И тогда раздался другой звук.

Не капель, не ветер. Сухой, короткий скрежет металла по металлу — так, как если бы кто-то отодвинул ногой лист железа, тут же спохватился и замер.

Эцио вынул пистолет ловким и тихим движением. Его лицо изменилось: разом ушли и спокойствие, и усмешки, остались только глаза полные боеготовности.

— Держись за мной. Если сдохну- сваливай.

Они пошли на звук — вдоль ржавеющих станков, короткими перебежками. Макс шёл, как учили когда-то на курсах спец корпуса. Сердце било в горло.

Звук повторился, но ближе. Далее — шорохи.

Эцио дошёл до угла кирпичной перегородки, отделявшей участок сборки внутренних комплектующих самолётов, вжался в неё спиной, приготовился — и вышел, выставляя пистолет перед собой.

В тот же момент он замер.

Потому что с той стороны угла — в полутора метрах от него, на уровне лба — уже целился ещё один ствол.

Длинный, с толстым цилиндром глушителя. За ним — узкая рука в чёрной перчатке, за рукой — девушка в мокром чёрном пальто, с волосами, убранными в хвост так туго, что казалось, будто это причиняет боль. Она держала оружие одной рукой, ровно, без единого вздрагивания, и держалась так, как держатся люди, которые уже нажимали на спуск раньше множество раз. Она смотрела на Эцио холодным взглядом без намёка на присутствие души.

Три ствола замерли в воздухе — её, Эцио и совершенно бесполезный указательный палец Макса, который тот на автомате выставил вперёд.

— Оружие убрали! — сказала она тихо. Голос был низкий, спокойный, и от этого спокойствия становилось хуже, чем от крика. — Кто вы такие?

— Дамы вперёд. — сказал Эцио.

— Я первая спросила. И у меня тоже есть ствол если ты не заметил.

— Нас всё же больше.

Она чуть повела глазами на Макса — на секунду.

— Меня устраивает расклад. Твоя группа психологической поддержки?

— Это не единственная его сильная сторона! — сказал Эцио.

Пауза висела долго. Дождь шуршал по остаткам крыши.

— Слушайте, ребятушки… — сказал наконец Макс, очень медленно и очень ровно, потому что понял: если сейчас никто не заговорит по-человечески, кто-нибудь умрёт… — Там, в бытовке, за нами, лежит мёртвый чел. Со вскрытой спиной. И судя по всему — этого никто из нас не делал.

— Как выглядел труп? — спросила девушка.

— В спортивной олимпийке. Чёрные волосы и на остатках лица…

Ствол слегка опустился на сантиметров десять.

— Шрам, да? — спросила спокойно она. — Я думала, вы те, кто вчера ночью похитил моего жениха. Но те следы, которые я нашла в одном деревянном сарае были не человеческие…

— Мы пришли в поисках одного человека. — сказал Эцио. — Ты тут кого-нибудь видела?

Её лицо не изменилось.

— Нет, я осматривала другие блоки и там ничего особенного, кроме тех же следов каких-то тварей, как и в сарае.

— Мы тоже видели похожие следы…

— Да? Ну чтож, давайте возьмёмся за руки и кружась в хороводе — порадуемся как следует… — сказала девушка, не меняя интонации голоса Максу от чего тот опять затерпел ситуацию.

— Тебя отвести к телу? — разбавил обстановку Эцио обращаясь к девушке.

— Не стоит. Уже нет смысла.

Она опустила пистолет вниз склонив и голову.

— Я Кристина. — сказала она. — И, если вы работаете на людей, которые к этому причастны — стреляйте сейчас, потом не обещаю, что позволю.

— А я Эцио. — макаронник убрал «глок» за пояс, показав пустые ладони. — Это Максим. Как я и сказал ранее мы тут по другому поводу.

— Понятно…

Они стояли и смотрели друг на друга, и Максим отчётливо почувствовал ту редкую возможность: когда трое не очень знакомых людей, которым возможно не стоит доверять друг другу, вынуждены объединить усилия — просто, потому что вокруг темно и в этой тьме есть кто то, кто жрёт людей.

— Ну, втроём будет куда безопасней. — сказал он, подходя ближе к ним. — Вы оба так внушительно выглядите и оружие у вас одинаковое, значит и калибр тоже, патронов то куча, прям истинные воины, убийцы, машины смерти, лучшее что мог сковать господь! С вами мне будет куда спокойнее.

Вскоре они шли за Кристиной, которая вела их, видимо зная территорию.

— Нам сюда. — сказала Кристина на середине коридора.

Эцио остановился, вновь выставив пистолет и нацелившись в голову молодой девушки.

— Откуда ты знаешь куда идти?

Кристина остановилась и спокойно повернулась к нему лицом. Затем по её щеке медленно скатилась слеза. Она, не торопясь подошла, ещё ближе упираясь лбом в дуло холодного пистолета.

— Давай уже. Мне всё равно — верите вы или нет. Дальше меня всё равно уже не ждёт ничего хорошего… Я, итак, всё потеряла…

Эцио стоял всё так же невозмутимо. Макс волновался за всех. Кристина закрыла глаза.

— Может я выполню твою просьбу позже… — сказал Эцио опуская пистолет. — Пока мне хватит и этого.

Макс выдохнул.

— А всё-таки откуда ты знаешь куда идти?

Кристина, не поднимая взгляд ответила.

— По пути сюда отыскала в архивах деда, который здесь инженером работал…

— Ой как хорошо, что есть приветливые и отзывчивые старички которых хлебом не корми только дай рассказать об их трудовой молодости…

— С чего ты взял, что он хотел рассказывать? — холодно ответила девушка.

Эцио усмехнулся и похлопав по плечу напуганного Макса сказал:

— Смотрите на пол…

Полы были протёрты многочисленными следами перемещения. Не в одном месте — по всей длине, ровной полосой, практически до металлического блеска. Так вытирают только ногами. Много раз.

— Мародёры? — спросил Макс.

— Может. Но я что-то сомневаюсь. — говорил Эцио — Тут ходят регулярно. Будто по расписанию.

Следующий цех был худшим помещением из всех. Видимо комната служила складом каких-то химических веществ, которые уже очень давно покинули упаковки для хранения и сейчас высыхали по периметру всего пола.

— Не наступите! — сказала Кристина. — Мало ли что это за вещества.

Вскоре пока Макс и Эцио осматривали помещение — именно она и нашла ещё один вход.

Они уже собирались выходить, как она вдруг остановилась, присела, отбросила ногой мокрый рулон рубероида. Под ним оказалось углубление ниже отметки пола, а в углублении — люк.

И вот он — совершенно не соответствовал архитектуре завода.

Всё вокруг было мёртвым. А люк был новенький. Толстая стальная плита, ровные сварные швы, свежая грунтовка серого цвета, ещё не выцветшая.

— Так. — сказал Эцио очень тихо и присел рядом. — Вот это уже интересно.

— Год, максимум два. — Кристина провела перчаткой по шву.

— Скорее всего его смонтировали куда позже? — сказал Макс.

Все трое немного помолчали.

— Инструменты есть? — спросила Кристина.

Эцио уже поднимался.

— В компрессорной лом оставил. Сейчас принесу.

Работали по очереди: Эцио бил ломом по зубилу, Кристина держала фонарь и сторожила территорию, Макс стоял рядом с Эцио и советовал ему как бить.

Спустя минут сорок зубило проникло внутрь, создавая щель приоткрывая люк. Втроём они подняли плиту — она была тяжёлая, ощутимо тяжелее, чем нужно для обычного люка.

Открыв его на полную — все трое ощутили дикую вонь. Ещё и тепло. Это было первое, что они почувствовали: снизу шёл тёплый воздух, а на улице было плюс девять с дождём.

Внизу было темно.

Вдоль спуска — располагались торчащие металлические скобы в стене, уходящие в черноту.

— Я первый пойду. — сказал Эцио.

— Я за тобой, — сказала Кристина. — У меня глушитель если что прикрою без шума. Макс ты идёшь в зад.

— А почему как в зад так сразу Макс! — недоумевал Максим.

— Ты тоже с фонариком, как и Эцио — вот и будешь задницы охранять.

Они наконец спустились.

Внизу был коридор — узкий, бетонный, с кабельными лотками вдоль потолка. Дверей, конечно, не было, только повороты и такие же как сам коридор по архитектуре — проёмы. Стены шли ровно, и в этой ровности было что-то советское, гражданско-оборонное: может тут планировали сделать убежище на случай ядерного удара для персонала завода.