В подробности он не углублялся — Петру доверял с каждой встречей и каждой беседой все больше. Хороший все-таки человек. Помогать вызвался, искал, перебирал варианты. Да так активно, рьяно! В конце концов заверил, что хозяйка дома когда-то жила в Италии и страстно полюбила всю эту красочную пышность, вот почему дом ее пропитан духом этой страны, сказочно красив и очарователен. Настоящий островок вкуса и изящества — чего еще желать в старости. А вокруг маленькое селение, где и людей-то почти нет, — тишь да гладь, божья благодать.

— Сядете в кресло-качалку на террасе, будете попивать крепкий чай и под пение птиц читать газету. Сказка же, дядь Лёнь, — расписывал Петр при встрече, размахивая рукой, будто указывая цветущую дорогу вперед.

Рано утром довольный свершившейся сделкой Петр ждал Леонида Марковича у подъезда. Он собственноручно, будучи человеком не только слова, но и доброго воспитания, помог ему — заказал билет, отвез на вокзал и посадил на поезд. Леонид Маркович не привык тушеваться и отступать и поэтому не решился возражать, к тому же самая сложная часть его переезда была подготовлена за него. Накануне вечером он собрал пару чемоданов, взял документы, скопленные деньги и фотокарточку из стеклянного шкафа. Утром начистил до блеска старые туфли, на коже которых местами пролегли трещинки и заломы. Надел парадный костюм. Позавтракал бутербродами, оставшимися после ужина, на скорую руку нарезал однообразный перекус в дорогу и отправился навстречу спокойной старости.

Смотря в окно отбывающего поезда, он наблюдал, как счастливый Петр машет ему рукой, вероятно желая показать, как сильно рад за него; как медленно уплывает привокзальная площадь, оставаясь далеко позади; как поезд набирает и уравнивает скорость, вымеряя ее проносящимися деревьями, полями, озерами. Казалось, все случилось так стремительно, что Леонид Маркович даже не успел опомниться, и в его памяти застыл лишь момент, когда он еще только набирал номер Петра и слышал первые монотонные гудки в трубке.

Удивительно, как к старости мы становимся доверчивы к хватким и ловким на слово посторонним. Отвернуться не успеваешь, а этот самый посторонний уже заботливо держит тебя под локоть, перебирая в руках увесистую и бренчащую связку ключей, которые из его фальшивых уст именуются ответами и условиями — благостными для тебя. И он непременно знает, как надо поступать. И улыбка, сопровождающая безупречно струящуюся речь, широкие, наполненные радостным участием жесты, уверенно-добрые взгляды — все кажется заверением, печатью и побуждением к твоему согласию на любые проговоренные условия. Ты будто становишься ребенком, которого ведут за руку. Но протянутая тебе ладонь не всегда означает, что лучший исход в этой композиции великолепия чувств и театральных поклонов предназначался для тебя. А когда спектакль закончится, главного участника вежливо, терпеливо и с легким упреком попросят удалиться.

«Немного за городом» оказалось не совсем верной формулировкой. Хотя, быть может, таковы проделки старости: бессилие и желание поскорее добраться до мягкого кресла, оказаться подальше от людей, их суеты и шума. Укачивающие движения поезда немного успокаивали нахлынувшее волнение, но снующие туда-сюда пассажиры снова разбивали мысленный защитный купол.

Трехчасовая поездка на поезде вылилась в недолгую тряску в душном автобусе, а потом в завершающую прогулку по абсолютно новым, цветущим и зеленеющим, каким-то диким просторным местам. Пройти нужно было совсем немного, если верить распечатанному и дорисованному Петром маршруту. Улица вела по прямой, сворачивала и огибала зеленые островки посреди песчаного и пыльного полотна, виляла неровной дорожкой, путалась в заросших травой полянах, расстилалась ковром из одуванчиков между двумя скромными рядами домов и снова уходила куда-то прямо, утыкаясь в заросли бесконечных деревьев, кустарников и трав…

— Ну и дыра, — присвистнув, заметил помощник Петра.

Не снимая обуви, они вдвоем прохаживались по квартире Леонида Марковича, изучая каждый сантиметр.

— Нормальная квартира, — бросил ему Петр, щелкая кнопку медной настольной лампы с узорами-завитками и бархатным потертым абажуром. — Планировка шикарная. Четыре просторные комнаты, считай, задаром. Легкий ремонт — и жилье станет золотым. — Он оглядел полки со статуэтками и добавил еле слышно: — А весь этот хлам порадует местную антикварную лавку.

— За сколько взял? — спросил коллега, расшторивая широкие окна.

— Обменял на бабкин дом. Все равно покупателей на него найти не мог. А бабка давно в город перебралась… Дом-то неплохой, коттедж… Уход только нужен. Но в эту глухомань никто ехать не хочет.

— Ну ты хват, — качая головой, похвалил коллега. — А где дом-то?

— В Сагибово, — с презрением фыркнул Петр. — Местные власти обещали возродить, вложиться в село, развивать, а потом все накрылось… Зря только землю выкупали и дом строили. Планы у меня кое-какие были. — Будто не коллеге, а себе он совсем тихо добавил: — Хотел бизнес кое-какой там замутить, но не вышло…

Коллега покачал головой, восхищенный ситуацией и хитростью Петра. Он поглядывал на него и снова шарил глазами по уставшему, но уютному интерьеру.

— Ловко же у тебя это выходит. Я даже завидую немного. Хорошо, когда язык подвешен. И идут же к тебе эти старички и старушки, ну ты глянь!

Петр делал вид, что не замечает зависти. Сияющий и воодушевленный, он оставлял в планшете скорые заметки, которые должны были превратиться в план ремонта и преображения квартиры. Мысленно распоряжался каждой фигуристой табуреткой и лакированной тумбой, каждой старой книгой на полке и ажурной салфеткой под вазами. Оценивал добро, выпирающее из тугих боков платяных шкафов. Расставлял по правилам моды и дизайна кривоногие столики, диваны и большое кресло, возглавляющее мебель зала. Хотя нет, от кресла, пожалуй, пора избавиться.

— Замок смени, — скомандовал он помощнику, проверяя розетки и выключатели.

Коллега кивнул и отправился в прихожую.

— Ну и дыра, — прохрипел Леонид Маркович, стоя за забором и не решаясь войти. — Неужто в Италии такое уныние.

Пока длилась его неторопливая прогулка по тропе, ведущей к новому дому, с остановками, чтобы осмотреться и еще раз изучить карту, он немного пришел в себя. На свежем воздухе прилив сил чувствовался особенно хорошо. Да и аппетит разыгрался, хотя Леонид Маркович давно не замечал за собой ничего подобного: ел он мало, радости от еды не испытывал и довольствовался скромным и однообразным меню. Это почти всегда были полуфабрикаты и быстрые обеды для микроволновки.

— Вы чего? Заблудились? В гости к кому-то приехали?

Высокий плечистый парень неожиданно окликнул Леонида Марковича, напугав его. Голубоглазый, с зачесанными ежиком русыми волосами. С одной стороны, он страшил своим чересчур спортивным телосложением, а с другой — казался добрым и немного смешным из-за торчащих ушей.

— Сам ты заблудился. Домой я приехал. Городскую квартиру на дом этот обменял. — Леонид Маркович схватился за чемоданы и поскорее перепрыгнул деревянный порожек, пихнув беззащитную калитку. Та, будто зевнув, скрипнула и поползла обратно.

— А, так вы новый жилец? — радостно пробасил парень. — Ну и отлично. Хоть дом в порядок приведете, а то столько простаивает зря, травой вон весь двор порос. Мрак, одним словом. Да вы не переживайте, обращайтесь, если что нужно будет. Село у нас маленькое, зато дружное. Завсегда поможем.

Парень, нависая над калиткой, протянул Леониду Марковичу ладонь.

— Гера, — представился он. — Я тут местный доставщик.

— Кто? — уточнил Леонид Маркович, будто сощуриваясь от яркого света.

Помешкав и не протянув ему руки в ответ, он принялся отцеплять пестрые шарики репейника, повисшие на его штанинах.