— Обманывать скорбящих родителей только ради того, чтобы что-то выяснить, я считаю отвратительным, — ответила Джой. — Если ты ничего не имеешь против, я могла бы начать разговор. В таких ситуациях нам, девушкам, гораздо проще.
— Конечно, при условии, что у Сары есть старший брат.
Саша тотчас прикусил нижнюю губу. Ну почему у него снова сорвалось с языка это дурацкое замечание?
Джой посмотрела на него с явным раздражением.
— Ты можешь и сам…
— Ерунда! — Он шутливо легонько ткнул ее кулаком в плечо и улыбнулся. — Это была всего лишь неудачная шутка.
Когда они были уже метрах в двадцати от нужного им дома, то заметили у входа небритого мужчину в потертой кожаной куртке, который жадно курил сигарету и при этом не спускал глаз с мальчишек, игравших в футбол на детской площадке напротив дома. Проходя мимо, Саша кивнул мужчине, но тот не прореагировал на это. Панель домофона с кнопками дверных звонков на стене у входной двери оказалась бесконечно длинной, и не на всех табличках стояли фамилии жильцов.
— Кого вы ищете? — Курильщик подошел ближе и, задавая вопрос, стряхнул пепел с сигареты.
— Семью Герц, — ответил Саша.
— И зачем?
— Мы хотели бы задать несколько вопросов.
— Так спрашивайте. Я Рюдигер Герц.
Они повернулись лицом к курильщику, который продолжал недоверчиво смотреть на них. Как и договаривались, Саша предоставил слово Джой.
— Речь идет о Саре, — сказала она. — Точнее говоря, о парне по имени Тристан. Вы не знаете кого-нибудь, кого так зовут?
Немного подумав, Рюдигер Герц покачал головой.
— Это имя мне ничего не говорит.
— Значит, тогда у нее не было нового друга незадолго до ее?..
Тяжело вздохнув, он уставился в землю и начал скрести каблуком по асфальту.
— Обычно Сара забивалась в свою комнату и предавалась мечтаниям. Но последние недели ее часто не было дома. Нам, конечно, хотелось знать, что происходит. Не потому, чтобы что-то запретить ей. Мы были рады, что она начала, наконец, выходить из дома. Но она все отрицала. — Он поднял голову. — Родители сразу чувствуют, когда их родной ребенок врет. А Сара врала. У нее кто-то был. Но этот тип до сих пор так и не объявился.
Он швырнул на асфальт окурок своей выкуренной до самого фильтра сигареты и раздавил его как назойливое насекомое. Не глядя, он вытащил из кармана куртки пачку и взял новую сигарету. При этом он испытующе смотрел на Сашу и Джой.
— Почему это вас так интересует? О чем здесь вообще идет речь? Этот Тристан не вернул вам компакт-диск или что?
Саша подошел на полшага ближе к Рюдигеру Герцу.
— Этим летом умерли и другие девушки, отравились цианистым калием, точно так, как Сара. Одна из них была моей хорошей знакомой. Мы считаем, что этот Тристан снабдил их ядом.
Рюдигер Герц закурил свою сигарету и глубоко затянулся.
— Лучше предоставь это дело полиции, парень. Она и существует для того, чтобы раскрывать подобные дела. Даже если ты и узнаешь, кто достал яд, что это тебе даст? Это не вернет тебе твою подружку. Точно так же, как и нам нашу Сару.
Это верно, подумал Саша, но тем не менее это поможет узнать правду.
— У Сары бывали приступы депрессии. Это и убило ее. Депрессии — это такая болезнь. Болезнь души. Так объяснил нам ее психотерапевт. Действительно добрый человек. Специалист. Он же обязан разбираться в этом, не так ли?
Опустив голову и снова уперев взгляд в землю, он молча вдыхал и выдыхал дым сигареты. Саша слишком хорошо понимал этого беднягу. Депрессия, болезнь — это были слова, за которые можно было держаться, на которых прекращались вопросы. Для вида. Подобные слова не дали ответа и ему. Долг. Самопожертвование. Добро. Благонамеренные утешения там, где не было никакого утешения. Поэтому вопросы никогда не прекращались. Никогда. Почему моя дочь? Почему мой отец? На это не было удовлетворительного ответа. Судьба была слепа. Слепа и глупа.
— Какое-то время Сара чувствовала себя довольно хорошо, — продолжил наконец свой невеселый рассказ Рюдигер Герц. — По ее возможностям, конечно. Доктор Андрош сделал все, что в его силах. Дело было не в нем. Но, видимо, Саре было невозможно помочь на длительный срок.
Саша насторожился.
— Доктор Андрош? Она лечилась у него?
— Да. Но это было некоторое время тому назад. Ты его знаешь.
Саша утвердительно кивнул.
Неожиданно Рюдигер Герц громко крикнул в сторону футбольной площадки:
— Макси! Пойдем же, наконец! Ты еще должен сделать уроки!
К ним подбежал совершенно запыхавшийся мальчик. Лет семи или восьми, определил Саша. Рюдигер Герц щелчком отбросил сигарету в сторону и вместе со своим сыном вошел в дом, даже не попрощавшись с ними.
Саша и Джой в задумчивости продолжали стоять у входа.
— Странно, — сказал Саша некоторое время спустя. — Натали, Алина, а также Сара — все они лечились у доктора Андроша.
— Но это не такая уж и большая случайность, — заметила Джой. — Ты же сам говорил, что он специалист по детским и юношеским психическим расстройствам. В конце концов, у всех этих девушек были проблемы. Кроме того, Алина и Натали долгое время были неразлучными подругами, ничего удивительного, что они ходили к одному и тому же психиатру.
В этом она была, конечно, права.
На обратном пути к железнодорожной станции Саша обобщил, что им удалось выяснить до сих пор.
— Все три девушки проходили курс лечения у доктора Андроша и умерли, отравившись одним и тем же ядом. И у всех троих перед смертью появлялся таинственный друг.
— Все это может быть и простой случайностью, — сказала Джой. — Нет ничего особенного в том, что в этом возрасте девушки скрывают своего друга.
— Разумеется. Но если предположить, что это был один и тот же тип…
— Даже если и так, то как вписывается в эти смерти убийство Лайлы?
Едва ее слова успели прозвучать, как Саша резко остановился. У него мелькнула мысль, которая поразила его самого как удар током.
Джой тоже остановилась и повернулась к нему.
— В чем дело? — удивленно спросила она.
— Возможно, мы исходим из неверных предпосылок, — взволнованно заявил он. — А что, если здесь мы имеем дело не с тремя самоубийствами и одним убийством, а на самом деле с четырьмя убийствами?
Джой недоверчиво смотрела на него.
— Но ведь… все девушки написали прощальные письма. Да и полиция не обнаружила ничего такого, что указывало бы на убийство.
— Возможно. Но тогда почему ни в одном из этих писем нет ни слова о друге? Ведь человек, которого любишь, достоин хотя бы прощального привета, не так ли?
— Может быть, они написали еще одно письмо, только для него, и отослали его по почте.
— Такое, конечно, вполне возможно, но… все три девушки поступают абсолютно одинаково? Это кажется мне маловероятным. И вообще, зачем кому-то лишать себя жизни именно в тот момент, когда она или он влюблен? В этом же нет никакого смысла. А дневник Алины… вырванные страницы… Скорее это выглядит так, словно кто-то заметает следы. Некто, кто с самого начала не хотел, чтобы о нем стало известно. Некто, у кого с самого начала было определенное намерение. Тщательно разработанный план.
— Гм, — пробормотала Джой. — А как быть с письмом Натали, адресованным тебе? Оно подтверждает, что она добровольно ушла из жизни, а Тристан только помог ей. Тристан, которого она, кстати, не любила, она же сама пишет об этом.
Саша был вынужден признать, что этим своим замечанием она попала в слабое место в его такой замечательной новой теории. Но он не собирался так легко отказываться от нее.
— А не могло ли быть так, что Тристан каким-то образом склонил девушек к самоубийству? Путем угроз или еще чего-то? А с Лайлой у него этот номер не прошел, поэтому он и был вынужден ее убить?
— Конечно, такое тоже возможно, но зачем ему это делать?
Саша фыркнул. Его уже начали нервировать вопросы, из-за которых его теория рушилась буквально на глазах.
— Потому что он законченный мерзавец и извращенец! — воскликнул он от бессилия. Затем уже спокойнее добавил: — Может быть, я на ложном пути. Возможно, все станет яснее, когда мы узнаем больше о Лайле.
