— Ага, — кивнул Хлебнов, будто это всё объясняло. — Экстремальный стресс и перегрузка организма могли спровоцировать самопроизвольный взлом одного из уровней защиты. Такое бывает, хоть и редко. Обычно блокаторы держатся крепко, но при определённых условиях — сильном эмоциональном потрясении, угрозе жизни, чрезвычайной концентрации маны — печать может дать трещину.

— А почему я вообще не помню, что на мне стоят какие-то блокаторы? — спросил я, чувствуя, как раздражение начинает подниматься откуда-то из глубины. — Это же должно было быть частью моей выписки, инструктажа, чего угодно!

Хлебнов вздохнул, отставив стакан в сторону.

— Потому что тебе стёрли часть памяти, Арсений как я и говорил раньше. Стандартная процедура для демобилизующихся бойцов с высоким потенциалом. Слишком опасно, если человек, зная о собственной мощи и о том, как её активировать, решит сделать это по собственной инициативе. Проще стереть воспоминания о процедуре установки блокаторов и части боевого опыта, чтобы человек спокойно адаптировался к мирной жизни, не пытаясь вспомнить, каково это — крушить бетонные стены голыми руками.

Я сидел, ощущая, как земля будто уходит из-под ног. Всё это время, все эти годы работы в «Чистом Листе», все контракты, вся моя обычная, по сути, жизнь — всё это существовало на фоне искусственно урезанной памяти и заблокированной силы. Меня буквально сделали слабее, а потом ещё и заставили забыть об этом.

— И что мне теперь с этим делать? — спросил я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри был пиздец.

Майор пристально посмотрел на меня, будто оценивая, готов ли я услышать следующую часть разговора.

— Есть процедура возвращения. Мы можем снять блокаторы полностью, вернуть тебе доступ к твоему истинному потенциалу, который у тебя был в том периоде службы, который у тебя забрали как ты можешь понимать.

— И в чём подвох? — я слишком хорошо знал, что в подобных предложениях всегда есть подвох.

Хлебнов усмехнулся, но как-то невесело.

— Подвох в том, что обратно уже не откатишь. Как только блокаторы снимут полностью — твоя сила вернётся вся, целиком, без ограничений в течении недели. И вместе с ней вернутся некоторые воспоминания, включая самые неприятные. Война — это не только героические подвиги, Штопоров. Это ещё и то, что ты видел, что ты делал, о чём предпочёл бы не вспоминать. Готов ли ты к этому?

Я задумался. Конечно, было страшно — узнать о себе то, что тщательно скрывалось столько лет. Но, с другой стороны, я уже устал чувствовать себя половинкой самого себя, устал от постоянного незнания, от того, что каждый раз, используя силу, я рисковал переусердствовать и получить очередную перегрузку.

— Хуй с ним, я в деле, — ответил я твёрдо.

Майор кивнул, будто ожидал именно такого ответа.

— Хорошо. Тогда пройдём процедуру прямо сейчас, пока у меня есть на это разрешение и время. Но прежде я хочу с тобой поговорить начистоту, Арсений. Не как командир с подчинённым, а как человек с человеком.

Он поднялся, подошёл к окну, за которым виднелся плац с марширующими солдатами, и какое-то время молчал, разглядывая эту картину.

— Ты работаешь в «Чистом Листе» и против вас специальный корпус. Точнее, против всех, но сейчас о тебе, — начал он, не оборачиваясь. — И я хочу, чтобы ты понимал: спец корпус — это не просто ещё одна бюрократическая структура с расширенными полномочиями. Это люди, которые давно вышли за рамки любого контроля. У них есть доступ к таким технологиям и знаниям, о которых обычные военные маги даже не подозревают. И то, чем они занимаются — насколько я успел разузнать за последние месяцы — выходит далеко за пределы простого надзора за оборотом магических артефактов и подавлением аномалий.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, чувствуя, как внутри снова просыпается тревога.

Майор повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх — редкое зрелище для человека, прошедшего не одну войну.

— Я имею в виду, что если бы не чрезвычайные обстоятельства, если бы не покушение на «Чистый Лист» и не тот факт, что мне лично поручили курировать твоё восстановление, я бы никогда не позволил тебе вернуть полный доступ к силе. Потому что чем сильнее ты становишься, тем более лакомой целью становишься для спец корпуса. Они охотятся за людьми вроде тебя, Арсений. И не только за людьми. За теми, кто способен на нечто большее, чем стандартный набор боевых заклинаний.

Слова майора повисли в воздухе тяжёлым грузом. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от страха перед процедурой, а от осознания того, во что я опять сука влезаю.

— Тогда почему вы всё-таки согласны снять блоки? — спросил я тихо.

Хлебнов вздохнул, вернулся к столу и снова сел, потирая переносицу.

— Потому что, если спец корпус действительно затевает что-то серьёзное, а судя по докладам разведки — затевает, — тебе понадобится вся твоя сила, чтобы как минимум — выжить. Лучше рискнуть и вооружить тебя по полной, чем оставить беззащитным перед угрозой, масштаб которой мы даже не до конца понимаем.

Он достал из ящика стола небольшой чёрный прибор, напоминающий старомодный сканер, с несколькими проводами и датчиками.

— Процедура несложная, — пояснил майор, подключая прибор к какому-то штативу рядом со столом. — Займёт минут двадцать. Будет неприятно, возможно, немного больно, но переживёшь. Ты и не такое переживал, судя по последним докладам.

Следующие двадцать минут я не забуду никогда. Ощущение было, будто кто-то методично разрывает изнутри каждую клетку твоего тела, одновременно вливая в тебя расплавленный металл. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний — лица боевых товарищей, взрывы, кровь, крики, приказы, полигоны, тренировки, снова кровь. Я видел себя другим — моложе, злее, безжалостнее. Видел, как убиваю тварей, о существовании которых предпочёл бы не знать. Видел лицо Витьки Косого, который умер у меня на руках от ранения, полученного при защите гражданских от прорвавшейся нежити.

Когда всё закончилось, я лежал на полу кабинета, тяжело дыша, а майор Хлебнов стоял надо мной с озабоченным выражением лица.

— Ну как ты, боец? — спросил он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать.

Я поднялся, всё ещё пошатываясь, но чувствуя внутри себя нечто новое — мощь, которая раньше была скрыта — теперь бурлила во мне, требуя выхода. Магическое зрение обострилось настолько, что я мог различить каждую пылинку в воздухе кабинета. Запасы маны, которые раньше я мерил жалкими тысячами единиц, теперь ощущались как безграничный океан.

— Меня как будто сейчас разорвёт, — выдохнул я, ощущая непривычную тяжесть и одновременно и легкость во всём теле.

— Странно. Сила должна была вернуться спустя время, а не сразу. Но да ладно. Пути назад нет. Теперь ты снова полноценный боевой маг, Штопоров. Но помни то, что я тебе сказал. Будь осторожен со спец корпусом. И если что — обращайся ко мне.

Мы обменялись рукопожатием, и я покинул штаб, всё ещё переваривая обрушившийся на меня поток информации и воспоминаний.

Телефон завибрировал уже когда я садился в минивэн. Сообщение от Максима:

«Арсюша, срочно. Нарыл кое-что серьёзное на спец корпус и ТЦ. Встречаемся в старом закрытом салоне сотовой связи на Ново — Научной, знаешь где. В 22:00. Никому ни слова.»

Я взглянул на часы — до назначенного времени оставалось часов семь. Достаточно, чтобы заехать домой, привести себя в порядок и попытаться осмыслить всё произошедшее за последние сутки.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, я направился на встречу с Максом. Старый закрытый салон сотовой связи находился в неприметном одноэтажном здании, окна которого были заколочены досками, а вывеска давно потеряла свои первоначальные цвета, выцветя до полной неразборчивости.

Максим уже ждал меня внутри, устроившись на пыльном прилавке, некогда служившем витриной для телефонов.