Бруно покачал головой.

— Мы уже давно не читаем никаких газет.

— Так вот, во всяком случае, этот мой друг считает, что все эти смерти могли быть как-то связаны между собой.

— Ах, вот оно что. Теперь я понимаю, почему вчера еще раз приходила полиция и забрала ноутбук и мобильник Алины. Меня самого здесь не было, родители открыли им дверь.

— Ты случайно не знаешь, не встречалась ли твоя сестра перед смертью с каким-нибудь парнем? С парнем, которого зовут Тристан?

— Конечно, это вполне возможно, — сказал Бруно, немного подумав, — но мне ничего об этом неизвестно. Алина всегда жила словно в мыльном пузыре. Феи, единороги, волшебники — таким оставался ее мир даже тогда, когда другие девушки уже давно интересовались тряпками и косметикой. Она не хотела ничего знать о реальной жизни. Чем меньше ей удавалось погружаться в свой мир фантазий и грез, тем в большую депрессию она впадала. От нее нельзя было ничего требовать, она сразу замыкалась в себе. Отказывалась от общения. Или заболевала. Она была слишком хороша для этого мира. Или слишком слаба. — Он помолчал, уставившись в пустоту. — Я часто сердился на нее. Но я любил ее, мою младшую сестренку. Я лишь сожалею о том, что так ни разу и не сказал ей об этом. — Его глаза повлажнели.

Джой положила свою ладонь на руку Бруно.

— Я думаю, она это и так знала.

— Ты так считаешь?

— Наверняка. Если даже такой чужой человек, как я, смог это почувствовать.

Быстрым движением руки он протер глаза.

— И вы думаете, что этот… Как его там?

— Тристан.

— Что этот Тристан причастен к смерти Алины?

— Нет, мы еще не настолько далеко продвинулись в нашем расследовании. Честно говоря, мы все еще бродим в потемках. Вполне возможно, что это неверный след.

Бруно потер свой щетинистый подбородок.

— В ее прощальном письме не было ни слова о Тристане или о каком-нибудь парне вообще. Если у нее кто-то и был, то об этом должно быть написано в ее дневнике.

Джой навострила уши.

— Так она вела дневник? Это же отлично! Возможно, ты мог бы посмотреть, что она писала там в последнее время перед своей смертью?

Бруно помедлил с ответом.

— Я не знаю. Даже если она больше и не живет… До сих пор мы не заглядывали в него. У нас было такое чувство, что мы не имеем на это право.

— Я это прекрасно понимаю.

— А я не понимаю, почему вы не предоставите все это полиции? Это же их работа.

— Все верно. Но мой друг считает, что они не видят взаимосвязи между этими смертями. Но мне кажется, что к этому его побуждает нечто другое.

— Ах, так? И что же?

— Натали много значила для него. А сейчас она мертва. А около года тому назад погиб его отец. Если он что-то сделает, ему будет легче справиться и со всем остальным.

Бруно кивнул. По-видимому, он понял, что она имела в виду.

— Ты мне поможешь?

— Я подумаю об этом и спрошу своих родителей. Как я смогу связаться с тобой?

Джой продиктовала ему номер своего мобильника. Он сразу ввел его в свой смартфон как новый контакт. Потом он сказал:

— А если мне захочется с кем-нибудь поболтать, я имею в виду не о моей бедной сестренке, а просто так, за чашечкой кофе или какого-нибудь другого напитка, можно ли мне и тогда позвонить?

Джой улыбнулась.

— Буду только рада.

Саша должен был, собственно говоря, делать уроки, но он никак не мог сконцентрироваться. Слишком много мыслей роилось у него в голове: письмо Натали, встреча с Марайке, Тристан — а наряду с этим и прежде всего — Джой. Какое-то время номер с «мы всего лишь друзья» проходил, но потом его чувства неожиданно вышли из-под контроля. Неужели все эти взлеты и падения будут продолжаться вечно?

Раздался звонок в дверь. Почти обрадовавшись, что ему помешали, он встал и направился в прихожую, чтобы открыть дверь. Это оказалась Джой. И хотя именно она была причиной его странного настроения, он сразу почувствовал себя лучше.

— У тебя есть время?

— Для тебя всегда.

Они прошли в его комнату. Джой присела на край кровати, Саша уселся на офисный стул у письменного стола.

— Сегодня я навестила семью Алины.

Саша удивленно посмотрел на нее, так ничего и не поняв.

— Ее брат рассказал мне, что Алина вела дневник. Это же прекрасно! Я думаю, он нам поможет и посмотрит, нет ли в ее последних записях чего-то такого, что могло бы помочь нам продвинуться дальше.

Выпалив это, она улыбнулась, словно ожидая похвалы с его стороны.

В то время как Джой улыбалась, его настроение неудержимо падало.

— Может быть, — сдержанно сказал он, хотя был близок к тому, чтобы взорваться, — но… чего я никак не могу понять, так это почему ты одна отправилась туда?

— А почему бы и нет? В чем проблема? Мы же одна команда: Шерлок занимается умственной работой, Ватсон — беготней.

Она прикидывалась дурочкой или действительно не понимала, что его задело?

Он уже не мог больше сдерживаться.

— Что значит здесь одна команда? — напустился он на нее. — Если ты отправляешься куда-то, предварительно не договорившись со мной, для меня это никакая не команда.

Улыбка мгновенно сползла с ее губ.

— О’кей, — призналась она, — возможно, это было с моей стороны несколько… самовольно. Но я при этом ни о чем таком не думала. Наоборот, ты мог бы радоваться, что я одна сходила туда.

— Почему?

— Ну, как же… Я же видела, как тяжело ты все это воспринимаешь… Письмо Натали… Ведь все это…

Все ясно, горько подумал он. Бедный юноша.

Это проявление излишней заботы только еще сильнее разозлило его. Он привык к тому, что так вела себя его мать. Но Джой!

— Это ты помогаешь мне, а не наоборот! — накричал он на нее. — Тебя же это совершенно не касается. Это для меня Натали что-то значила, поняла? — Он не собирался этого говорить, но потом все-таки не сдержался и выложил все: — И только не прикидывайся, что тебя действительно интересует, как я себя чувствую. Ведь тебе же абсолютно безразличны чувства других людей. Ты думаешь только о себе!

Ее лицо окаменело. Она несколько раз судорожно сглотнула. В виде исключения, теперь уже она лишилась дара речи. После нескольких секунд испуга она вскочила, словно ее укусил тарантул, и выбежала из комнаты. Вот сейчас хлопнет входная дверь, подумал Саша. Однако хлопка не было. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Джой вернулась в его комнату. Ее глаза яростно горели, когда она угрожающе выставила в его сторону указательный палец.

— О’кей, ты можешь на меня обижаться. Твое право. Но тебе не следует называть меня бесчувственной эгоисткой, ясно? Я совсем не такая, понял? И если ты еще хоть раз так скажешь, тогда я влеплю тебе хорошенькую затрещину!

Она снова выбежала из комнаты, и на этот раз он услышал, как закрылась дверь. Джой так громко хлопнула дверью, что, вероятно, это было слышно даже в самом дальнем уголке дома.

Полчаса спустя зазвонил Сашин мобильник. На дисплее стояло: Джой. Его гнев между тем уже улегся, даже если он все еще считал ее самовольные действия некорректными. Ему было также ясно, что он не мог упрекать ее в том, что чувствовал по отношению к ней, а уж тем более в том, что она не отвечала на его чувства. Только из-за разочарования в создавшейся ситуации он прореагировал так резко.

После третьего звонка он ответил:

— Что еще?

— Только что позвонил Бруно. Брат Алины. Он просмотрел ее дневники и наткнулся при этом на нечто весьма интересное.

Ее голос звучал сухо и жестко, как наждачная бумага. По-видимому, она все еще чувствовала себя обиженной. Типично для девушек, подумал он. Они делают глупости, но потом ведут себя так, что у тебя появляется чувство, что это ты должен извиниться перед ними.

— Ах, так? И что же именно? — спросил он так же сухо, как и она.

— Я пошлю тебе эсэмэску с номером его мобильника, тогда ты сможешь позвонить ему и сам спросить об этом.