Я достал из кармана ключи и нажал на кнопку, чтобы машина подала хоть какой-то звук. Так и произошло. Где-то за зданием раздались два прерывистых сигнала, и я последовал на звук. Зайдя за стену и спустившись на подземный паркинг, я увидел машину и выронил сумку от удивления. Ведь за стеной стояла она:
Чёрная лакированная и переливающейся на свету машина — Порш 911 GT3. Это не просто тачка — это настоящая мечта любого уважающего себя мужчины. Ещё и рестайлинг этого года! Вау.
Я отвернулся чтобы развидеть это чудо. Но…
Ну вы гляньте на неё. Нет, вы гляньте.
Вот стоит она — 911 GT3. И знаете что? У меня прямо сейчас пульс как у пацана перед первым свиданием. Только свидание это окончится намного жестче чем могло быть.
Задница — широкая, наглая. Это не задница — это кулак Майка Тайсона сжатый и готовый выбить из меня всё дерьмо и я с нетерпеньем ожидаю этого. И на вершине этого сексуального зада антикрыло. Небольшое и сдержанное, но по-своему такое же беспардонное словно средний палец всему миру с его унылыми кроссоверами. «Практично?». Да кого ебёт эта практичность. Практичность — для тех, кто возит рассаду на дачу. А эта машина не для тех, кого нагибает жизнь, а для тех, кто расстёгивает ширинку, когда она поворачивается к ним задом.
Открываешь дверь — а там нет ничего лишнего. Ни-че-го. Ковролин? Не завезли. Задние сидения? Вырезали к чертовой матери. Только два ковша обнимающих тебя крепче чем возбуждённая ревнивая баба. Руль без единой кнопки и рычаг. Настоящий, механический. Шесть ступеней. Машина настоящих ёбарей, братья и сёстры. Тут не нужно выбирать режим. Тут сам режим.
Заводишь. И вот тут у меня натурально мурашки по всему хребту. Четыре литра, атмосферник, оппозит. Никаких понтовых турбин, никакой лжи, никакой электрической и магической тяги — обманки. Честный воздух, честный бензин.
А потом ты давишь в пол. И она начинает выть. Не рычать — выть. Тонко и злобно, как истребитель на взлёте. Пять тысяч… Семь… Восемь… Девять тысяч оборотов, мать твою! Девять? Да у большинства современных моторов к этому моменту уже похороны и поминки, а эта только просыпается и начинает орать во всю глотку. Это не просто звук. Это гимн тестостерона.
Кто-то скажет слишком дорого. Кто-то не удобно. Да к чёрту вас всех.
Это не просто машина. Это настоящее заявление миру. От тех, кто ещё чувствует себя живым. У кого руки ещё помнят, что такое сцепление, а сердце что такое адреналин.
Ключ поворачиваю влево. И подземный паркинг — этот бетонный склеп — взрывается от звуковой волны. Четыре литра оппозита рявкают так, что где-то рядом на уровне срабатывает сигналка полу разъёбанного седана. Ну извини, братан. Я не виноват.
Сцепление в пол. Поехали как завещал Юра.
Выезд из паркинга — узкий подъём вверх. И я иду на ней, притапливая, потому что за рулем такой машины грех не притопить. Звук отражается от стен, накатывает волной, оборачивается вокруг меня и хреначит по барабанным перепонкам. Это не просто выхлоп. Это оркестр в бетонной консерватории. Я ору вместе с ним. Просто так. Потому что живой.
Шлагбаум поднимается и солнечный свет уже слепит глаза. Кладу палец на магнитолу.
— She was a fast machine, she kept her motor clean…
Да ты издеваешься? Брайан Джонсон влетает в динамики ровно в тот момент, когда я выкатываюсь на проспект. Совпадение? Не сегодня. Это судьба, и она ведёт меня.
— She was the best damn woman that I ever seen…
Проспект был пустой на моё удивление. Асфальт мокрый после ночного дождя, фонари растворялись в две оранжевые полосы по бокам. Вторая передача — вой. Третья — рёв. Четвёртая передача — и стрелка легла на сотню, ровно, без скачков, а мотор при этом ещё даже не начал говорить всерьёз. Он только распевался.
Сто километров в час. А ощущение — будто я на низком орбитальном заходе. Потому что жопа в сантиметрах от асфальта и подвеска передаёт каждый шов азбукой Морзе прямо в позвоночник.
— You shook me aaaaaaall night looooooooong!
Барабаны бьют в такт с оборотами. Или обороты в такт с барабанами — я уже не разбирал, всё смешалось в один сплошной поток. Я барабаню пальцами по рулю, ору припев в лобовое стекло, и в зеркале видно, как за мной сужается улица.
Красный светофор. Торможу — и меня вжимает в ремни так, что аж дыхание сбивается. И тишина. Только гитара из динамиков и низкий, нетерпеливый бубнёж мотора на холостых. Он не любит ждать. И я сейчас был с ним солидарен.
Рядом подкатывает кроссовер. Стекло опускается. Пацан за рулём смотрит на меня — сначала на антикрыло, потом на диски, потом просто застывает зачарованный. Я поворачиваю голову. Киваю. У Porshe своя естественная магия.
Зелёный.
Я не еду. Я отпускаю его с привязи. И город остаётся где-то сзади вместе с его скучными кроссоверами и людьми, которые никогда в жизни не узнают, каково это.
Ангус жарит соло. Стрелка тахометра идёт к небу.
Сейчас был просто идеальный момент для потери моей жалкой невинности.
Я подъехал к охранной будке и остановил этого зверя перед шлагбаумом.
Коттеджный посёлок «Лесная сказка» выглядел как декорация к фильму про американскую мечту, только с русским колоритом: заборы трёхметровые, камеры на каждом столбе, и везде таблички «Осторожно, охрана». Мой Минивэн среди этих «Мерседесов» и «БМВ» выглядел бы как бомж на светском рауте. Но не сегодня.
Охранник на въезде долго рассматривал моё удостоверение, потом удостоверение личности, потом моё лицо.
— Клинер? — осматривая мой костюм и машину спросил удивлённо он.
— А ты кого ждал? Дезинфектора?
— Проезжайте. Пятнадцатый дом правый справа. — сказал он указывая рукой направление.
Приехал. Коттедж — двухэтажный, из бруса, с магической подсветкой фасада (огни переливались как новогодняя гирлянда, но сейчас это выглядело странно). У входа — детские велосипеды, разбросанные игрушки (магические, некоторые шевелились), и запах… мороженого? Нет, не просто мороженого. Запах ванили, клубники, шоколада и чего-то ещё — магического, химического, неестественного. Запах эргического перегруза.
У входа стояла женщина и спорила с мужчиной, который был одет в уже знакомую мне униформу «Блиц чистка». Они перестали выяснять отношения, когда я подъехал… Нет.
Они перестали сраться и уставились в мою сторону, когда рядом с их домом остановился черный, лакированный зверь Porshe 911 GT3 рестайлинговый. А из открывшейся двери вышел сексуальный мужчина, одетый в чёрный костюм под трек «Rock you like a hurricane». Я открыл багажник, взял сумку и всё ещё в сопровождении двух котов вальяжно зашагал к ним.
Я подошёл к девушке на вид лет тридцати в спортивном и обтягивающем её спортивное тело костюме от фирмы Найк. Но с красными заплаканными глазами. Которые очень сильно выбивали её из образа богатой и обеспеченной женщины.
— Вы клинер? — спросила она, окидывая меня взглядом, который явно сравнивала с картинкой из интернета.
— Штопоров, «Штопоровъ и Нагломордъ». А вы — заказчица?
— Да, да. Слава богу вы приехали! Проходите. Там такое… такое… я не знаю, как это объяснить.
— Вы не объясняйте. Я сам посмотрю.
Она зашла в дом, и я последовал за ней предварительно оттолкнув доходягу клинера рукой в сторону.
Поначалу я ожидал увидеть разлитое мороженое. Я ожидал лужи, пятна, испачканные стены. Я не ожидал увидеть, что это мороженое — живое. Оно покрывало весь пол, лезло на стены, свисало с люстры, как сталактиты, и издавало звуки. Не слова — а звуки: чавканье, бульканье, и иногда — отчётливое: «Кушай меня».
Странно, что я в этом мире ещё чему-то удивляюсь.
— А дети? — спросил я, отряхивая туфли.
Не успела хозяйка ответить, как из другой комнаты выбежала маленькая счастливая полторашка радости и веселья с распущенными волосами и вцепилась обнимать мою ногу.
— Дядя клинер вы опять приехали?
Я не верил своим глазам. Это буквально дежавю. На моей ноге вцепившись нависла та самая девчонка из истории с моргом. Кажется её мать бросила, а отец погиб на заводе.
