Саша купил две огромные порции попкорна и колы. После этого он бросил еще один взгляд на окно. Но парнишки в зеленой бейсболке там уже не было.
— Эй, я здесь! — Чей-то палец коснулся его плеча.
Он резко обернулся. Это была Натали.
По-видимому, в туалетной комнате она подкрасила губы. Они выделялись на ее бледном лице, словно спелые вишни.
— Пойдем в зал? — спросила она.
Их места оказались в предпоследнем ряду. Натали поставила свой попкорн на подлокотник кресла между ними, а оба пластиковых стакана с колой в специальные держатели кресел. Она взяла целую пригоршню попкорна, положила немного себе в рот и опустилась в свое кресло.
— Что касается меня, то уже можно начинать, — сказала она с полным ртом.
Но вскоре она резко перестала жевать и как зачарованная уставилась на что-то в зрительном зале.
— Что с тобой? — спросил Саша, но она его не слышала.
Тогда он посмотрел в ту же сторону, куда смотрела Натали. На одном из передних рядов он заметил парнишку в ядовито-зеленой бейсболке. Был ли это ее знакомый?
— Кто это такой? — спросил он Натали, но она опять не слышала его. Он толкнул ее в бок. — Эй, Земля вызывает Натали! Пожалуйста, вернитесь!
Она вздрогнула и передернула плечами, словно сбрасывая с них какую-то тяжесть.
— Что?
— Тип в зеленой бейсболке, на которого ты так уставилась, — кто это?
— Я не на кого не уставилась. Просто задумалась.
Потом свет погас, и сеанс начался.
По-видимому, пока шел фильм, прошел дождь, так как в свете фонарей улица влажно блестела. Когда Саша и Натали вышли из зала, дождя уже не было, однако им в лицо дул прохладный ветер. Саша поднял воротник своей куртки.
— Тебе действительно надо быть дома уже в десять? — спросил он.
— Обязательно. Иначе у моей матери будет сердечный приступ.
Саша молчал. Его разочаровал не только фильм. Но и между ним и Натали тоже ничего не завязалось. Он надеялся, что она снова прижмется к нему, как тогда в спортзале. Но у него сложилось впечатление, что она скорее избегала его. О’кей, утешал он себя, ведь это наш первый совместный вечер. Который, между прочим, еще далеко не закончился.
— Тогда, по крайней мере, я провожу тебя до дома.
— Разве тебе не нужно в другую сторону?
— Нет проблем. Я могу возвращаться домой когда хочу.
Это было не совсем так, но сегодня у его матери снова была поздняя смена.
— Нет, это очень мило с твоей стороны, но лучше не надо.
— Но ведь я же твой заступник. Уже забыла? — Он улыбнулся.
— Не сердись на меня, Саша, но сегодня это было бы для меня уже слишком. Это никак не связано с тобой. Ты очень славный.
Его сердце упало этажом ниже. Была ли это вежливая отставка?
На пути к станции метро разговор между ними никак не клеился, пока в конце концов совсем не угас. Каждый предавался только своим собственным мыслям, словно два воина после проигранного сражения.
Они были на платформе за две минуты до прибытия поезда. Когда поезд уже подъезжал, Натали сунула руку в карман своих джинсов, что-то вытащила и зажала это в кулаке.
— Я хотела бы кое-что подарить тебе. Правда, это довольно безвкусно, но… ну да…
Она разжала кулак. На ее ладони лежал брелок для ключей, такие можно вытащить из автоматов по продаже жевательной резинки, розовое сверкающее сердце внутри прозрачного пластикового шарика. Она была права: этот брелок был абсолютно безвкусным и, кроме того, выглядел таким же дешевым, каким он, вероятно, и был. Саша взял его и покачал сердце на цепочке.
— Классный, — сказал он, не пытаясь скрыть иронию.
— Я подарила его Алине, давным-давно. Она мне его вернула. Просто так. А теперь пусть он будет у тебя. Так как я не могу его выбросить, но и оставить его у себя тоже не могу.
Ага, подумал он и задался вопросом, как ему следовало отнестись к этому. Какое отношение имела Алина к ним обоим? Или он был мусорным ведром для вещей, сохраняемых как память о старых подругах?
— Ты находишь это глупым или нет?
— Нет-нет! Это… Спасибо.
— Если хочешь, ты можешь его выбросить, только не говори мне об этом. Хорошо?
Саша хотел на прощание, по меньшей мере, чмокнуть ее в щеку, но прежде чем он успел сделать это, она уже вошла в вагон. Изнутри она послала ему воздушный поцелуй, потом повернулась и двинулась в направлении середины поезда, так больше ни разу и не обернувшись.
Поезд тронулся с места, с все возрастающей скоростью вагоны понеслись мимо него. Поезд уже набрал приличную скорость, и в этот момент ему бросилось в глаза ядовито-зеленое пятно в одном из последних вагонов. Прошло несколько секунд, прежде чем он вспомнил: парнишка в бейсболке.
Мы молча шагаем по Старому Южному кладбищу, лавируя между ветхих надгробий. Я не знаю, что Натали находит здесь жутким или нездоровым. Скорее здесь как в каком-нибудь старом парке. Но она странно мыслит. Я никак не могу разобраться в ней. С другими было гораздо проще. Мне удавалось их быстро приручить. Держать дистанцию, оставаться загадкой — это всегда отлично функционировало. Это возбуждало их. Я всегда знал, какую нажать кнопку, чтобы они сделали следующий шаг. В конце они верили, что спасут меня, так как девушки такого сорта всегда верят в то, что являются спасением для других со своей дурацкой любовью и глупой романтикой. Но Натали совсем не такая. Она не хочет никого спасать. Даже саму себя.
— Ты действительно никому не рассказывала обо мне, Натали?
— Разумеется, нет! — Мой настороженный вопрос оскорбляет ее. — Ты думаешь, я не могу хранить тайну?
Нет, нет, Натали, я знаю, что можешь. Точно так же, как это смогла Сара. И Алина. Все эти девушки умели хранить тайну. У всех этих девушек была тайна. Как и у тебя. Но, возможно, у тебя есть еще одна тайна, лживая ты змея. И тут возникает вопрос относительно красивого юноши. Или я ошибся? И он для тебя больше, чем просто приятель? Но почему же тогда ты здесь со мной, а не с ним? Что за игру ты затеяла?
— Если мы неверны друг другу, то нам следует прекратить наши встречи, — предлагаю я, засовываю руку в карман куртки и ощупываю пакетик с цианистым калием. Если она вдруг согласится на мое предложение, я приглашу ее на прощальный ужин и доведу дело до конца. Внепланово. Боже милостивый, сделай так, чтобы не дошло до этого. Я хочу наблюдать за тем, как она будет умирать. Кроме того, из-за этого все остальное может сильно осложниться.
— Зачем ты шпионишь за мной, Тристан? — спрашивает она, так и не ответив на мое предложение. — Я видела тебя в кинотеатре. И в метро ты тоже был, не так ли?
Конечно, ты меня видела. Ты и должна была меня увидеть.
— Я всего лишь присматриваю за тобой, мой ангел. За нами. В нас обоих есть что-то особенное, что…
— Да, да, — прерывает она меня. — Почему ты постоянно говоришь об этом? Если что-то на самом деле чувствуешь, то нет нужды все время говорить об этом.
Ах, ты глупая корова! Именно ты хочешь рассказать мне что-то об истинных чувствах? Охотнее всего я дал бы ей сейчас в морду! Но я беру себя в руки и говорю нежно, как ягненок:
— Ты права. — Преодолев отвращение, я беру ее холодную руку и даже целую.
Но потом сразу же снова отпускаю ее и спрашиваю:
— А что, собственно, ты передала этому юноше? Я имею в виду, когда вы прощались у поезда.
Сначала она удивленно смотрит на меня, так как я знаю и это, а потом говорит:
— Ничего особенного. Маленький сувенир… на память. — Она опускает глаза.
— Значит ли это, что ты его больше не увидишь?
— В школе увижу, там от этого никуда не деться, а в остальном я буду по возможности избегать встречи с ним.
— Не только с ним, Натали. А также и со всеми остальными. Ты должна отдалиться ото всех и от всего. Должны быть только мы с тобой.
Она снова бросает на меня этот почти обиженный взгляд.
— Так ведь и есть только мы двое, Тристан.
Почему я никак не могу избавиться от чувства, что она лжет? Что для нее не существуем мы, а есть только Натали, Натали, Натали? Ее труднее разгадать, чем остальных. Труднее оценить. А тем самым и труднее ею манипулировать. Это беспокоит меня. Но это и привлекает меня. Я раскалывал любую, Натали. И с тобой будет точно так же.
