И только для Леонида Марковича все давно было ясно и обычно. Взгляд его задержался на автобусной остановке. Он знал, что Алла и Тарас давно уехали, причем не на автобусе, а на собственном авто, но каждый раз задумчиво осматривал изрисованную граффити беседку и грязную, местами подпаленную лавку внутри нее. Как только подъехавший автобус проглотил очередную порцию пассажиров и умчался, с козырька беседки слетелись голодные пичуги и окружили мусорный бак. Мальчик лет пяти, напомнивший Леониду Марковичу внука, подскочил к птичьей стайке, азартно загребая ручонками пылинки, кружащиеся в воздухе. Он попытался поймать птиц, но неуклюже и смешно растянулся на земле. Женщина — вероятно, его мама, — всплеснув руками, поспешила поднять мальчонку и, отряхивая его колени, долго отчитывала сына за неряшливость и неуклюжесть.
Леонид Маркович вспомнил детство…
Они с матерью так же стояли на этой остановке, когда, нагостившись за чаем у бабушки, возвращались домой. Тогда он мечтал, чтобы автобус сбился с маршрута, застрял в липких суглинках придорожных обочин или сломался где-нибудь на середине пути и никогда не приезжал. Только зимой, когда варежки уже не спасали заледеневшие пальцы, а вьюга злилась так сильно, что с размаху залетала за воротник и выворачивала околевшую душу наизнанку, — только тогда он мысленно, совсем тихонечко просил автобус поторопиться. В остальное время маленький Леонид знал, что дома их с матерью ждет пьяный отец, и жизнь была схожа с полем боя. Выиграть и взять перемирие не получится; по правилам, установленным главой семейства, нужно просчитывать события наперед и обдумывать слова и шаги, чтобы ненароком не подпалить фитиль и не затронуть механизм, приводящий в действие опасную игру. Хорошо бы в такие минуты становиться мебелью, или пылью на верхних полках шкафов, куда никто никогда не заглядывает, или картиной, что висит в прихожей и давно не привлекает ничьих взглядов, разве что только тусклый желтый луч настенного светильника обреченно падает и цепляется за ее края. Хотя и мебели порой доставалось не меньше: от разбитого зеркала остались только криво вбитый гвоздь да пятно в форме вытянутого овала на выцветших обоях; тонкая шея настольной лампы была перемотана внушительным слоем изоленты, но такая починка вовсе не шла ей на пользу — ее бумажный абажур все равно клонился набок; сколотую ручку фарфоровой вазы повернули к стене, чтобы не привлекать внимания к трещине и полученному изъяну, но домочадцы все равно знали ее секрет; да и потихоньку исчезающие подаренные бабушкой хрустальные блюда и расписные тарелки опасливо выглядывали из серванта далеко не в ожидании праздника.
Чуть повзрослев, Леонид сбегал к бабушке. Убегал из дома в разгар пылающих родительских ссор; убегал после школы, не заглянув домой; убегал днем или посреди ночи. Тогда в дом бабушки, где его ждали уют, тишина и безопасность, он шел пешком, минуя автобусные остановки. Мерз, торопился, ниже опускал голову, стыдясь душивших его слез. Он опасался, что однажды бабушки не станет и приют добра, света и любви, созданный ею для внука, исчезнет.
Бабушки не стало так же внезапно, как и его детства. Единственный луч надежды и радости померк, но голос внутри упрямо твердил, что сдаваться неправильно. Он остался жить в ее квартире, пообещав себе, что решится однажды и избавит мать от ее единственной вредной привычки — зависимости в отношениях с тираном…
Дверной звонок напоминал дребезжание эмалированных крышек на опустевших кастрюлях, которые повариха везет на тележке по длинному коридору детского сада после раздачи каши по группам, — ничего более раздражающего в этой тихой квартире и придумать нельзя было.
— Кто там? — вырванный из воспоминаний, возмущенным тоном выкрикнул Леонид Маркович, нарочито неторопливо направляясь к двери. — Кто там? Кто?..
Он посмотрел в глазок, сощурив второй глаз так, что верхняя губа его, обнажив вставные зубы, уехала вслед за собравшимися тугими морщинками в уголках глаза. Опасливо открыв дверь, Леонид Маркович вздрогнул от неожиданности, как только тишину разорвал сильный юношеский голос:
— Здравствуйте. У нашей компании для вас уникальное предложение: мы — лучший интернет-провайдер, и в этом месяце подключение со скидками до семидесяти процентов! Подберем подходящий для вас тариф вместе? Желаете оформить подключение со скидкой?
Паренек в ярко-красной кепке и с театральной улыбкой от уха до уха протараторил заученный текст, демонстрируя веер из ярких листовок. Держался он до идеальности ровно, расправив плечи и подняв подбородок, чеканил с задором и воодушевлением, будто участвовал в отрепетированной для утренника сценке.
— Чего? — рыкнул Леонид Маркович, недружелюбно и непонимающе оглядывая парня с ног до головы, и, опомнившись, добавил: — Убирайся вон, аферист проклятый!
Не желая больше слушать рекламщика, он тут же захлопнул дверь и еще минуту разглядывал ошарашенного и удивленного парня в дверной глазок, а когда тот ушел, снова запер ее на три оборота ключа.
Леонид Маркович вернулся в комнату и собирался снова усесться в любимое кресло. Из квартиры соседей снизу донесся гул, отдаленно напоминавший смесь пения, рычания и перегуда дорожной техники, который ударялся в пространство грязными басами, покрытыми пеленой шипения не вытягивающих давления колонок. Музыка, которая, по мнению Леонида Марковича, и музыкой-то не была, заглушала даже звуки его телевизора. Он скривился, осуждающе цокнул и, покачав головой, схватил заранее заготовленный и лежащий на окне черпак. Настойчивые техничные удары по батарее в который раз напомнили соседям, что они портят жизнь окружающим в лице одинокого, чествующего покой и тишину старика. Динамики снизили громкость до приемлемого уровня децибелов, а Леонид Маркович отправил стальной черпак обратно на окно, немного помедлил в ожидании и раздумьях и направился в соседнюю комнату к телефону.
Он снял затертую трубку, оттянул в сторону перекручивающийся закольцованный провод, вытащил визитку из-под ножки округлого корпуса и набрал указанные цифры.
— Сектор «Приз» на барабане! — яростно прокричал ведущий телешоу, будто не для его участников, а для самого Леонида Марковича.
— Надо было выключить, перед тем как звонить, — укорил себя он, но тут же осекся и изменился в голосе, потому что гудки вдруг вытеснились внимающей тишиной поднятой телефонной трубки. — Алло, Петр? Петр Семеныч?
Где-то на другом конце провода раздался положительный ответ и чересчур вежливое приветствие, по интонации граничащее с похвалой.
— Это Леонид Маркович. Узнал? Хорошо-хорошо. Согласен я на твою сделку. Раз продать не получается, давай обмен.
Леонид Маркович давно обдумывал предложение Петра и разные варианты и не ожидал, что разговор вдруг выльется в его положительный ответ. Будто пора было сделать выбор, потому что беседа затянулась до невежливой паузы, и ему пришлось выхватить первое попавшееся на пути решение. Бинго! Маятник запущен. Назад никто уже не отступит, потому что приличные люди обычно хорошо взвешивают и обдумывают, а что решат, то верно в любом случае и подкреплено весом их глубокомысленных умозаключений.
Обрадованный новостью Петр обещал, что подписи будут заверены сегодня к восьми, а уже завтра утром Леонид Маркович сможет со спокойной душой отправляться в новый дом.
Леонид Маркович и сам давно мечтал продать квартиру и перебраться поближе к сыну и внуку, вот только когда эта идея прозвучала из уст невестки, он запротестовал. А когда план о переезде дополнился деталями и перетек в обмен на студию, Леонид Маркович и вовсе погряз в недоверии.
Зато бывший одноклассник его сына Петр подвернулся на пути вовремя. Обещал помочь с продажей старой квартиры и выбором новой, расписывал сказочное житье-бытье и рекламировал особенно подходящие из своих проектных буклетов, где пожилые люди наслаждались жизнью в сказочных ЖК, с охраняемой территорией, окруженной высокими заборами. Старики вдыхали медовые ароматы бархатцев, украшающих клумбы, и сладковато-ореховые запахи амарантов, обрамляющих тонкие дорожки, будто искрящиеся фейерверки среди ровного газона. Буклетные пенсионеры любовались и не могли нарадоваться на резвящихся ребятишек на детской площадке, смотря в их сторону с лучистыми улыбками. Правда, покупатель все не находился, и тогда Петр предложил отличное и выгодное решение — обмен. Ближе к детям в таком случае, конечно, не поселишься, зато можно забирать внука на каникулы. Да и соседи не потревожат. Вообще никто не потревожит — тихо, спокойно, как и хотелось Леониду Марковичу. Лучший вариант.
