Пятое. Кроме малых групп, необходимо создать более крупные отряды: по пятьдесят человек, вооружённые лёгкими миномётами. Их задача наносить внезапные удары по скоплениям противника, базам, штабам, колоннам на марше. Тактика проста: выдвинуться на позицию, дать несколько залпов из миномётов и немедленно отойти в лес, не вступая в затяжной бой. Главное это нанести урон и исчезнуть, не дав противнику возможности ответить.

Шестое. Все группы должны действовать на всём пространстве между линией фронта и немецким тылом: на глубину до ста-ста пятидесяти километров. Их задача это создать у противника ощущение, что безопасных мест нет. Что каждый мост может взлететь на воздух, каждая колонна попасть в засаду, каждый склад может быть уничтоженным.

Через два дня Максим вылетел в Москву. Берия принял его в том же кабинете на Лубянке, что и в прошлый раз. Нарком выглядел уставшим, видимо, ночные допросы и совещания давали о себе знать, но взгляд его оставался острым и цепким.

— Опять идеи, Егоров? — спросил он, просматривая рапорт. — Вы, я смотрю, не можете остановиться. Танки, «Катюши», связь, ремонтные мастерские, теперь ещё и диверсанты. Вы когда-нибудь спите?

— Редко, товарищ нарком, — честно ответил Максим. — Но каждая из этих идей это шаг к тому, чтобы мы встретили войну готовыми.

Берия дочитал рапорт, отложил его в сторону и закурил.

— Дельно, — произнёс он наконец. — Очень дельно. Я уже думал о создании диверсионных школ, но вы предлагаете нечто более конкретное. Семь человек, местный проводник, парный выстрел, миномётные группы. Всё это можно реализовать. Вопрос где брать людей?

— Из добровольцев, — ответил Максим. — Из тех, кто уже служит в армии, из местных жителей, из охотников, лесников, егерей. Те, кто знают лес, умеют стрелять и не боятся рисковать. Кроме того, я предлагаю привлекать людей, которые по тем или иным причинам не могут служить в строевых частях, но годны для диверсионной работы.

— Это кто, например?

— Например, бывшие заключённые, осуждённые за мелкие преступления. Те, кто хочет искупить вину перед Родиной. Или люди с ограничениями по здоровью, которые не могут идти в пехоту, но способны действовать в лесу.

Берия усмехнулся.

— Вы предлагаете мне создать армию из уголовников и инвалидов?

— Я предлагаю использовать всех, кто может принести пользу, — твёрдо ответил Максим. — Если человек умеет стрелять и знает лес, мне всё равно, есть ли у него судимость или плоскостопие. Война спишет всё.

Берия долго молчал, глядя на Максима. Потом кивнул.

— Хорошо. Я дам команду. В западных областях — Белостокской, Брестской, Гродненской начнём набирать добровольцев. Подготовку организуем на базе нескольких лагерей НКВД, в закрытом режиме. К весне у вас будут первые группы.

— Не у меня, товарищ нарком, — поправил Максим. — У нас.

Подготовка РДГ началась в ноябре 1940 года в обстановке строжайшей секретности. Для учебного центра выбрали заброшенный лагерь в лесах под Борисовом, что достаточно далеко от границы, чтобы не привлекать внимания, и достаточно близко к Минску, чтобы Максим мог регулярно приезжать с инспекциями.

Первая группа курсантов состояла из тридцати человек. В основном это были местные жители: лесники, охотники, крестьяне, знавшие окрестные леса как свои пять пальцев. Были и бывшие военные, списанные из армии по ранению, но сохранившие боевые навыки. Были и те, кого завербовали из мест заключения, люди с тёмным прошлым, которым дали шанс искупить вину.

Инструкторами назначили офицеров НКВД, имевших опыт диверсионной работы, кто-то воевал в Испании, кто-то участвовал в спецоперациях на Дальнем Востоке. Руководителем учебного центра стал майор Савельев: невысокий, сухощавый человек с бесцветными глазами и тихим голосом, который контрастировал с его репутацией одного из лучших диверсантов страны. О нём говорили, что он может пройти через любое минное поле и выйти с той стороны без единой царапины.

Максим приехал в центр через неделю после начала занятий. Его встретил Савельев, в гражданской одежде, без знаков различия, словно лесник или объездчик.

— Докладывайте, — сказал Максим, выходя из машины.

— Первая группа приступила к занятиям, — ответил Савельев, шагая рядом. — Программа рассчитана на два месяца. Первый этап: одиночная подготовка: стрельба, минно-взрывное дело, ориентирование на местности, рукопашный бой. Второй этап: групповая тактика: выход в тыл, организация засады, уход от преследования. Третий этап это специальная подготовка: работа с радиостанцией, шифрование, приёмы маскировки.

— А парный выстрел? — спросил Максим.

— Отрабатываем. — Савельев указал в сторону стрельбища. — Пойдёмте, сами посмотрите.

На стрельбище две группы курсантов отрабатывали стрельбу по макетам грузовиков. Макеты были примитивными, этакие деревянные щиты, изображающие кабину и кузов, с нарисованными на мешковине контурами водителя и бензобака. Курсанты лежали в укрытии, в сотне метров от целей, и по команде инструктора производили одновременные выстрелы.

— Огонь!

Два выстрела слились в один. На макете грузовика появились две пробоины, одна точно в «голове» водителя, вторая в «бензобаке». Инструктор удовлетворённо кивнул.

— Ещё раз. Меняем стрелков.

Максим наблюдал за тренировкой и думал о том, что эти люди: вчерашние крестьяне и лесники уже через несколько месяцев станут профессиональными диверсантами. Они будут действовать в тылу врага, без связи с Большой землёй, без тылового обеспечения, без надежды на помощь. Их единственным оружием станут винтовка, взрывчатка и знание местности. И от того, насколько хорошо они сейчас освоят парный выстрел, закладку фугаса и уход от преследования, будут зависеть их жизни и успех всей операции.

— Сколько патронов в день отстреливают? — спросил он у Савельева.

— По пятьдесят на человека. Это много, но иначе навык не закрепится.

— Давайте по сто. Я договорюсь с наркоматом о дополнительном снабжении. Патронов не жалеть. Лучше потратить их сейчас, на полигоне, чем потом терять людей из-за того, что кто-то промахнулся.

Савельев кивнул, записывая распоряжение в блокнот.

После стрельбища Максим посетил класс, где курсантов учили минно-взрывному делу. Инструктор немолодой уже сапёр с нашивками за ранение объяснял, как правильно закладывать заряд под мост, чтобы обрушить пролёт, а не просто повредить настил. Как рассчитать количество взрывчатки в зависимости от материала опоры: камень, бетон, дерево. Как установить взрыватель, чтобы он сработал в нужный момент: под проходящим поездом, под колонной грузовиков.

— Главное правило, — говорил инструктор, — не оставлять следов. Немцы народ дотошный. Они будут осматривать каждый мост перед проходом колонны. Если заметят свежие следы, колонна встанет, сапёры начнут проверку, и ваш фугас обнаружат. Поэтому работать нужно чисто. Провода маскировать под корнями деревьев. Следы заметать ветками. Взрыватель ставить с замедлением, чтобы группа успела уйти как можно дальше.

Курсанты слушали внимательно, задавали вопросы. Максим видел по их лицам, что они понимают: это не просто учёба. Это то, что через несколько месяцев спасёт им жизнь. Или не спасёт, если они ошибутся.

После обеда он присутствовал на занятиях по тактике. Савельев развернул большую карту и поставил учебную задачу: группа из семи человек должна уничтожить склад боеприпасов, охраняемый усиленным караулом, и уйти без потерь. Курсанты разделились на две команды: «красные» и «синие» и начали обсуждение. Спорили, предлагали разные варианты, рисовали схемы. Максим слушал и делал пометки. Через два часа «красные» представили свой план: двое отвлекают охрану, трое закладывают взрывчатку, двое прикрывают отход. «Синие» предложили другой вариант: сначала скрытно снять часовых, потом заминировать склад и уйти до прибытия подкрепления. Оба плана имели право на существование, и Савельев подробно разобрал плюсы и минусы каждого.