— Ну наконец-то, — сказал он, спрыгивая с прилавка. — Думал, ты не появишься.

— Дела были, — уклончиво ответил я. — Что там у тебя?

Максим достал из рюкзака увесистый конверт и протянул мне.

— Это твоя доля от продажи крипты. Как и обещал, — он усмехнулся. — Неплохая сумма вышла, между прочим. Можешь порадовать себя чем-нибудь приятным.

Я взял конверт, взвесил его в руке — вес приятно ощущался, обещая закрыть немало финансовых дыр.

— Спасибо. А напомни мне как ты вообще вернул ключ с криптой. Он же был у спец корпуса?

— Ну знаешь, не хочу долго размусоливаться о наших шпионских делах. Просто порадуйся!

— Ладно. Как скажешь агент 007. А теперь рассказывай, что ты там нарыл.

Максим огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли поблизости лишних ушей в закрытом помещении (забавно же), и понизил голос.

— Я тут покопался в некоторых записях, которые остались после инцидента в морге и последующих событий. Есть подозрение, что спец корпус ведёт какую-то деятельность прямо из ТЦ, где работала твоя Лиза. И это связано не только с криптой, но и с чем-то куда более серьёзным.

— Что значит «более серьёзным»? — насторожился я.

— А это мы сегодня и выясним, ведь есть данные о перемещении каких-то грузов в ТЦ поздно ночью, о встречах офицеров спец корпуса с подозрительными личностями. Нужно убедиться. Предлагаю пробраться туда сегодня, когда стемнеет окончательно, и проследить за ними.

Я задумался. С одной стороны, после сегодняшнего разговора с Хлебновым и обретения полного доступа к силе, я чувствовал в себе достаточно уверенности для подобной авантюры. С другой — предупреждение майора о том, что спец корпус охотится за такими, как я, всё ещё звучало в голове тревожным гулом.

— Хорошо, — согласился я в итоге. — Приступаем.

Мы дождались, пока окончательно стемнеет, и направились к ТЦ, стараясь держаться в тени и избегать освещённых участков. Максим, как оказалось, неплохо ориентировался на местности виляя от фонарей охранников ведя меня извилистым маршрутом в менее охраняемую часть фасада — сказывался опыт работы в спец корпусе.

Проникнуть внутрь оказалось не так сложно, как я предполагал — Максим отключил одну из камер видеонаблюдения, воспользовавшись каким-то устройством, а я, используя обострённое магическое зрение, следил за передвижением охраны, позволяя нам избегать столкновений.

Мы спустились в подвальные помещения ТЦ, где, по словам Максима, была зафиксирована подозрительная активность. Коридоры здесь почти не изменились, с моего прошлого визита — голые бетонные стены, тусклое освещение, редкие двери с табличками технических помещений.

В конце одного из коридоров мы услышали голоса и, прижавшись к стене, осторожно выглянули из-за угла. В небольшом освещённом помещении, напоминающем импровизированную лабораторию, находились двое — офицер спец корпуса в форме и пожилой мужчина в малиновом смокинге, чья внешность претерпела некоторые изменения.

— Помнишь его? Ты его называл Малиновый дед, — прошептал Максим мне тихо.

— Да помню. Но чо у него с хлебальником приключилось?

— А ты не слышал о таких. Одна из первых созданных магических рас, очень редких. Обычно предпочитают не связываться с людьми и постоянно меняют личину. Хамелеонами называются.

Потом мы прислушивались к разговору.

— Партия криптовалюты прошла успешно, — говорил офицер спец корпуса, разглядывая какие-то документы. — Так что теперь мы можем ожидать от вас новую партию. Слизь показала многообещающие результаты в плане адаптивности, но интеллект остаётся посредственным.

— Терпение, молодой человек, — отвечал малиновый дед скрипучим голосом. — Эволюция разума требует времени и сил. Возьмите, к примеру, случай с девочкой у которой умерла мать в маг колледже. Результаты эксперимента показали заметный прогресс в развитии эмпатических связей между носителем и подопытными существами. Оно адаптировалось. Всё это благодаря мутации вызванной образцами чёрной трупной плесени.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Эксперименты над ребёнком, чёрная плесень — это переходило все границы….

— А что с тараканами и остальной живностью? — спросил офицер, делая пометки в блокноте.

— Тараканов выпустили на свободу в разных районах Москвы, — ответил дед. — Наблюдаем за распространением поведенческих паттернов, где уже наблюдаются первые успехи. Крысы и кошки показывают схожую динамику, хотя скорость мутации ниже ожидаемой.

Максим рядом со мной напрягся, я почувствовал, как его рука сжалась в кулак.

— Это же незаконные эксперименты над разумными и полуразумными существами, — прошептал он еле слышно. — Да ещё и над ребёнком! Это уже не просто нарушение — это мерзость.

Я кивнул, стараясь запомнить каждую деталь разговора, каждое слово, чтобы потом воспроизвести это перед Александром и Директором «Чистого Листа». Но в этот момент нога Максима случайно задела какой-то мусор, валявшийся на полу, и звук разнёсся по коридору куда громче, чем хотелось бы.

Офицер спец корпуса мгновенно вскинул голову в нашу сторону.

— Кто здесь? — рявкнул он, доставая из кобуры оружие.

— Бежим! — прошипел Максим, дёргая меня за рукав.

Мы рванули по коридору в обратном направлении, слыша за спиной топот и крики офицера, вызывающего подкрепление. Магическое зрение позволяло мне видеть в темноте не хуже, чем днём, и я вёл Максима по самому короткому пути к выходу, огибая препятствия и уклоняясь от возможных засад. Я краем глаза заметил знакомы коридор.

— Сюда! — крикнул я, сворачивая в боковой коридор, который, судя по моим ощущениям остаточной маны в воздухе, вёл к менее охраняемому техническому выходу.

Снеся дверь на нашем пути. Мы буквально вылетели наружу, оказавшись в тёмном переулке позади ТЦ, и продолжали бежать ещё несколько кварталов, пока не убедились, что погони за нами нет.

Остановившись, тяжело дыша, мы прислонились к стене какого-то здания, переводя дух. Компанию в переулке нам составляла какая-то крыса и не одного бойца спец корпуса. Даже странно.

— Твою мать, — выдохнул Максим, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. — Это было слишком близко.

— Да уж, — согласился я, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя лишь усталость и тревожные мысли о том, что мы только что услышали.

— Нужно как можно скорее сообщить об этом Александру и Директору, — сказал Максим, отдышавшись. — То, что мы слышали — это серьёзные доказательства незаконной деятельности спец корпуса. Особенно эксперименты над ребёнком — это может стать настоящей бомбой, если правильно преподнести информацию.

— Ты дурак что ли. Кто нам поверит?

Максим довольно достал диктофон.

— Тогда согласен, — кивнул я. — Но не сейчас. Сейчас нужно просто добраться до безопасной зоны и немного прийти в себя. Слишком много всего за один день.

Максим понимающе кивнул, хлопнув меня по плечу.

— Ладно, боец. Отдыхай. Завтра обсудим план действий подробнее. И спасибо, что согласился пойти со мной — без тебя я бы точно спалился.

— Обращайся, — усмехнулся я, хотя усталость чувствовалась в каждой клетке тела.

Выбравшись с территории ТЦ мы разошлись в разные стороны — Максим направился в тёмные переулки, а я побрёл пешком к машине в двух кварталах, наслаждаясь ночной прохладой и пытаясь упорядочить в голове события минувшего дня.

Возвращённая память постепенно укладывалась в цельную картину, принося с собой не только силу, но и груз воспоминаний, о которых я предпочёл бы не знать. Война оставила на мне куда больше отпечатков, чем я думал, и теперь мне предстояло научиться жить с этим новым — точнее, вернувшимся — знанием о самом себе.

Дойдя до дома, я рухнул на кровать прямо в одежде, чувствуя, как сон наваливается на меня свинцовой тяжестью. Последней мыслью перед тем, как провалиться в забытьё, была странная смесь тревоги и решимости — завтра предстоит новый день, полный новых испытаний, но сегодня я заслужил хотя бы несколько часов покоя.