Понятно, подумал Саша, в течение десяти часов в день видеть их рожи тебе недостаточно.

Только сейчас его мать посмотрела на него своим пристальным материнским взглядом.

— Ты что-то слишком бледен, Саша. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Все отлично.

Нет, он не собирался рассказывать ей о том, что произошло. Только не сейчас, когда мыслями она уже снова была где-то далеко.

— Одна его хорошая знакомая этой ночью покончила с собой, — сказала Джой вместо него.

Ну зачем она проболталась об этом? Неужели она не поняла, что сейчас он не хочет разговаривать со своей матерью об этом? Он бросил на Джой сердитый взгляд, но Джой смотрела не на него, а на его мать. Та положила на стол упаковку макарон, которую только что достала из пакета, и озадаченно взглянула на Сашу.

— Покончила с собой? О, боже мой! — Она на секунду задумалась. — Минутку. Ее случайно зовут не Натали?

— Да. Откуда ты знаешь?..

— Уже забыл? Я же как-никак служу в полиции. — Она подошла на шаг ближе и положила руку ему на плечо. — Насколько хорошо ты знал бедную девочку?

— Только по школе, — солгал он, чтобы подавить в зародыше попытки утешить его. — А что тебе известно об этом?

— Насколько я могу судить, типичное самоубийство. Вот только странно, что это уже третье такого рода в течение всего лишь нескольких месяцев. Настоящая серия. И всякий раз с помощью цианистого калия.

Саша насторожился.

— Цианистый калий? Натали покончила с собой, приняв…

— Ах, ты этого не знал? Конечно, у нас еще нет официального заключения о причине смерти, но все указывает на это. По крайней мере, в случае с Алиной и Сарой это был цианистый калий. Вот только непонятно, откуда девочки достали этот яд? Его же так просто не купишь в любой аптеке.

Сара — это имя показалось Саше знакомым. В последнее время оно ему уже где-то встречалось. Прошло всего лишь несколько секунд, и он вспомнил: свежая могила на кладбище, имя на деревянном кресте. Но была ли это именно та Сара, о которой говорила его мать? Это могло быть и простое совпадение. С другой стороны, жизнь полна странных совпадений.

— Натали и Алина были подругами, — сказал Саша.

— Ах, так? Тогда это многое объясняет. Правда, здесь не было необходимости в тщательном расследовании, так как ни в одном из этих случаев не были обнаружены улики, указывающие на вмешательство постороннего. Ты себя действительно хорошо чувствуешь, Саша?

— Я же уже сказал. Все о’кей.

Джой встала.

— Пожалуй, мне пора.

— Так быстро? — спросила мать Саши. — Я думала, ты еще побудешь. Вы могли бы приготовить себе что-нибудь вкусненькое.

— Я бы с удовольствием, но завтра у нас контрольная по истории, и мне надо просмотреть еще целую гору материала.

По-видимому, его мать считала, что оказывает ему любезность, призывая Джой остаться, но он почувствовал скорее неловкость. Он проводил Джой до двери. Там она легонько толкнула его в плечо.

— Если что понадобится, все равно что… Просто постучи в стену, хорошо? — Ее темные глаза были полны сочувствия. — Иди сюда!

Досада на нее из-за того, что она проговорилась его матери о Натали, давно улетучилась. Ну почему она такая классная? И как же чертовски приятно, когда она тебя обнимает. Сможет ли он когда-нибудь добиться того, чтобы она его больше не волновала?

— На этот раз она вам не позвонила, не так ли? — сказал Саша, нарушив тягостную тишину, царившую в кабинете Андроша. Это был их первый сеанс после смерти Натали. И сегодня их беседа как-то не складывалась.

Андрош оторвал взгляд от своего блокнота.

— Что? Кого ты имеешь в виду?

По-видимому, мыслями он был где-то далеко.

— Натали. Вы же слышали, что она умерла?

Андрош кивнул.

— Ее мать сообщила мне об этом вчера. Собственно говоря, насколько хорошо вы знали друг друга, ты и Натали?

В последние дни Саша тоже часто задавался этим вопросом. Каким-то странным образом Натали была ему близка и одновременно далека.

— Понятия не имею, — сказал он наконец. — Она никого не подпускала к себе достаточно близко. Во всяком случае, только не меня.

Андрош вновь уставился на свой блокнот, застыв как изваяние.

— Вы тоже придете на похороны?

— Гм… — Андрош откашлялся, — …я бы, конечно, пришел. К сожалению, в ближайшие дни я буду в отъезде. — Затем поспешно, словно желая подавить в зародыше дальнейшие вопросы, он выпалил: — Как ты справляешься с этой ситуацией? Я имею в виду, что снова умер кто-то из твоего ближайшего окружения.

— Понятия не имею. В самом начале было тяжело, но сейчас уже полегче.

Андрош снова погрузился в молчание. Однако это было не обычное молчание знающего психотерапевта, которое он охотно практиковал во время своих сеансов. Впервые у Саши появилось такое чувство, что он просто не знал, что сказать. По-видимому, смерть заставляла потерять дар речи каждого, к кому приближалась достаточно близко. Чувствовал ли Андрош себя виноватым? Так как не смог спасти Натали?

— Что это значит — «сейчас уже полегче»? — спросил он после долгого молчания, словно смысл этих Сашиных слов только сейчас дошел до него.

— Я просто не подпускаю это к себе. Я разработал свой собственный прием, похожий на ваши упражнения. Только еще лучше.

— Ах, неужели? Расскажи.

— Я представляю себе, что мое сердце окружено непроницаемым защитным покрытием, своего рода суперщитом. Сквозь этот щит ничто не может проникнуть.

— Ага. А как обстоит дело с хорошими вещами? Любовью, дружбой и прочим? А они смогут преодолеть эту защиту?

Саша пожал плечами.

— Смогут, если я захочу.

— Это звучит довольно практично.

— И отлично работает.

— Действительно.

Почему он не сказал, что считает прием холодное сердце дерьмовым? Ведь это написано у него на лице. И, возможно, он на самом деле был дерьмовым. Но, во всяком случае, он был лучше, чем метод забалтывать все до тех пор, пока тебя не стошнит, так как определенные вещи невозможно устранить пустой болтовней. Как, например, тот факт, что люди в любой момент могли умереть. Или что ты кого-то любишь, а она хочет быть тебе не более чем подругой.

— Да, Саша? Ты хочешь что-то сказать?

Он действительно собирался что-то спросить, но когда увидел лицо Андроша, эту маску из профессионального внимания и предупредительности, у него сразу же пропало всякое желание.

— Нет, собственно говоря, нет.

Саша откинулся на спинку дивана и согнутым указательным пальцем начал стучать по своему бедру. Что-то не давало ему покоя, он сам точно не знал, что именно, но это началось, когда Андрош сказал, что не пойдет на похороны Натали.

— Ну вот, у нас уже появились и некоторые подвижки, — сказал Андрош.

Саша прекратил стучать пальцем по бедру, скрестил руки на груди и уперся взглядом в царапину на паркете, уложенном в елочку. Что Андрош хотел сказать, заявив: Ну вот, у нас уже появились и некоторые подвижки? Был ли это упрек?

— Видишь ли, Саша, дело в следующем: в последние годы ты столкнулся с такими вещами, о которых так просто нельзя забыть. Люди, которые были тебе близки, мертвы. Сначала твой отец, теперь Натали. Когда такие люди умирают, умирает и часть нас самих. Это значит, что мы сопоставляем это также и с нашей собственной смертностью. А это причиняет боль. От этого негативного опыта тебя не сможет уберечь никакой суперщит. Это безвозвратно.

— Ах. — Саша оторвал свой взгляд от пола и посмотрел прямо в лицо Андроша. — И еще раз, почему вы не придете на похороны Натали? Потому что будете в отъезде? Фу! Кто в это поверит?

От неожиданности Андрош отпрянул назад.

— А что думаешь ты, почему же я не иду на похороны?

— Потому что вы струсили и хотите увильнуть! Потому что вы не смогли ее спасти! Потому что вы оказались несостоятельным! Потому что мы все оказались несостоятельными! — Он перешел на крик, ухватившись одной рукой за спинку дивана, а другой вцепившись в мягкую обивку, и наклонился вперед. — Это не должно было случиться! Такое не должно происходить!