделала выбор. Смотрю на камень и думаю: а что, если я уже сделала выбор? Просто не хочу себе признаваться, потому что тогда всё станет слишком реальным. Тогда придётся отвечать за него. А я не знаю, готова ли.

Дом. Я думаю о нём. О том, что там всё было иначе. Там я была Катериной Соболь, гордость факультета, любимая дочь, та, у кого всё впереди. Там были диплом, статьи Уголовного кодекса, планы на будущее. Там был папа, который говорил: «Ты у меня сильная, Катюха».

А здесь я просто... никто. Не юрист, не спортсменка, не дочь. Просто девчонка без имени, без прошлого, без будущего. Чужая, которую терпят на корабле из милости. Или из интереса.

Но кулон в руке – мой. Вода внутри – моя. И она движется. Значит, я ещё не решила.

А что, если откроется дверь? Прямо сейчас. Здесь, посреди моря. Я шагну в неё не задумываясь? Или оглянусь? И если оглянусь, что увижу? Чьи глаза?

Я не знаю. И это самое странное.

Сжимаю пальцы сильнее, и в этот момент слышу шаги. Тяжёлые, знакомые. Я уже знаю эту походку. Не оборачиваюсь.

Он подходит к поручню, встаёт рядом. Смотрит на море, как я. Молчит.

Шкиль.

Усмехается. Та же грязная, наглая усмешка.

— Ну что, героиня? Спасла капитана, всех удивила. А вот интересно: ты реально умеешь драться или тебе просто повезло?

Я молчу. Не хочу ввязываться. Не сегодня.

— Ты видела, как мы берём суда? — продолжает он, и в голосе появляется сталь. — Это не тренировки, девочка. Это кровь. Ты бы не выжила там и минуты. Ты просто игрушка, которой повезло.

Медленно поворачиваюсь. Смотрю на него. Внутри холод. Не страх. Спокойствие, которое приходит, когда ты уже всё решила.

— И что ты предлагаешь? — говорю тихо.

В его глазах вспышка. Он ждал этого.

— Давай ещё раз, — говорит он, и его голос становится тише, но в нём появляется то, чего не было раньше: жестокая, холодная злость. — Честный бой. Как в прошлый раз. Но теперь я с оружием. Ты без. Покажи, на что способна. Или признай, что всё это было просто везением.

Смотрю на него. На его глаза. Он хочет мести. Хочет вернуть себе лицо. И это его единственный шанс.

Я могла бы отказаться. Но тогда он будет прав. И все они будут знать.

— Хорошо, — говорю. И чувствую, как внутри всё переворачивается. Страх. Холодный, липкий. Он есть. Но я не позволяю ему взять верх.

Команда уже собирается. Кто-то кричит, кто-то свистит. Они расступаются, образуя круг. Я выхожу в центр. Шкиль уже там. В его руке – клинок. Короткий, с тёмной рукоятью. Он перехватывает его привычно, умело, и солнечный блик скользит по лезвию, по его лицу, по тёмным глазам.

Я стою напротив. Пустые руки.

Смотрю на него и вспоминаю. Тот бой, когда захватывали судно. Он был быстрым. Вертлявым, как змея. Он не лез в гущу, не принимал удары на себя. Он уходил в сторону, уклонялся, нырял под чужую руку и бил коротко. Коротко и больно.

Он не привык к тому, чтобы его ждали. И не привык драться с тем, кто знает его слабые места.

Отмечаю его стойку. Ноги широко расставил, корпус чуть вперёд. Клинок в правой руке, левый бок открыт. Самоуверенность человека, который не привык, что его могут достать.

Он сильнее. Но он неуклюж. Злой, но не внимательный.

Я делаю вдох. Выдох.

Шкиль нападает первым. Короткая серия ударов: он пробует, как я среагирую.

Я ухожу. Тело двигается само, без команды. Рефлексы. Тысячи повторений в зале. Татами, запах пота, голос тренера: «Противник с оружием – это не приговор. Это просто другой тип задачи».

Он толкает меня к борту, пытается прижать, зажать в угол.

Ухожу вниз, уклоняюсь, пропускаю клинок над головой. Бью по руке. Резко, коротко.

Он вздрагивает, но держит клинок.

— Ну давай, покажи, — рычит он, замахиваясь снова. — Чего ты стоишь?

Я не отвечаю. Просто смотрю. Жду.

Он снова бросается. Быстрее, злее. Хочет закончить, доказать. И в этот момент я вижу его слабость. Он перестаёт думать. Он просто хочет ударить.

Я ухожу вправо, как на тренировке. Шаг, разворот. Его рука проходит мимо, и я перехватываю её, заламываю за спину, одновременно подсекая ногой его колено. Шкиль падает. Я сверху.

Клинок выбит. Он в моей руке. Его же нож. Лезвие у его горла.

Дыхание сбитое. Сердце неистово колотится. Я смотрю в его глаза: в них нет страха. Только злость, смешанная с чем-то другим. Удивление? Уважение?

Тишина. Только ветер и дыхание толпы. А потом – взрыв. Вопли, свист, крики. Команда беснуется. Кто-то орёт: «Ну ты даёшь, девка!», «Настоящая пиратка!». Кто-то хлопает по плечу соседа. Гул, гам, восторг.

Я не двигаюсь. Смотрю на него.

Медленно убираю нож от его горла. Кладу рядом на палубу. Протягиваю руку.

Шкиль смотрит на неё. Не верит. Потом принимает. Я помогаю ему подняться. Он встаёт, стряхивает с себя грязь. Смотрит на меня, на нож на палубе. Усмехается. Впервые без злобы.

— Честный бой, — говорит хрипло. — Ты доказала.

Поднимает нож, прячет за пояс. Смотрит на меня долго. Потом говорит:

— Слушай... Научи меня так же драться. Мне это пригодится при следующем захвате судна.

Я смотрю на него. На его лицо, на его глаза, на то, как он улыбается: не зло, а почти по-человечески. И внутри меня что-то щёлкает. Тёплое, почти болезненное.

Вот оно.

Я слышу, как кто-то снова кричит, как смеются, как хлопают друг друга по плечам. Смотрю на них: на эти грубые, обветренные лица. Они смотрят на меня. Не как на чужую. Как на свою.

Поднимаю глаза и вижу Корвина. Капитан стоит чуть в стороне, у выхода из надстройки. Скрестил руки, и в его взгляде уважение. Он видел всё. Он видел, как я убрала нож. Как протянула руку.

Отвожу глаза.

Внутри странное, новое чувство. Это место, этот корабль, эти люди – они перестали быть чужими. Я не знаю, кто я здесь. Но знаю, что уже не одна.

И это, наверное, самое главное.

Глава 27. Остров Скелетов

Корвин Блэкхарт

Туман. Он не просто вокруг. Он внутри: в лёгких, в голове, в каждом движении корабля. Плотный, как мокрая шерсть, глушит звуки, стирает горизонт, оставляет только корпус «Чёрной Луны» и эту белую, липкую пустоту.

Стою на мостике, вцепившись в поручень. Дерево влажное, скользкое, холодное. Дышать тяжело. Воздух как вода, будто мы уже под водой, а не на ней.

Эзра рядом. Согнулся над картой, но я знаю, он почти не смотрит на бумагу. Он чувствует. Его единственный глаз прищурен. Он вслушивается в шум воды, в то, как волны бьют о днище, в то, как ветер меняет направление на долю секунды. Старый воробей. Он помнит этот путь. Помнит скалы, похожие на лица. Птиц, которые кружат над одним местом, даже когда ничего не видно. Он ведёт нас.